Я тебя презираю

Как говорится, беда не приходит одна. Октябрина поняла это после того, как узнала, что помимо приезда отца, что уже само собой было несчастьем, им придется еще и всей группой ставить танец. И теперь все двадцать четыре тела столпились около младших кураторов, разбираясь с темой выступления и обсуждая идеи. За эту неделю, компания шатенки не изменилась, Макс, Рита и она сама сидели на бетонном выступе, наблюдая за хаотичными мыслями и движениями сокурсников. – М-да, вряд ли они поставят что-то годное, – выразил свое мнение парень, – я в этом участвовать не собираюсь. Куратор, светловолосая девушка, услышав это, сказала: – Хорошо, тогда возьми с собой кого-то еще, и займитесь стенгазетой на день факультета. – Отлично, – Рита спрыгнула на асфальт, – мы втроем нарисуем. Если я не ошибаюсь, она нужна будет в двадцатых числах? – Верно. Тогда, вы трое – свободны, – третьекурсница добродушно улыбнулась. Стальская последовала за приятелями, закинув сумку на плечо. – Хорошо, что отмазались. Я лучше нарисую газету, чем буду позориться на сцене, – немного отойдя, сказала аловолосая. – Так как мы освободились раньше, предлагаю посидеть в кафе, – парень придержал дверь девушкам. – Я не против, – Осипова благодарно кивнула. – Что насчет тебя? – Макс перевел взгляд на шатенку. – Поддерживаю. Ребята переместились в заведение неподалеку, сходу заказывая у официанта кофе. Они разместились у окна, вешая сумки на спинки стульев. – Милая обстановка, – заметила Рита. – У меня есть два билета на концерт, – спустя некоторое время сказал Макс, отпивая кофе, – не хочешь со мной сходить? Он вопросительно посмотрел на Октябрину, которая едва ли не поперхнувшись, переметнула взгляд на ехидно улыбающуюся Риту. Может девушка была слишком старомодной, но они знакомы только от силы неделю и ничего, кроме дружеской симпатии она к парню не чувствовала. – Ты имел ввиду три? – попыталась устаканить ситуацию Стальская. – Нет. Так что скажешь? – Смотря какого числа, – попыталась увильнуть от ответа та. – Завтра. – Прости, ко мне приезжает отец, и я просто не имею права куда-то сбежать, как бы не хотела. – Ладно, – парень немного приуныл, хоть и старался не подавать виду, – пойду с Вадимом. На этом участие в разговоре Октябрины закончилось. Она чувствовала себя более чем неловко, и, поспешив отделаться от приятелей, девушка направилась домой, закуривая по дороге. Отец действительно должен был нагрянуть на днях, и шатенка сама не понимала, почему отказалась от компании Максима. Так бы ей удалось сбежать из дому под важным предлогом вроде «билеты уже взяты» и «я пообещала». Кареглазая вздохнула. Она просто испугалась. Это был второй или третий раз в жизни, когда её куда-то приглашали парни, и девушка просто струсила, не представляя, что будет дальше. Октябрина открыла дверь и застыла на пороге. Возле шкафчика стоял отцовский дипломат. Она тихо прикрыла дверь, снимая босоножки, и прошла в квартиру. Нашла отца Стальская на кухне за чашкой кофе в компании своего телохранителя Стаса и домработницы Татьяны Николаевны. Это был мужчина сорока пяти лет с седыми волосами и бородкой, среднего роста и очками на кончике носа. – Снова приволок сюда свою свиту? Мужчина жестом дал понять, чтобы прислуга покинула помещение, а после щелчка двери указал на место напротив. – Я вижу, ты рада меня видеть. – Ты даже не представляешь, как. Я ждала тебя позже, – кареглазая села на указанное место. – Решил сделать сюрприз, посмотреть как живешь без меня. – Как видишь не сдохла. Зачем «эти» здесь? – Хочешь ты этого или нет, это и мой дом тоже, а я люблю жить с комфортом. – На что это ты намекаешь? – девушка сощурилась. – Я поживу несколько недель здесь, пока в доме делают ремонт. Худшей новости Октябрина и ожидать не могла. Вместо ответа она лишь цокнула языком и пошла к себе в комнату, кидая сумку на диван. Мало того что «этот» будет здесь жить, так он с собой еще и левых людей приволок. Жить он любит с комфортом, видите ли. Еще и этот лоб тут жить будет на пару с этой дамочкой. Нет, она не имела ничего против них, но дом это дом, а значит семья, хотя…какая семья с «этим»? Вздохнув, девушка включила музыку, принимаясь за доработку наброска, который она начала еще несколько дней назад. С листа на нее смотрела длинноволосая девушка, с яркими синими глазами и веснушками, сидящая на окне. Похлопотав еще с пол часика над тенями, девушке надоело. Хотелось нарисовать что-то новенькое, что-то, что она никогда не рисовала. Рассматривая рисунки из папки, Октябрина заметила, что у нее здесь есть почти всё. Натюрморты, штриховка, пейзажи, портреты девушек и только девушек. Как бы раньше шатенка не старалась, мужские портреты у нее не получались, и в этот раз она решила хорошенько постараться. Покорпев над овалом лица, она не спешила придавать своему персонажу каких-то определенных черт лица, а больше прорисовала остальное: шею, ключицы, выпирающие из-под рубашки, задний фон. Как бы она не хотела закончить рисунок сегодня же, это было невозможным. Что-то крутилось у нее в голове, какие-то определенные черты, но выразить их никак не удавалось, поэтому в очередной раз, стерев наброски карандаша, девушка оставила лицо пустым. – Я вернусь к тебе чуть позже. Глянув на часы, кареглазая шумно втянула ртом воздух. Было только пять вечера, еще как минимум шесть часов оставалось до сна, а это значило, что все эти шесть часов ей придется терпеть отца. Сменив одежду, девушка направилась обратно в университет. Рита как-то говорила ей, что студсовету нужна помощь с декорациями на День Первокурсника, а это было хорошим поводом сбежать из дома. Покурив по дороге, девушка оказалась перед главным корпусом и быстро поднялась по лестнице прямо в актовый зал. Как только Стальская потянулась к ручке, то едва увернулась от двери, которая, видимо, вновь решила заехать девушке по носу. – Снова Вы? – её брови непроизвольно поползли вверх. Артём Евгеньевич ошарашено глянул на нее с немым вопросом «Снова?», но не заметив явных повреждений, успокоился: – Ты прям притягиваешь к себе эту дверь. – Или Вы просто специально поджидаете за ней меня, – первокурсница добродушно улыбнулась. – Ну да, делать мне больше нечего, – мужчина сложил руки на груди, – ты что тут делаешь? Пары же закончились. – Пришла помочь с декорациями, всё равно делать нечего. Брюнет нахмурился: – Не думал что такие как ты, участвуют в такой деятельности. – Что Вы имеете ввиду? – кареглазая метнула в него острый взгляд, замечая, что выглядит он крайне странно. Пиджака на нем не было, рукава черной рубашки были закатаны, на волосах кое-где осталась пыль, а на щеке красовалась синяя полоска от краски. – Давай смотреть в глаза правде. Ты же дочь Юрия Стальского. Депутата. Ты явно стоишь рангом выше здесь учащихся… – И что? – рыкнула она, даже не дав ему договорить, – Не я выбирала, кем мне родиться, но будь моя воля, я бы лучше была дочерью обычного таксиста или менеджера. Её словесный поток прервала приближающаяся студентка с кисточкой в руках. Она доброжелательно улыбнулась Октябрине: – Доброволец? Из-за обиды, которая схватила её горло судорогой, шатенка лишь кивнула и пошла за лепечущей девушкой за кулисы. Как оказалось после, её звали Аня. Она была главой студсовета, и выдав первокурснице кисточку, продолжила рассказывать: – Это не странно, что нас так мало. После лета мало кто хочет что-то делать. Поэтому декорациями занимаемся мы вчетвером, Артём Евгеньевич, да вот ты пришла, – темноволосая улыбнулась, – ты же на первом курсе? – Да. Турист. – О, я тоже. Только вот этот год последний и я получу бакалавра, если надо будет помощь – обращайся. – Хорошо, – кареглазая усердно работала над макетом Земного шара, стараясь не замечать настойчивые взгляды преподавателя. Через несколько часов работы старшекурсники рассеялись по домам, Аня тоже куда-то испарилась, и теперь первокурсница чувствовала напряжение каждой клеточкой своего тела. – Думаю, мне пора идти, – сложив последний валик, сказала девушка, вытирая и так чистые руки влажной салфеткой. – Октябрина, – он остановился в шаге от нее, – я бы хотел извиниться за то, что сказал, – Артём Евгеньевич попытался перехватить её взгляд, но не вышло. – Не стоит. Это Ваше мнение и я против него ничего не имею, – холодно ответила она и резко шагнула к выходу, но была остановлена горячей кистью на предплечье. Она на мгновенье столкнулась с ним взглядом, втягивая ртом воздух: – Я действительно сожалею о сказанном. – А я уже сказала, что это Ваше мнение. Шатенка не могла оторвать взгляд от той самой синей полоски на его щеке и, будучи человеком весьма педантичным, она поднялась на носочки, чтобы было удобно, и несколькими движениями стерла краску. Артём замер, как только она прикоснулась к его лицу, он видел каждую черточку её лица, сведенные на переносице брови, закушенную нижнюю губу, и запах цитрусовых духов исходящий от её тела. Это продолжалось всего несколько мгновений, но этого хватило, чтобы он заметил, как играют золотом её глаза и как собственное сердце камнем ухнуло в груди. Он очнулся от наваждения, только когда та уже спрыгнула со сцены, и спросил: – Ты завтра придешь? – Завтра не могу, а вот послезавтра загляну, – даже не обернувшись, ответила она, толкая дверь вперед, – До свидания. Мужчина провел пальцами по еще влажному следу на щеке: – До свидания, Октябрина. Вылетев из здания, она набрала Макса. Тот поднял трубку через несколько гудков: – Привет, если ты еще хочешь сходить со мной на концерт завтра, то я за, – выпалила она на одном дыхании, только услышав на другом конце провода «Привет».

***

Октябрина как и обещала, пришла в четверг на третьей паре, когда было окно и заняться было откровенно нечем. Рита, прихватив Макса, отправилась на другой конец города в поисках какой-то непонятной шапочки, за которой он обещал с ней съездить. Нет, конечно, они звали ее с собой, просто шатенка не хотела. После концерта «Брутто» их отношения с Максом вроде как продвинусь, но не перешли черту дружбы, правда, был один момент, о котором первокурсница думала едва ли не каждую секунду. Когда концерт был в разгаре, и они скакали, заливались смехом, подпевая под знакомые песни, одногруппник подхватил ее на руки и долго-долго смотрел, словно хотел…поцеловать. Эта мысль ее пугала. Не то что бы она чувствовала к нему отвращение, даже наоборот, просто ей было бы стыдно за то, что она в таком возрасте еще не умела целоваться. Стальская открыла актовый зал и даже немного удивилась, что сейчас эта дверь не пыталась ее убить, хотя виновник недавнего ушиба тоже был здесь. Она вздохнула. Как бы девушка не надеялась, что сегодня не пересечется с этим человеком нигде, кроме как на паре, это не увенчалось успехом. Видимо у него тоже была свободна первая часть дня, и он пришел, хотя мог поспать подольше. – Добрый день. – Добрый, – преподаватель слез со стремянки, с помощью которой прибивал к потолку голубую шаль. – А где остальные? – девушка скинула сумку на кресло. – У них пары, Аня скоро вернется. Кареглазая протянула что-то невнятное, а Артём, не желая навязываться, взял следующую ткань и полез обратно. Как ни странно Аня примчалась довольно скоро, девушка по-дружески чмокнула ее в щеку и потянула за собой на сцену развешивать шаль. Она трещала обо всем на свете, а больше всего о предстоящем концерте, но, заметив, что Октябрина ее не слушает, темноволосая спросила: – О чем задумалась? Кареглазая кинула взгляд в сторону преподавателя и тихо ответила: – Да, – она неловко покрутила в руках кусок ткани, – вчера я ходила на концерт, со своим одногруппником. Аня протянула тихое «о» и стрельнула глазками, намекая на происходящее: – Ты я вижу не промах. После этой фразы лицо девушки вмиг покраснело, а мужчина навострил уши. – Тебе ведь нравится тот парень, – глава студсовета улыбнулась, – как его зовут? – Макс. – Я уверенна он неплохой парень. – Не то слово, – Стальская улыбнулась самими кончиками губ, – только мы не так давно знакомы, а он вроде хочет каких-то отношений. Мужчина до скрежета сжал зубы. Он знал этого парня с ее группы. Максим Ясницкий, сыночек небезызвестного бизнесмена Валерия Ясницкого, который обладал едва ли не всеми акциями автомобильного бизнеса. Конечно, идеальная парочка. Нашли друг друга. – Так попробуй. Если даже это не даст каких-либо результатов, ты хотя бы попытаешься. Артём спустился с лестницы, понимая, что еще несколько минут, и он грохнется на пол. Мало того что из-за этой девчонки он провел две ночи без сна, так теперь еще и это. Он откинул декорации от себя, и, схватив пиджак, покинул зал, громко хлопнув дверью. – Что это с ним? – первокурсница ошарашено посмотрела на захлопнувшуюся дверь. – Может с деканата позвонили, или вспомнил о каком-то деле, – Аня хмыкнула, возвращаясь к украшениям. Октябрина еще какое-то время смотрела на дверной проем, в котором скрылся учитель, а после и сама вернулась к работе. Брюнет не мог сдержать ярость, почему упоминание об этом парне из уст Стальской вызвало такую реакцию, как мужчине с опытом, было понятно и это еще больше раздражало. Его заворожило то, как она отстояла свою честь, когда он, не сдержавшись, высказал то, что думает о таких как она, но еще большее влияние на него оказало то невесомое прикосновение к щеке. Он помнил все до мелочей, даже то, как кружились вокруг нее пылинки на свету. Остановившись в пустом коридоре, он прислонился к стене спиной, откидывая голову назад. Это неправильно. Это невозможно. Артём потер глаза и посмотрел на часы. Двадцать минут, чтобы прийти в себя. Соберись. Это видимо вышло не очень. Как бы он не пытался, мысли возвращались к Стальской и Ясницкому, он прокручивал у себя в голове то, как возможно проходило их свидание. Как он держал ее за руку и, скорее всего, целовал. От осознания того, что это возможно, кровь в его жилах закипала, и мужчина едва ли не пеной исходил. Это пройдет. Это не то, о чем я подумал. Так лучше. Вторя себе это словно мантру, он ворвался в аудиторию, сразу выискивая глазами студента. – Добрый день, – он прикрыл дверь, – садитесь. Октябрина сидела за первой партой вместе с Осиповой, которая пыталась отдышаться. – Сегодня мы пишем самостоятельную, – командным тоном сказал он, хлопком присобачивая листки к первой парте, за которой сидела девушка. От резкого движения, первокурсница чуть ли не подпрыгнула на месте, но вместо этого лишь постаралась сквозь собственный страх заглянуть к нему в глаза. Дверь, без предварительного стука открылась и за ней показалась макушка Макса: – Можно? – Закрыл дверь и зашел, как полагается, – чуть повысив тон, сказал информатик. Парень через некоторое время снова вошел, но перед этим постучав: – Извините за опоздание, можно войти? – Причина? – брюнет сел на край своего стола. Октябрина непонимающе уставилась на него. На прошлом занятии, все постягивались едва ли не к средине и он слова не сказал, а теперь прикапывается за минутное опоздание. – Я машину не мог припарковать. Все места заняты. – Можешь идти и дальше парковаться, – он уже было отвернулся от студента, тем самым как бы сказав «Иди к черту», – раздайте кто-нибудь работы. – Артём Евгеньевич, – кареглазая поднялась с места, – пожалуйста, впустите его. Это первое и последнее опоздание. Я за него ручаюсь. Брюнет кинул на нее раздраженный взгляд: – Я бы так просто не кидался обещаниями. Особенно за других людей. Мужчина видел, как плескается непонимание в ее глазах, и как нервно вздымается грудь от того, что он, сам того не заметив, навис над ней, тем самым заставляя сесть обратно и вжаться в сиденье. Боится? Он понимал, что сейчас за ними наблюдают еще двадцать три пары глаз, но было абсолютно все равно. Артём втупил взгляд в парту, набирая полные легкие воздуха, и снова поворачиваясь к стоящему в дверях студенту: – Проходи. Раздавай задания. Преподаватель вернулся на собственное место: – Замечу что кто-то списывает, того не допущу к модулю в конце месяца. Последующие двадцать минут прошли тихо. После осознания того, что Артём Евгеньевич не в духе все прилежно писали, даже не пытаясь заглянуть в тетрадь. – Все работы мне на стол. С третьего ряда послышались недовольные вздохи той самой шатенки с родинкой возле губы, которая на прошлом занятии так часто роняла мел. – Ну, можно еще пять минут? – жалобным тоном протянула Саша. – Я что-то не ясно сказал? Сдаете работы и можете уходить, – командным тоном сказал тот. Октябрина первой сдала работу, и, закинув сумку на плечо, покинула аудиторию, даже не бросив напоследок заурядное «До свидания». Мужчина с нетерпением дождался, пока последние студенты сдадут работы, и направился в медпункт. Если ему не изменяла память сегодня на смену вышла Карина, и это было на руку. Он без стука вошел в кабинет, запирая дверь на ключ. Молоденькая медсестра бросила на него беглый взгляд, и, не сдержав улыбки, сказала: – Давно же тебя не было. Блондинка поднялась с места, медленно шагая к нему, покачивая бедрами. Карина устроилась на работу в университет около года назад, будучи шустрой девчонкой, она быстро просекла, что именно нужно предмету своих обожаний. Так это свелось к тому, что когда мужчине нужна была разрядка, девушка без проблем лишала его этой проблемы, как, в прочем, и в этот раз. Отложив работы первокурсников на стол, девушка расстегнула верхние пуговицы халата, но была остановлена резким движением рук, которые развернули ее задом, утыкая лицом в деревянную гладь. Без намека на нежность, он подтягивает белый халат до пояса, и снимает с девушки тонкие стринги. – Плохой день? Отвечать на ее вопрос он не намерен, поэтому Карина замолкла, наслаждаясь блуждающими по телу руками. Октябрина тем временем нервно курила возле главного корпуса, пытаясь разобраться в резкой смене настроения преподавателя, хоть Рита и объяснила это тем, что, скорее всего у мужчины просто нехватка секса, девушка почему-то опровергла эту мысль. Так мало того, она еще осталась, оправдавшись перед друзьями фразой «мне нужно помочь с подготовкой ко Дню Первокурсника», и теперь собиралась нагрянуть в учительскую. Затушив окурок и закинув его в мусорку, первокурсница поднялась обратно в корпус и направилась к кабинету информатика. Артём появился только через полчаса, Стальская уже устав стоять, умостилась на полу, согнув ноги в коленях. – Ты что здесь забыла? – крепче сжав в руке листы, спросил он. – Хотела поговорить, – шатенка поднялась на ноги. – Нам есть о чем говорить? – он прошел мимо нее, открывая ключом дверь. – Я хотела поблагодарить, за то, что разрешили зайти Максиму. Так бы он потерял баллы. – Это все? – он беспристрастно окинул ее взглядом. – И я хотела спросить, что случилось, – более тихо произнесла девушка. – По-моему, это уже тебя не касается, – он распахнул дверь, делая шаг вперед. – Артём Евгеньевич! – окликнула она его, прежде чем тот закрыл дверь. Он поднял на нее взгляд: – Что? – Сотрите помаду с шеи. Извините, – кареглазая вмиг пропала с поля зрения информатика, а тот, еще пару секунд смотря на место, где прежде стояла Стальская, очнулся, возвращаясь в кабинет. Глянув в зеркало, он действительно заметил смазанный след от оранжевой помады медсестры, и раздраженно стер его рукой. Чёрт.