Акации в огне

Как же приятно… убивать! Какое наслаждение – смотреть в перепуганные глаза тех, кто так тебя ненавидел, понимая, что ещё одно движение твоей руки – и глаза эти закроются навеки. Магия жертв перетекала в меня, души их становились частью моей сути, а осознание своей силы давало эффект живительного бальзама! Кровь врагов, успевшая засохнуть, смешивалась с моей, свежей, уже только капавшей из раны на шее, превращая в нечто буро-грязное горячую воду бассейна, в котором я купался. Я стремительно вынырнул из почти кипятка, подставляя тело под струи водопада, смывая остатки пены от мятного мыла. Я спешил, поэтому, к сожалению, пришлось действовать как можно быстрее. Хватаясь за золотой поручень, я вылез из бассейна. Один из слуг набросил на меня пушистую, широкую полосу полотенца, а затем, стараясь не поднимать взгляда, протянул мне одежду. Одевшись, я встал у массивного зеркала, укреплённого между двумя соседними колоннами. Чёрная туника, украшенная золотой вышивкой на воротнике-стойке, была одной из моих любимых. Я закрепил тонкие застёжки на суженных к кистям рукавах. Чёрные штаны, тяжёлые чёрные сапоги – только этот цвет давал мне ощущение некоего комфорта. На груди задорно блеснул амулет моей матери – изумрудная звёздочка, мерцающая ровным, тёплым светом. Я поспешил спрятать её под тканью туники. — Господин… — позвал меня слуга. Передо мной замаячило отражение немой прислужницы. Она колебалась, не смея подойти поближе. — Всё хорошо? — спросил я её. Она кивнула, приподнимая простую, деревянную шкатулку, с которой зашла. Прекрасно зная, что там, я усмехнулся. Девушка робко улыбнулась в ответ. И вообще, отмытая, одетая в одно из платьев Полины, она выглядела донельзя довольной и уверенной в том, что всё будет хорошо. Что ж, и я надеялся на это. — Пошли… Пора надевать корону! — я накинул плащ, бросил последний взгляд в зеркало и развернулся к выходу.

***

Гул сотен голосов умолк, стоило мне лишь войти в зал торжеств. Оглушительная тишина вкупе с довольной, торжествующей улыбкой - оскалом мачехи и донельзя растерянным выражением лица отца… Да, и ежу было ясно, что Зарана сказала всё, что хотела. — Мачеха! — я поклонился. — Кажется, я пропустил самое главное… Зарана в притворной смущении потупила взгляд, прикладывая ладонь к хищному рту. — О, мой мальчик, ты пришёл! Отец созывал знатные семьи ради тебя, но из-за того, что тебе нездоровилось несколько дней… В зале начали раздаваться шепотки: пришедшие в себя гости всего лишь час назад стали свидетелями моих разборок с советником и были уверены, что со здоровьем у меня всё нормально. — Ничего, мачеха! — я прошёл к королевскому столу, затем обернулся, подзывая к себе немую прислужницу. — Я уже в курсе твоей беременности. Даже подарок приготовил! Девушка заторопилась ко мне под прицелом озадаченных и напуганных взглядов аристократии. Стоящая позади трона Зараны Адана судорожно ухватилась за высокую спинку сиденья. С лица её вмиг испарилась ухмылка, сменившаяся серой бледнотой. — Дан Маар… — отец привстал ко мне навстречу, но, пошатнувшись, был вынужден ухватиться за край стола. — Прости меня, но я… — Отец! — выслушивать поникшего короля не было никакого желания, хоть в груди и ёкнуло что-то, напомнившее чувство жалости. — Успокойся! «И как ты всё же правил столько лет… Беспощадный к врагам, не можешь наказать собственную жену-стерву!» — промчалось в голове. Я выхватил шкатулку из рук прислужницы и поставил возле Зараны. — Как наследник этого трона, первым преподношу тебе свой дар. Открывай, полюбуйся! Зарана сжала руки в кулаки, но тут же расслабилась. Гомон позади меня становился громче. Я обернулся, обводя взглядом всех присутствующих. Мои сводные сёстры, как и подобает высшей знати, сидели за одним столом. Шесть дочерей Зараны, застывшие, как статуи, в ожидании бури, и многочисленные отпрыски отца от наложниц. Одна из них, принцесса Мари, рискнула мне улыбнуться. Я подмигнул ей, и она, густо покраснев, тут же перевела взгляд. Полины не было, но это не удивляло: наверняка пройдёт ещё время, прежде чем она вернётся в Саркет. И тогда ей придётся очень несладко за свой обман. — Что ты делаешь, Донтарст? — прошипела королева за моей спиной. Не поворачиваясь, я ответил: — Не хотите открыть? Уверен, вам понравится… Тяжёлый вздох за моей спиной, пауза, и вопль, в котором слились два голоса. — Дан Маар, что ты натворил?! — отец схватил меня за плечо, разворачивая к себе. — А что? — недоумённо спросил я. Голова предательницы Салины и цепь советника… Голову достать не получилось, уж очень быстро он сгорел, негодник кривоногий! Адана, молниеносно скользнув под стол, выскочила с моей стороны. Следующее мгновение рукоять её кинжала торчала из груди немой девушки, а по полотну платья поползло кровавое пятно. Покончив с ней, стражница Зараны метнулась ко мне. Уже схваченный мной со стола кривой нож, в свою очередь, был уже в миллиметре от сердца Аданы, но полыхнувший сноп пламени поразил её раньше. Упали девушки одновременно. Лицо отца было искажено от гнева, а на кончиках его пальцев мерцали голубые огоньки. — Вот и доказательства... — пробормотал он, и голос его едва заметно дрожал. — Ты в порядке, сын? Пытаясь справиться с осознанием того факта, что король оказался быстрее меня, я в смятении перевёл взгляд на мёртвую прислужницу. — Полина рассердится... Платье было из редкой ткани... В следующий момент отец прижал меня к себе. — Я чуть тебя не потерял... — выдохнул он мне в ухо. — Так Зарана же беременна! — приходя в себя, язвительно прошептал я в ответ. — Я держу своё слово! — король выпустил меня из цепких цепей объятья. — Сесть всем! — его голос гулким, тяжёлым эхом пронёсся по огромному помещению. Присутствующие медленно опустились на свои места, с которых они лихорадочно повыскакивали минуту назад. — Только что, — продолжил отец, — вы стали свидетелями коварного заговора, целью которого было избавление от моего наследника Дан Маара. Тело этой мрази... — он наступил Адане на шею, надавливая со всей силы на плоть, пока голова не отделилась от туловища, — будет отдано собакам на съедение, а головы обеих предательниц выставлены на всеобщее обозрение! Пусть все знают, что происходит, когда кто-то смеет идти против меня! Гости молчали, проявляя благоразумие. Мимолётный взгляд на мачеху - оцепеневший взгляд, бесцветные губы, наверняка беззвучно бормочущие очередные проклятья, пальцы, судорожно сжимающие массивный перстень. Да, королева, кто же теперь будет удовлетворять тебя долгими холодными ночами! Отец сделал небольшую паузу. — Зарана, ваша королева, объявила о своей беременности, заверив меня, что на сей раз будет мальчик, а не очередная девчонка! — Да! — коротко и мрачно подтвердила мачеха. — И я требую соблюдения всех традиций. Королём Саркета не может быть полукровка! Я хмыкнул, всем своим видом показывая безразличие к происходящему. Но сердце продолжало отбивать свой бешеный ритм, барабанами звуча в ушах. — Традиции я больше не соблюдаю! — с неким удовлетворением заявил отец. — Я был проклят, старый мир отказался от меня. Так почему я должен чтить его законы? Катарина была наложницей, человеком, но она родила мне мальчика. Сына, который ничем не отличается от нас. Он бессмертен. Силён. Умён. Боги подарили мне его. Он стал знаком того, чтобы я начал жить по-другому. Обычаи... Зачем нам обычаи тех, кто отрёкся от Саркета? Я прав? — Правы... — это слово волной пронеслось по столам. — Правы! — громко воскликнула Мари. — Правы! — воскликнула Кита, ошеломив своих сестёр, сразу отодвинувшихся от ней, как от заразы. Кита была младшей дочерью Зараны. И питала ко мне весьма двоякое чувство. Я отдал должное её смелости, легонько кивнув, отчего она буквально засветилась. — Тогда не к чему затягивать. Объявляю своим наследником Дана Маар Расса! Советник... — отец запнулся. Я улыбнулся. — Критт Маран, выходите! Высокий, статный аристократ, посмевший выразить своё недовольство Парксу, вскочил. — Не наденете на меня корону?

***

Тонкий золотой обруч был, конечно, неудобен, но уверенность в том, что теперь никто не посмеет оспаривать мои права на власть, радовала. Критт Маран, сияющий, как отполированное серебро, занял место советника Паркса, предупредительно отодвинув тяжёлое сидение как можно дальше от Зараны, которая не выговорила ни слова после того, как Критт надел на меня корону. Слуги поспешно уносили тела Аданы и немой девушки. Я распорядился отдать её тело семье и помочь им с похоронами. Я надеялся, что тяжёлый мешочек с золотыми монетами заставит их молчать. Громкое проявление горя или недовольство было чревато смертью. И каким бы сильным не было презрение к смертным, пыток и казни мне не хотелось. Времени на них не было. Наконец, один из приближённых к отцу, громогласно заявил, что пора. На небе загоралась священная звезда Рохс. Будущего короля предстояло показать богам. И длинная процессия бессмертных мерным шагом отправилась во двор, где всё уже было готово для обряда. Тлеющие в толще ореховых дров угольки приветственно вспыхнули, едва я оказался рядом. Гости аккуратным строем окружили священный костёр. Впереди встали приближенные к королевской семье бессмертные. Отец замер в двух шагах от меня. Я поднял голову к тёмной синеве неба. Как только обозначились силуэты звезды, король протянул мне свой кинжал. Полоснув лезвием по ладони, я сунул руку в огонь. Пламя радостно заурчало, слизывая кровь, очищая кожу, заживляя ранку. Цвет его сменился с оранжевого на фиолетовый. — Боги! — воскликнул я. — Я король здесь, но вам — раб. Признавая это, прошу о милосердии и о покровительстве! «Арви кахт! — проговорил я про себя. — Мама, помогай мне, как можешь!» Ко мне поспешила Мари. Подождав, пока я поднимусь и верну оружие отцу, она протянула мне кубок с вином. Оно было особенным - его подавали горячим, добавляя сок подорожника. Выпивая его, я принимал благословение богов, а знать таким образом выражала свою покорность. Отец получил свой бокал, гости тоже. Я взглянул на рубиновую жидкость в кубке. Лунные блики плясали на поверхности жидкости, вычерчивая на ней мигающие узоры. Как некий сигнал об опасности... — Мачеха! — я повернулся к Заране. — Раздели со мной питьё! Ведь ты носишь мальчика! Тебе полагается... глоточек! Королева дёрнулась, как кукла, у которой обрезали разом все верёвки. — Я обязательно должна это делать? — высокомерно произнесла она. — У меня есть своё. И по сути, вино одно и то же! «Вот и узнаем, одно и то же, или же в моём есть что-то смертельно опасное!» — Я оказываю тебе честь, мачеха. Давай же, иначе гости подумают, что кроме Аданы, Салины и советника, кто-то ещё стоял за покушением на меня! — Сын, это уже слишком... — начал было отец, но Зарана его перебила. — Хорошо, Дан Маар! — пара широких шагов, и она вплотную приблизилась ко мне. — Я разделю с тобой вино! Она передала свой кубок Мари и протянула руку к моему. — Ты думаешь, я хочу тебя отравить? — произнесла она так, чтобы услышал лишь я. — Да, — так же тихо ответил я. Королева сделала большой глоток. — Вкусное вино! — весело доложила она присутствующим. Облегчение, испытанное присутствующими, было практически осязаемо. Зарана вернула кубок, отступая, но не возвращаясь на прежнее место. Я залпом проглотил оставшийся напиток, чувствуя, как расслабляется всё тело. Магический напиток словно бы разом смыл все тревоги и тоску, что были со мной на протяжении всей моей жизни. Укол в сердце - оно забилось медленным, ровным маятником. Раздались громкие аплодисменты. В очистившемся разуме замерцали три мысли. Такие ясные, скользнувшие лентами, в следующее мгновение, спутываясь в один клубок. Надо же, отец проявил силу. Впервые за несколько лет... С чего бы Заране так отмалчиваться? Ни слова против меня. А ведь она так долго лелеяла свой план... И... О боги, почему вино начало жечь внутренности? Боль, какую моё тело ещё не познавало, ошеломляющая, невыносимая, накрыла сознание.