Я тебя презираю

Это были реалии жизни: с взрослением наступала обязанность заводить близкие отношения. В полной мере девушка это осознала тогда, когда пришла с благодарностью к информатику. Словно она ему нужна была. Она до сих пор корила себя за столь детскую наивность, которая заставила ее остаться и дождаться его возле кабинета. На следующий день Октябрина яро пыталась не попасться на глаза преподавателю, что у нее в принципе и получилось. Хоть он и пытался остановить ее после пар, но его остановила другая студентка, тем самым дав фору первокурснице. Правда, ненадолго. Только она спустилась с лестницы, девушка услышала вслед «Стальская!», но решила не обращать на это внимание. Вместо этого, она, натянув шлем, села позади Макса, охватывая его торс руками: – Поехали, скорее, – тихо произнесла та. Одногруппник кивнул и с ревом заставил сдвинуться с места мотоцикл. Остановились они только за городом, сегодняшний остаток дня девушка обещала провести с Ясницким, поэтому, вооружившись хорошим настроением, девушка предпочла не задумываться о происходящем. – Ты ведь избегаешь Огнева. – Давай не об этом. – Это из-за его поведения на паре? Потому что он чуть ли не наорал на тебя? – словно не услышав предыдущей фразы, сказал Макс. – Не совсем. Лучше не брать в голову. – Ладно, тогда, – он перевел взгляд на город, – я предлагаю тебе съездить в одно место, где теряешь счет времени и забываешь обо всех проблемах. Как ты на это смотришь? – голубоглазый улыбнулся. – Для пятницы то, что нужно, – кареглазая улыбнулась в ответ. Она не знает, сколько они ехали, но пейзажи мелькали перед глазами с невообразимой скоростью. Она даже точно не помнит, как оказалась перед огромным, пестрящим неоновыми вывесками зданием. Схватив ее за руку, он прошел мимо секьюрити и толпы молодых людей прямо в задымленное, мрачное помещение. Свет мерцал в переливах дыма, под играющий трап это давило на мозги с бешеной скоростью и девушка тяжело задышала. Здесь пахло травой, в углу за столиком девушка, разложив дорогу, вмиг ее втянула в себя, откидываясь на обитые бархатом сиденья, и Октябрина остановилась. Она видела, как Макс здоровается с каким-то парнем в серой шапочке, и тот учтиво кивает ей, маня за собой. Плохая идея. Мысли со скоростью молнии сменяли друг друга и не могли задержаться. Она была в подобном заведении. И не хотела возвращаться. В прошлый раз она еле отделалась. Троица скрылась в отделенной кабинке, незнакомец закрыл штору, и лучезарно улыбнулся, протягивая ладонь: – Кирилл. – Октябрина, – она пожала его руку. – Слишком длинное и официальное имя для такой юной девушки, – он поднес тыльную сторону ее ладони к губам и оставил на ней короткий поцелуй, – Будешь просто Риной, если не возражаешь. Шатенка видела, насколько расширены его зрачки, и думала только о том, насколько должно быть ему сейчас хорошо. – Согласна, – кареглазая саркастично улыбнулась и новый знакомый присвистнул. – А в ней есть искра. – Я тебе скажу больше, – Макс откинулся на диван, – в ней буря. Кирилл оперся о стену, а девушка тем временем запрыгнула на стол. Когда парень достал из нагрудного кармана трубку и забил ее травой, Стальская не отрывала от него взгляд ни на секунду. Давно я не была в таких местах. – Попробуешь? – парень протянул ей трубку, и та ее успешно приняла. Прежде чем он успел объяснить ей, как новенькой в этом деле, что делать, шатенка уже сама достала зажигалку и раскурила, вновь слыша одобрительный свист. Передав вещь обратно владельцу, она уперлась руками в стол, откидывая голову назад.

***

–Стальская, еще по одной дороге? – перестав хохотать, спросил Даня, закуривая очередную сигарету. Едва разлепив веки, девушка выпустила из рук стодолларовую купюру, откидываясь на спинку дивана. – С радостью. Пока парень доставал из нагрудного кармана пакетик с белым порошком, она отняла у него сигарету, затягиваясь.

***

– Хорошо пошло, – вывел ее из транса голос Ясницкого. – Хорошая вещь, – парень вытряхнул трубку, складывая ее обратно в потайной карман. – Рина, – обратился к девушке голубоглазый, – не думал, что ты куришь эту дрянь. – Уже давно завязала, но почему бы и нет?

***

– Ты вообще чем думала? – отец орет на весь дом с такой силой, что на лбу у него вылезла вена, – Если бы об этом узнала пресса? Скажи спасибо, что Стас вовремя нашел тебя. Между прочим, твоих дружков накрыли в ту ночь! Еще одурманенная девушка усмехается, стягивая с себя ботильоны: – Когда ты перестанешь думать только о своей карьере – я тебе отвечу.

***

Память, чертовка, подбрасывала моменты из не столь далекого прошлого, и заставляла теряться в реальности. Девушка уже сама не помнила, как оказалась на танцполе, в самой толпе потных молодых людей. Остановившись, она пробралась сквозь толпу, направляясь в туалет. Закрывшись в нем, шатенка уставилась на собственное отражение, которое из-за предательского зрения размывалось.

***

– Мама? – девчушка с распущенными темными волосами и плюшевым мишкой в руках, открыла дверь ванной комнаты, из которой хлестала вода. Пальцы ног предательски вступили в кроваво-прозрачную жидкость, выплескавшуюся из ванной. С бортика свисала бледная кисть с длинным порезом, из которого скатывалась кровь. Мишка выпал из вмиг окоченевших рук одиннадцатилетней девочки.

***

Октябрина уставилась на свое отражение с потекшим макияжем и разбила зеркало, тем самым повреждая кисти. Она некоторое время наблюдала за кровоточащими порезами, а после отворила дверь, отправляясь на поиски своего рюкзака.

***

– Когда меня выпустят отсюда? – рассматривая бинты на собственных руках, спросила девушка у женщины в халате. – Когда тебе станет лучше. – То есть…никогда?

***

Обрывки на этом закончились. Кареглазая выбралась на улицу, и слегка затормозив от резкого света, она остановила проезжающую машину: – До города подбросите? Мужчина за рулем кивнул, а после того как за ней захлопнулась дверца, косо глянул на израненные руки девушки. Она точно не помнит, как добралась к дому и как попала в квартиру, только под холодными струями душа, она чувствовала, как пульсируют порезы и, выбравшись, первым делом перебинтовала их. После, добрев до комнаты, она поставила телефон на зарядку, открывая шкаф. Те вещи добротно провонялись дымом и алкоголем, да и непонятно, сколько времени она провела в том месте. Натянув на себя футболку и шорты, первокурсница провела пальцами по влажным волосам, и направилась на кухню. Все, что сейчас нужно было, это кофе. На кухне она бросила беглый взгляд на часы. Полдесятого утра. Ну, хоть что-то. Заварив крепкий кофе, девушка открыла окно, закуривая, и попивая кофе. Она прикоснулась к кулону на шее, сжимая ее в ладони. Открывать его не было смысла, фотография матери от этого бы не изменилась. Оставив чашку в раковине, шатенка вернулась в комнату, включая разрядившийся телефон. Какого чёрта… Октябрина хватает маленький рюкзак, закидывая туда блокнот и ручку, и едва ли не бегом направляется в коридор, а после на выход. Понедельник. Шатенка по дороге перечитывает все сообщения и просматривает пропущенные вызовы. Видимо, Макс попросту потерял меня там. Стальская мигом влетает в университет, набирая Риту: – Да, в какой мы аудитории? – Привет, – отвечает аловолосая, – мы все в актовом, концерт же. Ты где? Кареглазая облегченно выдыхает: – Иду на курилку. – Мне спуститься? – Не стоит. Я скоро поднимусь, – не дожидаясь ответа, она сбрасывает вызов, садясь на лестнице возле актового. Первокурсница потирает руки, понимая, что лучше было бы надеть толстовку, хотя, что то, что другое смотрится странно. Но все лучше выглядеть как дурак в толстовке, когда на улице плюс двадцать три, чем ловить на себе косые взгляды прохожих. – Ты почему не в зале? – раздается над ухом голос Ани. – Только пришла, – Стальская поднялась. – Что с руками? – Неудачно приземлилась. – Смотрится странно, – девушка стянула с себя кардиган, – держи, потом вернешь. – Спасибо, – Рина натянула кофту, забрасывая рюкзак обратно на плечо. – Пропустила первую пару? – Ага, и походу системный анализ. – Тебя искал Артём Евгеньевич, – поднимаясь вверх по лестнице, сказала глава студсовета. – Зачем? – первокурсница последовала за ней. – Мне почем знать? Весь на нервах. В пятницу, так его вообще колотило. Странный он в последнее время, – Аня открыла дверь актового, пропуская вперед кареглазую. Только она сосредоточилась на происходящем, на сцене, как старшекурсница исчезла так же неожиданно, как и появилась. Девушка попыталась найти ее взглядом, но это не принесло успеха. Зато, она заметила знакомую красную макушку, но подходить не спешила, ясно понимая, что сесть там негде, зал полностью забит. Скоро здесь и дышать будет нечем. Октябрина поздно заметила приближающуюся опасность для своего морального здоровья. Бежать поздно. Брюнет, схватив девушку под локоть, выволок из актового зала прямиком в самый заброшенный коридорчик. Приперев шатенку к стене, он поставил руки по обе стороны от ее головы: – Не хочешь объясниться? – По поводу? – Например, почему ты от меня убегаешь, почему тебя не было дома три ночи под ряд и почему от тебя еще немного несет алкоголем, – он пытливо заглянул к ней в глаза. – Вы еще, откуда знаете, что меня дома не было? – первокурсница нахмурилась. – Приходил твой отец. Чёрт. – Искал тебя. Оставил визитку своего агента, сказал все ему сообщать. Правда, он не выглядел больно обеспокоенным. – Оно и не странно. – Так что? Я слушаю. – Объясняться я буду перед отцом, но не перед Вами, – Стальская попыталась выбраться из его рук, чувствуя неловкость. – Передо мной тоже потрудись. – Только если Вы расскажете, что вам наговорил мой отец. Артём усмехнулся: – С чего ты взяла, что он что-то мне наговорил? – Я его достаточно хорошо знаю. – Хорошо. По рукам, – он оттолкнулся от стены, делая шаг назад. – Я чувствовала себя нелепо, в тот день, когда решила дождаться, поэтому и старалась избегать. Кареглазый прищурился: – Дальше. – Больше Вам знать не следует. – Давай я решу, Октябрина, – рыкнул он, вновь ограничивая ее личное пространство. – Не забывайте, что каждый имеет право на личную жизнь, – девушка встретилась взглядом с его красными от недосыпа глазами, понимая, что теперь, он в ее ловушке, – Ваша очередь говорить. Но кроме визита моего отца, я хочу еще знать, почему Вы не высыпаетесь. Ее лицо озарила усмешка, и Огнева прошибло током. Одурманенный, не выспавшийся рассудок не мог думать ни о чем другом кроме как о ее губах, и он, было, опустил руку на ее запястье, мягко поглаживая, как был одернут своими же мыслями. – Что с руками? – сквозь сопротивление, он все-таки закатал один ее рукав, и, глянув на бинты, перевел на нее раздраженный взгляд, – Что с руками я спрашиваю? Она испуганно вырвала руку из его хватки, срываясь с места. – Стальская! – он хотел было догнать ее, но был отрезан от лестницы внезапно вывалившейся толпой, – Чёрт! Девушка сбежала вниз, а после выбежала на свежий воздух, понимая, что нужно уносить ноги, пока есть время, хотя это не решит предстоящую проблему.

***

Вечер того же дня не принес девушке ничего хорошего. Отец снова читал морали, возвращаясь к теме ее поведения чуть больше года назад, но Октябрина открестилась словами «Ночевала у подруги. Телефон сел, зарядное не подошло» и отправилась спать. Только сон вот все не шел. Ворочаясь в кровати в два часа ночи, как ни странно даже мысли не лезли в ее голову. Весь её спектр чувств был сосредоточен лишь на одном человеке, общество которого она как можно старательнее избегает. Первокурснице было невдомёк, с чего вдруг, преподавателю нужно настолько беспокоиться о судьбе студентки, которую он даже толком не знает. Но, не взирая на всё это, девушке было приятно, что кто-то искренне переживает и старается помочь ей. Октябрина перевернулась на бок, упираясь взглядом в мольберт на котором все еще были не дорисованы черты лица незнакомца, но так казалось лишь на первый взгляд. Шатенка села на кровати. Теперь, при свете луны, мягко падающем на лист, она видела продолжение и незамедлительно решила перенести это на бумагу. Когда она закончила, за окном уже светало, а с картины на нее смотрел заносчивый преподаватель информатики. Но что-то было в нём не так. Этот взгляд, полный нежности и внутреннего огня, она никогда не увидит. По крайней мере, по отношению к себе. Кареглазая встрепенулась. С каких пор этот факт заставляет её приуныть? Она отложила кисти и краски обратно в ящик, а после открыла окно, присаживаясь на подоконник. На часах было пять тридцать восемь, и это известие еще больше угнетало. До начала пар было целых три часа, а заняться было откровенно нечем. Поэтому девушка закончив курить вторую сигарету, слезла, направляясь в гостиную, где стоял её синтезатор. Она не торопясь настроила его и скользнула по клавишам, вспоминая свою излюбленную мелодию*. Закончив играть её, она развернулась на стуле, вновь всматриваясь в пейзаж за окном и сравнивая его с тем, который она видела первые одиннадцать лет своей жизни. Девушка открыла подвеску, вглядываясь в фотографию матери. Оттуда на неё смотрела молодая женщина с шоколадными кудрями, большими карими глазами в обрамлении густых ресниц, тонкими губами и веснушками на скулах. Раньше они жили втроём, в загородном домике в отдалённом уголке хвойного леса, не учитывая прислугу и старого пса Бейлиса. Почти всё время Доминика Стальская проводила дома за занятиями с ребёнком, ведь по природе своей, да и по образованию, женщина была учительницей и помогала дочери не только постигать науки, но и исследовать мир. Первокурсница до сих пор помнила их совместные прогулки, шалаши, домики на дереве, уроки живописи и музыки. От этих воспоминаний в сердце девочки предательски щемило. Боль утраты с годами не угасла, а одиночество навострило свои клинки. Отец все так же почти не появлялся, они переехали в квартиру и девочку определили в лучший лицей, после, жизнью Октябрины занимались лишь гувернантки, которые менялись быстрее, чем она могла запомнить их имя. Она даже не заметила, как всё пошло на самотёк. Когда именно отец перестал узнавать как у неё дела и как идёт её учёба, единственное извещение которое стабильно ей приходило это солидная сумма на карточке. Наверное, будь она сильнее, и будь ее отец снисходительнее, она бы никогда не ввязалась в ту компанию и никогда бы не лежала в больнице с ноющими заштопанными венами. Будь мама жива, ничего бы не было. Девушка часто задавалась вопросом, почему человек, подаривший ей жизнь полную красок, решил уйти, тем самым сделав всё чёрно-белым, как в том старом кинофильме. Но ответ не шёл ни в первый год, ни во второй, ни даже сейчас. Мысли разбегались, варианты ответов были различными и это вводило в транс. Поэтому, смахнув слезу, она поднялась, шаркая тапочками в сторону кухни. Заварив зеленый чай, девушка села за стол, и, вытащив из тумбочки кексы, принялась за завтрак. Больше двух в неё все равно не влезло, поэтому Октябрина вернулась в комнату, дабы быстро сделать перевязку. Ведь с раздумьями она не заметила, как мало времени ей осталось на сборы. Покончив с этим, она накинула футболку с рубашкой и штаны, а после, захватив сумку, вышла в коридор, где полностью привела себя в порядок перед зеркалом и зашнуровала стиллы. Этот день в университете обещал сам по себе быть трудным, поэтому она старалась не задерживаться возле корпуса, но Максим все же успел её заметить: — Привет. — Привет, — она выкинула окурок в мусорник. — Слушай, извини, что так вышло, я не понимаю, как так получилось. — Та ладно, бывает, сама знаю, что такое бывает. Пойдём, не хочу здесь задерживаться. Они поспешно поднялись в нужную аудиторию и уселись позади. Макс что-то еще спрашивал, на что девушка отвечала на автомате, поглядывая на дверь. Рита появилась за несколько минут до начала пары, чем удостоилась внимательного взгляда преподавателя. — Доброе утро, — девушка наклонилась дабы оставить на щеке Стальской дружеский поцелуй. — Доброе. Аловолосая уселась рядом с Максом, дабы обсудить с ним что-то, но со звонком женщина начала перекличку, а после начала излагать приготовленную информацию. Как бы девушка не пыталась сосредоточится на предмете, мысли её блуждали где-то далеко, но продлилось это недолго. Дверь аудитории резко распахнулась, и в неё ворвался информатик. Бегающий взгляд скользнул по рядам, останавливаясь на шатенке. — Артём Евгеньевич, Вы что-то хотели? — обратилась к нему женщина. — Мне нужна Стальская, — мужчина впился в девушку взглядом. — У меня занятие и я должна предоставить материал. Возражение не возымело свой эффект на молодого преподавателя. Он поднялся в самый конец ряда, резким движением подрывая первокурсницу и волоча за собой. — Я напишу на Вас жалобу в деканат! — повысила голос женщина. — Хоть две, — огрызнулся брюнет, захлопывая за ними дверь. Мужчина шёл довольно быстро, из-за чего студентке приходилось чуть ли не бежать за ним. С присущей ему сегодня резкостью он впихнул её в свой кабинет, запирая дверь. — Вы что-то хотели? — сглотнув вязкую слюну, тихо спросила Октябрина. — Вчера ты буквально сбежала, а я не люблю недосказанность. — Я вроде бы ясно дала понять, что не имею желания продолжать разговор. — В этом случае твой отказ не имеет веса, — информатик навис над Риной, — закатай рукава. Возмущение прильнуло к её лицу алой краской:  — Еще чего! — Либо ты делаешь это сама, — его голос сквозил металлом, — либо это делаю я. Девушка недоверчиво смотрела в его тёмные глаза, а после, ощутив его пальцы на собственных запястьях, вздрогнула, опуская взгляд. — Давай присядем, — неожиданно смягчился он, опускаясь на стул напротив неё, а после того, как и она уселась, продолжил, — Я аккуратно. Обещаю. Пока он разматывал её кисть, мысли в её голове не могли собраться в кучу, девушка не понимала, почему он беспокоится и пытается разобраться в её жизни. Когда Артём покончил со второй рукой, то набрал воздуха побольше, разглядывая на фоне старых, новые увечья: — Как это произошло? — Неудачно приземлилась. — Ты ходила к врачу? — Как-то не довелось. — С ума сошла что ли? — он вмиг встрепенулся, — Вдруг заражение? — Не думаю. Брюнет держал обе её ладони в руках, чётко ощущая их холод и дрожь: — Где ты была все эти дни? Когда твой отец заявился ко мне среди ночи, я думал, что лишусь рассудка. — С чего бы? Он с минуту помолчал, а после ответил: — Не знаю почему, но я чувствую ответственность за тебя. — Это бессмысленно, Артём Евгеньевич. Мужчина поднял её руки чуть выше, утыкаясь лицом в них и понимая, что даёт слабину. — Я сожалею, что доставила Вам неудобства. — Где ты была всё это время? — словно не слушая её, произнес информатик. — Если я скажу, Вы будете в ярости, а я не хочу портить нервы Вам и остальным. — Ты уехала с Ясницким. Что он с тобой сделал? — мужчина поднял лицо, дабы заглянуть в её глаза. — Он просто хотел, что бы я расслабилась, отдохнула. Но я вновь потеряла контроль над собой. — Продолжай. — Этой информации достаточно. Я не хочу, чтобы Ваше мнение обо мне упало еще ниже. Октябрина заметила недобрый блеск в глазах преподавателя и то, как крепче сжались его пальцы, но продолжать она не намеривалась. — Тебе он нравится? — Я не знаю. — Тогда зачем поехала с ним? — Не желала вести с Вами разговор о том случае. И жалею об этом. Мужчина вгляделся в золотое море ее глаз и подался вперед, так хотелось судорожно прижаться к её губам, обхватить её тонкие плечи и целовать так, словно она была его кислородом. Он понимал что этот шаг, как путь пули к виску, и он был готов нажать на курок оружия у своей головы, но, вместо выстрела, раздался писк телефона, оповещая хозяйку о пришедшем СМС. Он откинулся на спинку, промаргивая наваждение и высматривая в её чертах ответ. Заметила или нет? Девушка достала мобильный из кармана брюк и несколько раз перечитала пришедшие строчки. «Можешь спросить, сколько я ему заплатил за то, чтобы он достал информацию. Отец» Первокурсница подняла стеклянный взгляд: —Купить можно каждого. Правда, Артём Евгеньевич? — О чём ты? — Мой отец низкий человек, но Вы… Я не ожидала от Вас, человека, который упрекал меня в достатке, такого поступка, — студентка поднялась, сидеть ей было не по силам. Кровь бушевала в жилах и шумела в ушах, такая давно забытая ярость поднималась из глубин девичьей души. — И сколько Вы стоите? Сколько? — она хохотнула, — Я думала, что могу Вам доверять, а Вы всего лишь очередной мерзавец. Я Вас презираю. Она дернула за дверную ручку, но та не поддалась. Агрессия, вдруг вскружившая ей голову просилась наружу, и поэтому, не удосужившись попросить, или даже приказать отпереть дверь, она вышибла её ногой. — Хиленькие. Думаю, отец поставит Вам лучше, — ядовито заметила она, уносясь прочь. Артём сидел в ступоре. Только что, он хотел поцеловать девушку, которая была настолько низкого о нём мнения. От этого определения его передернуло, и он упал на собственные ладони. Я обещаю, что больше никогда и не подумаю прикоснуться к этой особе, а уж тем более поцеловать.

***

Стальский, сидевший в машине, отложил телефон на соседнее кресло и приказал Стасу трогать. Ему совсем не понравился этот преподаватель. То, как лихорадочно забегали у него глаза в ту ночь, когда ему пришлось навестить его, и как его нервы сдавали от переживаний за его дочь, не могло не настораживать. И теперь, сделав такую подлость, он был уверен, что теперь шансов у него нет. Уж слишком хорошо он знал натуру своей дочери. Ведь влюбись она в него, всё пало бы прахом, теперь же был шанс на успешный союз с Ясницким, что заставляло его спокойно выдохнуть.