Акации в огне

С торжеством победителя я шёл по внутреннему двору дворца, невидимый, неслышимый ни для кого: ни для стражи, ни для собак, бегающих вокруг. Больше не боясь быть обнаруженным, я выпустил свою магию, позволяя ей невидимыми нитями обернуться вокруг моего тела: так я, словно призрак, мог пройти сквозь любое препятствие. Пребывая весь день в теле ребёнка-смертного, я смог провести небольшой ритуал, ослабивший внутреннюю границу. Оставленный у Илеи мощный источник магии обеспечил мне доступ в святая святых - её покои. Полина... Сколько сюрпризов таила в себе моя сестра! Тёмная магия, подвластная ей, с лёгкостью перенесла мою душу в тело шестилетнего мальчика, позволив за короткое время сделать то, что я не смог за месяцы пребывания в долине Рей. Оказавшись в комнате принцессы, я в очередной раз поблагодарил богов за то, что старшая сестра на моей стороне. Слабый серебристый свет магических рун, вышитых на полупрозрачных занавесях, погас, как только я вошёл. В комнате царила тишина, прерываемая лишь тихим посапыванием спящей Илеи. Тускло горели свечи на резной, инкрустированной золотом, тумбе. Подождав немного и убедившись, что принцесса точно не проснётся, я осторожно лёг рядом. Кровать у девушки, как и подобает знати, была огромна, так что я с удобством разлёгся на ней и, повернувшись к девушке лицом, аккуратно прикоснулся пальцем к её щеке. Она смешно причмокнула губами и улыбнулась. Отдёрнув палец, я заметил что-то белое, что она сжимала в руке. Это была гроздь цветов акации, которую она якобы потеряла. На меня внезапно, как ледяной ливень, обрушилось острое чувство жалости, сменившееся горечью, затем в груди вновь вспыхнул гнев, а в голове зазвучал голос матери. Никакой жалости! Ещё немного терпения — и мирно спящая передо мной девушка тоже начнёт слышать голоса своих родных. Она, как когда-то и я, будет страдать от ночных кошмаров, вновь и вновь переживая смерти членов семьи! Илея пошевелилась, что-то пробормотала и снова утихла. Я снова протянул к ней руку, на сей раз проводя ладонью по мягким волосам. — Что же тебе снится, Илея? — прошептал я, закрывая глаза. — Сейчас посмотрим… Взметнулось вверх пламя свечей и тут же погасло. Занавеси яростно заколыхались, на ткани ярким, злобным пламенем, загорелись совершенно иные знаки. Я почувствовал, как растворяюсь в сумбуре сновидений принцессы. В потоке ярких образов уловил треклятый вишнёвый сад. Зазвучали голоса. Она вновь переживала одну из встреч со мной. Будучи частью её, я мог чувствовать то, что чувствовала она, мог узнать всё, о чём она думала и чего хотела... В её сне я чётко расслышал собственный голос, такой удивлённый и раздражённый. В тот день она, после долгих колебаний, заикаясь, спросила меня про Сумеречный лес. А я не смог рассказать... Ведь это место, разрушенное её отцом, было домом моей матери. Бессмертные, даже зная, что их враги истреблены, не решались произнести наши имена вслух, смертные же порой теряли сознание от одного упоминания расы сумеречных... — Так ты не расскажешь мне, Донтарст? — со стороны я наблюдал, как принцесса, как обиженный ребёнок, надула губки, морщась так, будто вот-вот заплачет. Разочарование, что испытала в тот момент принцесса, ощутил теперь и я. — Я не могу, принцесса! Такое не передать словами... Сон переменился, перенося меня вместе с сознанием принцессы в купальни. Прислонившись к мраморной стене, я наблюдал, как Илея медленно выныривает из воды, стараясь прислушаться к разговору ненавидимых мною няни и её внучки. Какая досада... Принцесса не смогла ничего расслышать. А я ничего не смог разглядеть из под густой пены. — Донтарст... — прошептала она. — Как же я скучаю по тебе! — А я уж как, принцесса! — становясь на колени возле края ванны, прошептал я, протягивая руки, чтобы сомкнуть их вокруг тонкой белой шеи... Естественно, безрезультатно. — Что со мной... Не понимаю... - растерянно, еле слышно сказала Илея. Захлестнувшие меня с удвоенной силой эмоции принцессы заставили резко прервать с ней связь. — Не понимаешь? — я притянул её к себе. - Конечно, откуда тебе знать... Откуда тебе знать, что значит влюбиться... Довольный, как сытый кот, я прильнул к её губам. Ты просила Сумеречный лес? Будет тебе Сумеречный лес!

***

Дворец давно погрузился в тишину, нарушаемую время от времени лишь глухим звуком шагов воинов, несущих стражу. Держа на ладони акацию, даже не поникшую за время, проведённое вне родной ветки, вне жизни, Илея мысленно, снова и снова, переносилась в воспоминаниях к таинственному духу. — Чего же ты хочешь, Донтарст? — подумала принцесса, поднося цветы к самому лицу. Но стоило ей сделать глубокий вдох, как на неё навалилась дремота, и она, словно потеряв сознание, рухнула на кровать. И Илею закружило в водовороте странных, но таких приятных сновидений… Она чувствовала, как её подхватывает тёплый ветер, несущий с собой такой чарующе свежий и сладкий, уже такой знакомый запах. Несёт к дереву и фонтанчику, возле которых и состоялась эта странная встреча. Она снова переживала знакомство с Донтарстом, однако на этот раз он говорил ещё что-то. Слова, которые Илея забывала, как только они касались её слуха, но звуки голоса необычного духа проникал в самую душу, огнём расползаясь по ней и полностью подчиняя её. И чем меньше принцесса сопротивлялась, тем приятнее становилось тепло в груди. Доселе неизведанные ей ощущения, но отчего-то всё равно знакомые… Каждое мгновение, которое она провела с мыслями о нём, Донтарсте, проносилось в затуманенном сознании. Чувствуя, как тело теряет вес, Илея начала медленно отрываться от кровати. Комната теряла знакомые очертания, сменяясь ослепительной голубизной. Блаженство... — Нельзя, Илея… — воззвал к ней голос разума еле слышным, дрожащим шёпотом. — Просыпайся! — Забудьте про страх, принцесса! Наслаждайтесь полётом и свободой, что он несёт… Посмотрите на меня! — и девушка сдалась окончательно, чувствуя, как в ней гаснут последние искорки страха. И Илея, послушно повернувшись на источник желанного бархатного звука, замерла: перед ней парила тень, формируя своими очертаниями высокую фигуру человека в плаще. Безликого. — Д… Донтарст? — пролепетала принцесса. Тень кивнула. — Я собрал весь дым от костров, разжигаемых на полях ваших поселений, — засмеялся он, — и сформировал из них размытый облик. — Я же сплю, Донтарст! — воскликнула Илея. — И как же ты… — Цветы… — начал объяснять дух. — В них заключена моя магия, позволяющая твоей душе оказываться везде, где пожелаешь. Просто вдыхаешь их аромат и думаешь о месте, куда бы хотелось попасть. Тело засыпает, а дух, освободившись, оказывается там, где тебе нужно... Волшебно, правда? — Боги! — воскликнула принцесса. — Но я просто вдохнула аромат акаций, я не называла места! — Вы хотели ко мне. Вот магия вас и привела в мои владения! — Донтарст исчез, мгновение спустя оказавшись под ногами Илеи. Поманив её движением туманной руки, он устремился вниз. Илея, чувствуя небывалую лёгкость, полетела за ним. Невесомая, как пёрышко, она сливалась с ветром, ловя на себе тёплые лучи солнца: ночь ещё не накрыла эти края. Свобода пьянила: ни назойливых слуг, ни отца, выговаривающего за очередную шалость, ни надоевшие уроки дворцовых учёных — лишь бескрайнее, горящее золотыми красками небо вокруг. Девушка рассмеялась от счастья, а Донтарст, указывающий ей дорогу, замер в воздухе. — Мы на месте, принцесса! — сказал он. — Добро пожаловать в Сумеречный лес!