Попаданец. Шутка Силы

      Через четыре дня, после моего «пробуждения» в компании пьяных вуки, я сидел за столом, читал новости в компьютерной сети, называемой здесь «интернет» и пил чай с огромным бутербродом. В больнице мне промыли желудок и кишечник, а ещё я почти сутки провалялся без сознания и теперь организм был здорово истощён и обезвожен. После того, как мне удалось разлепить веки, я сделал массу открытий: я оказался в чужом теле; не на Корусанте; планета моего нынешнего пребывания называется Земля; на планете почти две сотни независимых, или считающихся таковыми, государств (на о_д_н_о_й планете); государство, в котором нахожусь я, называется Россия; единственная разумная раса планеты – люди, подразделяемая на несколько псевдорас, различающихся цветом кожи, разрезом глаз и рядом иных признаков. Земляне только – только начали летать в космос, используя для этого примитивные ракеты с двигателями на химическом топливе. Причём полёт на орбиту здесь считался подвигом, ну, это и немудрено – с местной-то техникой, а полёт на луну, под названием «Луна» (оцените размах фантазии){1} – подвигом невообразимым.        Новое моё тело звалось Алексеем Андреевичем Моховым, с полгода назад ему исполнилось тринадцать лет, а в больницу, где я и очнулся, он попал с отравлением, как полагали, вызванным передозировкой наркотиков. Подозревать моего «донора» в употреблении наркоты основания были: соседка Алексея по многоквартирному дому обнаружила его в компании ещё двоих приятелей, лежащих на земле среди кустов во дворе, причём у одного из приятелей изо рта торчал окурок сигареты. Мохова изрядно колбасило, а приятели лежали неподвижно. Приехавшая «Скорая Помощь» констатировала смерть приятелей, а «меня» удалось откачать, вернее, как говорили, «вытащить», ибо клиническую смерть Мохов – таки перенёс. В больнице, однако, вместо ожидаемой наркоты, в крови обнаружили следы боевого отравляющего вещества удушающего действия, под названием «фосген». Откуда он там взялся? У следователя, которому поручили дело, возникла версия, что в той самой сигарете, кроме табака содержалось некое вещество, при термическом разложении и выделившее газ{2}. Проверить, увы, не представлялось возможным: врачи «скорой» окурок не подобрали, а потом искать его было уже поздно. Меня следователь расспрашивал, где взяли курево, но я, увы, помочь ему не смог ничем: память Алексея Мохова была для меня полностью заблокирована. Хорошо ещё, что остались знания языка, да кое-какие навыки – я не путался в незнакомой одежде и обуви и в обращении с предметами.        Я дожевал, допил чай и отключил компьютер. Эх, компьютер… удивительно примитивная и чрезвычайно медлительная штуковина. А новости, кстати говоря, по своей структуре почти не отличаются от корусантских: убийства, война, гламур, коррупция. Ну и немного позитива – чтобы разумным совсем уж грустно не было. Сходил на кухню, сполоснул кружку, убрал её в шкафчик. Ну, что же, пора выяснить физические кондиции моего тела, а то раньше не было никакой возможности. Процедуры в больнице, обследование, бездна анализов (едва, как здесь говорят, в психушку не упекли, когда выяснилось, что я ничего не помню), знакомство с родителями, объяснения со следователем… Но сегодня меня, наконец-то, оставили в покое. Родители на работе, а у меня, так называемые, каникулы. Июнь месяц на дворе.        Со своей новой внешностью я был уже знаком, в комнате, на двери одного из шкафов, было большое зеркало, в котором я помещался весь. Честно говоря – урод. Нет, физиономия вполне обычная, рост вроде бы нормальный, если судить по другим людям, хотя, на мой взгляд, низковат, но вот телосложение… Узкие плечи, едва ли не уже бёдер, явно тонкие и хрупкие кости, совершенно неразвитая мускулатура. Как это тело вообще с гравитацией борется? Ладно, исправлю. Жаль только, я до сих пор не мог почувствовать Силу. А без неё… очень непривычно. Хотя, надо сказать, пока у меня не было возможности нормально помедитировать. Всё урывками, перед сном, пока не вырубался.        Я, подпрыгнув, зацепился за турник, который отец Алексея закрепил когда-то в коридоре. Ох,.. тяжело. Слабые пальцы. Попробовал подтянуться… Три. Т р и, хатт возьми, раза. На третьем разе, думал, мышцы порву. Результат удручающий, учитывая, что в Храме я подтягивался трижды на одной руке. Неважно, левой или правой. Восстановив дыхание, я начал отжиматься от пола. Шестнадцать… Ну и ну… «Дыхалка» тоже никуда не годится – пока отжимался, запыхался, как после средней длины кросса. Подвижность суставов выяснять было уже незачем, это я сделал, когда первый раз, после больницы, мылся в душе. Очень, хреновая, как здесь говорят, подвижность. Даже с хорошо разогретым телом я не смог достать пальцами рук пола, не сгибая коленей. Подвижность локтевых, плечевых и прочих суставов тоже вызывала грусть. Кроме того, Алексей ещё приобрёл привычку сутулиться. Как результат, поимел искривление позвоночника, к счастью, благодаря юному возрасту, обратимое. Кстати, зрение у моего тела тоже не очень острое.        Отдышавшись после отжиманий, я решил, что испытаний хватит. И так ясно, что физическое состояние отвратительное. Значит, надо его улучшать. Сразу же и приступил – медитация, разработка суставов, подтягивание, пять подходов по мои максимальные три раза, опять суставы, отжимание, снова суставы… Потом всё повторил. И ещё раз. Ах, да. Ещё покачал пресс и спину.        Весь день я так развлекался, с перерывом на обед. Никто мне не мешал, только родители несколько раз звонили, интересуясь, всё ли у меня в порядке. Один такой звонок пришёлся на сеанс медитации, но это пустяки. Свою физическую форму улучшить, за один день, конечно, не получилось, только вымотался и приобрёл боль в мышцах и связках, но была и хорошая новость, я бы даже сказал – отличная. Я ощутил Силу!       Вечером домой вернулись родители, несколько удивлённо посмотрев на меня, встретившего их в коридоре. Даже спросили, в очередной раз, всё ли у меня в порядке. Видимо, моё поведение было несколько нехарактерно для Алексея. Не беда, привыкнут. Тем более что, рано или поздно, необходимо будет рассказать им о своём джедайском прошлом. После ужина предки смотрели какую-то передачу по телевизору, а я всё обшаривал интернет, в поисках информации по миру, куда меня занесло. Нашёл… много чего. М–да, всё-таки не зря говорят, что у Великой Силы есть чувство юмора.        Следующий день я решил начать с пробежки. Родители, правда, не хотели отпускать без присмотра – вдруг опять чего накурюсь – но ситуацию спасло то, что бегать я мог на школьном стадионе, который можно было видеть из окна лоджии. И, пока родители ещё не ушли на работу, оделся и побежал.       До стадиона, в местных единицах измерения, было метров сто. Я начал уставать, ещё не добежав до него. На стадионе же я совсем спёкся, не одолев даже полностью круговой дорожки, по моим подсчётам, длиной метров триста пятьдесят. Домой я вернулся, едва не выплёвывая лёгкие от одышки. Я, конечно, понимаю – всего пятый день после отравления, организм ослаблен, но, как здесь говорят, чёрт возьми, не до такой же степени!       Остальной день я провёл примерно так же, как и накануне, с той лишь разницей, что, после медитации, укреплял тело Силой. Не преуспел, в укреплении тела важна регулярность, от однократного укрепления никакого эффекта не будет, но, хотя бы сумел избавиться от боли, приобретённой накануне. Разве что, сумел подтянуться четвёртый раз. С огромным трудом. А вот память, несмотря на все потуги её стимулировать, к сожалению, пока не возвращалась. Хотя… не образы, но тени образов чего-то и мелькали в сознании.       Под конец своих занятий я решил ещё телекинез потренировать. Вполне получилось. Физические кондиции для этого не важны, а Силу я уже достаточно чувствовал. С концентрацией только возникли небольшие проблемы, Лоэн Тарр легко держал бы всё, что находилось в комнате, а вот меня хватило лишь на диван, пару кресел, столик и тумбу с телевизором. Есть куда расти: остались ещё здоровенный шкаф с книгами, часы на стене, несколько картин, цветы на подоконнике…        Вечером, вернувшиеся родители уже не глядели на меня с изумлением. Зато им удалось несколько удивить меня. Отец спросил за ужином:       – Ну что, Лёшенька, готов к завтрашней поездке? Обращение «Лёшенька» мне не понравилось, не знаю почему, но не понравилось. Возможно, не понравилось это не Лоэну Тарру, а память Алексея всё же начинала пробуждаться.       – А куда ехать? – поинтересовался я.       – Как, куда? На дачу едем. Ты совсем ничего не помнишь???       – Почему же? – пожал я плечами. – Кое – что помню. Я, главное, вовремя вспомнил, что, здесь в неделе семь дней и два последних – выходные. Какое понятие вкладывается в слово «дача», я тоже знал. Кстати говоря, идея о поездке на дачу тоже вызывала некоторое неудовольствие.       Отец был сегодня довольно оживлён. Подшучивал надо мной, я отвечал,.. как получалось, хотя большинство шуток не понимал. Мама иногда посмеивалась, хотя на отца и посматривала иной раз с укоризной.