Расскажи мне о сыне

- Даю тебе фору, - сказал Поттер, разливая огневиски по бокалам, - два вопроса. День подходил к концу. Темно-алый закат заполнил комнату, тени от пламени в камине заставляли вспомнить игру фавнов с нимфами. Казалось, что огонек вот-вот затухнет, но он снова разгорался все ярче и ярче, пока одна из невидимых нереид слегка не дотрагивалась до углей кончиками пальцев и не вступала в борьбу с дриадой, живущей в каждой веточке, составляющей замысловатый узор. Тихие звуки - потрескивание и жужжание - едва слышимые и заглушаемые ветром за окном успокаивали и задавали тон начавшейся беседе. - Фору? – переспросил Малфой. – Ты увидел в моем визите соревнование? - Я вижу соревнование в тебе с 11 лет, никак не могу от этого избавиться. - Ты ведешь, - многозначно подметил блондин и протянул тонкую ладонь к бокалу. – Я уже давно проиграл. И не только тебе. - Перестань, а? Ты все еще говоришь как подросток, это смешно, - Поттер поджал под себя ноги и теперь скорее сам был похож на того, с кем Драко встречался в школьных коридорах столько лет подряд. – Мы давно выросли. Раньше, чем это было нужно... - Нужно кому, Поттер? Ты не замечал, что мы всегда кому-то были должны? Мы как две стороны той монеты. И в конце концов, находимся в одной и той же точке, но на разных поверхностях. Вокруг нас все что-то требовали, отгоняли от нас детство, а в итоге создали охотничьих собак. Ты вынюхивал, как убить лорда, а я пытался показать, что могу вплотную подобраться к тебе. Ты этого не замечал, потому что я настолько поджимал хвост, что скулил от страха и тявкал из-за угла. Тебе так никогда не казалось? - Знаешь, у меня было слишком много проблем, чтобы замечать тебя в последний год. Я не помню о тебе почти ничего. Да, я по-детски продолжал ненавидеть. Но это была инерция, не реальное чувство. Сейчас я смотрю на человека, которого видел еще мальчишкой. Таким же, как и я. И я... - Гарри сделал большой глоток и замолчал. Где-то в глубине замка пробили часы. Пара портретов на стене перестали шептаться, заметив, что разговор прервался. Сидящий напротив мужчина ждал. - Ты? – переспросил он. - Неважно, - отмахнулся волшебник, - твои два вопроса. Малфой осмотрел комнату. В прошлый раз он не смог ее разглядеть, теперь, при слабых отблесках света на мебели и предметах, он заметил пару колдографий детей Гарри и длинные книжные полки. - Я начал читать книгу, что ты дал мне утром, - произнес он. - И как? – поинтересовался Гарри, всматриваясь в лицо собеседника. Тонкие черты лица почти не заменились. Теперь они казались еще острее, но то был не результат возраста, а скорее образа жизни, который нельзя было пожелать и врагу. Тем более, школьному. - Запутался в именах, - признался мужчина, - почти как в детстве пытался выучить генеалогическое древо. Только тогда своей семьи, а теперь выдуманных магглов. - Все еще относишься к магглам с презрением? - Я думал, у меня есть фора в вопросах, - Малфой задрал подбородок, но увидел разочарование в зеленых глазах; захотелось оправдаться – отец бы презрительно фыркнул, но какая теперь к чёрту разница? – Нет, Поттер. Теперь мне плевать. И всегда было. Если честно, на твою Грейнджер тоже, пока та не стала бороться за права всех и каждого, лишь бы против большинства. Гарри на удивление улыбнулся: - Да, она всегда была такой, с самого начала. Пламя, долгое время завораживающее волшебников, погасло: в конце-концов дриады проиграли. Две руки синхронно взмахнули палочками, но Гарри решил уступить. Время тянулось, огневиски обжигало горло, стало невозможно горько: то ли от напитка, то ли от необъяснимой тоски. Снова вспомнился Снейп – только теперь Драко узнал эту комнату. Хотелось закричать: «Как ты посмел жить здесь? Это же он, только он мог жить здесь». Но это была зависть. И ревность. Потому что это были апартаменты его крестного. Только его. Кого бы еще он там не спас. Чтобы успокоиться, он задал пару вопросов на общую тему. Разговор перешел в светский, тот, которого Малфой избегал несколько лет. - Хорошо, Поттер, - щеки Драко раскраснелись; его одолевали противоречивые чувства по отношению к сидящему напротив - он снова быстро опьянел несмотря на то, что сегодня поел первый раз за несколько дней, - ты знаешь о моей семье. Расскажи о своей. - Семье... – Гарри взял в руки одну из рамок с колдографией, - семье... У меня три ребенка. Один до ужаса похож на меня. Дочь – копия матери. Джеймс Сириус... Джеймс Сириус не похож ни на кого из нас. Закрытый и замкнутый. Он еще в детстве пугал родных: закрывался в комнате и мучал змей и крыс. Мерлин, зачем я рассказываю это тебе? Малфой пожал плечами, но продолжил слушать. - Я давно в разводе с Джинни. Нет, не было скандалов, измен, общей ненависти. Она оказалась даже сильнее, чем я думал. Когда я понял, что не смогу всю жизнь просидеть с ней, она просто кивнула. Спросила причину. А, когда узнала, что причины нет, попросила развод. Вот так сама. И я ей благодарен. - Астория тоже просила развод, - протянул Малфой, - и пыталась придумать причину получше. - Второй вопрос, - прервал тему Гарри. Драко кивнул и спросил о том, что мучило его в детстве: - Почему ты не протянул мне руку? - Не протянул руку? О чем ты? - Да. Тогда, на первом курсе. Я был маленьким, думал, что смогу с тобой подружиться, а ты оттолкнул меня. - Мерлин, Малфой, я не помню этого. - Зато я помнил, - блондин охмелел еще больше и затянул лентой длинные серебристые волосы, норовившие попасть в рот с каждым новым глотком. - И помнишь до сих пор, - ухмыльнулся Гарри. Огневиски стремительно заканчивался. Горло уже не чувствовало вкус алкоголя, только голова начинала кружиться все сильнее. - Твоя очередь. - Ты любил свою жену? - Я думал, мы закончили с этой темой. - Нет, скажи, любил? - Ты же, наверное, понимаешь, что такие браки как мой заключаются не на небесах, да? Скорее, где-то в Гринготтсе, под землей и с огромным состоянием за дверью ячейки. - А вообще любил кого-то? - Ой, Поттер, ты пьянее меня. Еще полчаса назад ты называл меня подростком. Что изменилось теперь? Бутылка огневиски сделала из тебя мальчишку? - Не переводи тему, - Гарри раскинулся в кресле, но казалось, что каждый мускул его тела напряжен. - Помнишь Паркинсон? – Малфой кинул взгляд на опустевшую бутылку. - Я возьму еще, а ты пока рассказывай, - Гарри понимающе подошел к мини-бару, с минуту посмотрел на двоившиеся перед глазами бутылки, выбрал одну и открыл. Драко продолжал: - Так вот, Паркинсон. Я встречался с ней до свадьбы. Уважал и хотел. Если это и значит любовь – тогда у меня она была такой. Я думал, что смогу заполучить ее во всех смыслах, но никогда не думал о том, что между нами возможно что-то серьезное. И я был прав. Но это зависело не от меня, даже не от моей семьи. Это зависело полностью от нее. Такие как я для нее были комнатными цветами. Некоторые ядовитыми. Но наша судьба зависела полностью от нее. Она перестала приходить ко мне за два месяца до моей помолвки. Сначала говорила что-то о переезде, даже переехала. Потом вернулась. Оказалось, что ее отъезд был не больше, чем путешествием, в котором, я уверен, были такие же как я – даже боюсь предположить, сколько. Наверное, было бы правильным добиться ее. Но я не хотел. Это как раз то чувство, когда ты не борешься за что-то, понимая, что не стремишься к этому. И даже не заслуживаешь. А моя жена оказалась отличной партией. Это все, что я могу о ней сказать. - Партией для чего? - Для рождения сына. Для создания семьи. - Семьи, которая распалась? - Как и твоя. Оба молчали. Гарри смотрел в окно на темнеющее небо. Драко все еще то и дело поглядывал на камин. Тишина окутала комнату. На сегодня было достаточно. Малфой встал со своего кресла и отправился к себе. - Что насчет завтра? – хриплый голос выдернул Гарри из омута мыслей. - Приходи в то же время. - Нет, Поттер, днем, - Драко дотронулся до холодной ручки и потянул на себя. - Я хочу поговорить с сыном. Скажи ему. - Скажу. Дверь с тихим скрипом закрылась, оставив Гарри одного. Он еще долго смотрел на колдографии детей, которые улыбались и ерошили волосы друг друга.