Я тебя презираю

Девушка сидела посредине комнаты, поджав ноги к груди. Вещи были разбросаны, кровать сдвинута, видимо ударом ноги, а зеркало, разлетевшееся на мелкие кусочки, встряло в ковре. В очередной раз Октябрина убедилась, что так быстро проникаться доверием к людям – плохая идея. И сейчас, ей больше всего нужна была поддержка друга и она вновь вспомнила о Дане. Она вспомнила их первую встречу в лицее, долгие разговоры по ночами, еженедельные игры в боулинг. Сейчас, девушка бы много отдала, что б снова заглянуть в глаза человеку, который был ей братом, хоть и не по крови. К сожалению, это было невозможно. Её друг, не дожив до семнадцати лет, скончался от передоза. Стальская до сих пор помнила, как осунулось его лицо, как некогда полные света глаза, потеряли свой блеск, а руки, некогда сжимающие ракетку на чемпионате, усеялись синяками от уколов. Прогнав выступившие слёзы, девушка, будто впервые осмотрела собственноручный погром, а после перевела взгляд на куски недавно нарисованного портрета. Она разорвала его как только наткнулась на него взглядом, кажись, после того как разгромила зеркало и перевернула все ящики. Теперь девушка постаралась хотя бы так сложить куски в картинку, а после провела пальцами по нарисованной щеке информатика, роняя слёзы на бумагу. Не терять холодность. Девушка скомкала портрет, и откинула его под кровать. Следующая неделя прошла для неё словно в тумане, но за эту неделю она нашла в себе силы явиться в университет. Как только она появилась под входом, Осипова засыпала одногруппницу расспросами на что та прилежно отвечала. – В информатика нашего словно бес вселился. На той практике, был модуль по двум лекциям, думаю, хорошо, что ты не пришла. «Энку» отработать хоть можно, а эти нули уже нет. – Та ладно, видимо был не в духе, – выразил своё мнение только подошедший Ясницкий, – Доброе утро, – он поцеловал обеих в щёку, – Давно же тебя не было. – Да такое, приболела немного, – ответила Рина, поднимаясь по лестнице. – Надеюсь уже лучше? – Безусловно. Только они переступили порог корпуса, как в руки Стальской попал пёстрый флаер, а рядом раздался знакомый женский голос: – Думаю, тебе стоит принять участие. Аня широко улыбнулась, когда шатенка подняла голову. – День Туризма – день нашего факультета, и как раз нужна помощь в палатках со странами на раздаче пищи. – В смысле? – спохватилась Рита, – Халявная еда? – Не совсем, – ответила девушка, – у каждой палатки со своей страной есть еда которую они представляют, там например, Япония – суши, Германия – пиво, закуски. Задача каждой собрать как можно больше денег и победить в конкурсе, – брюнетка всучила аловолосой флаер. – А что за победу? – Первые три места получают путёвку в Карпаты. – Хм…неплохо, – Макс выхватил из её рук бумажки, – а что еще свободно? – Германия, Греция, Австралия и Багамы. – Давайте возьмём Германию, – воодушевилась Осипова, – сколько человек нужно в одну? – Три-четыре. – Хорошо, мы согласны. – Знаешь, – вкрадчиво начала Стальская, – я еще не очень хорошо чувствую себя после болезни, поэтому что-то не хочется… – Кто бы сомневался, что ты откажешься, – раздался голос Огнева позади. На нём отлично сидел темно-синий костюм и белая рубашка, а в руках у него была кожаная барсетка. Он замедлил шаг около них, дабы отпустить пару колких комментариев: – Единственное, что ты можешь хорошо делать, так это тратить деньги отца и быть обузой. Ах да, еще не думать и вести себя как ребенок. Девушка вздернула вверх бровь, впиваясь в него взглядом: – Детский сад ясельная группа. Рита и Максим беседующие с Аней не обращали на них внимания, поэтому Октябрина смогла ответить. – Полностью согласен. Мужчина перевёл взгляд на коридор и вальяжно удалился. Что-то переменилось в его взгляде, он стал более сонным что ли, таким никуда не спешащим, и походка, словно легче стала. Будто это не он продался её отцу, а она. Хмыкнув, первокурсница вернулась к друзьям: – Ну Октябрина, – протянула её имя подруга, – там халявное пиво. – Хорошо, я согласна. Когда этот День Туризма? – Через два дня. Старшекурсники подготовят еду, и будут тоже присутствовать в качестве ведущих, ваша задача просто заработать больше, – темноволосая улыбнулась. – Нам еще нужно нарисовать газету от группы, – вспомнил Ясницкий. – И костюмы нужно придумать. Я уже даже знаю какие, – аловолосая стрельнула глазками.

***

Артём зашёл в учительскую и поставил сумку на стол. За неделю, что Стальская не появлялась в стенах университета, он успел остыть и обозлиться. Студенты больше не вели с ним дружеские беседы, а просто тихо сидели, прилежно выполняя поставленные задания, да еще и новый сезон занятий с бокса в спортклубе возле его дома возобновились, правда, с новым тренером, но Огневу было не важно. На груше и в спаррингах он сгонял с себя все нервы и злобу да так, что приходя вечером домой мужчина успевал только принять душ и сразу ложился спать. Правда, во сне ему спасения не было. Он просыпался среди ночи и еще долго смотрел в потолок, пытаясь вцепиться посильнее и одновременно забыть полные страданий сны. Он видел как сейчас то крушение самолета, в котором погиб его отец и после которого мать попала в реанимацию. Он помнил, как восемнадцатилетний парень остался совсем один, без надежды на будущее и то, как он обратился к чиновникам за помощью. Его поставили на очередь, но когда она до него дошла, то уже стала не нужна. Похороны матери спустя полгода после отца стали еще одним ударом. Парень убедился, что в этом мире можно полагаться только на себя и никому нет дела до чужих проблем. Он помнил, как «дорогие родственнички» чуть не разворовали его до нитки, оставив чуть ли не без квартиры, и то, как ему приходилось выживать, учась на дневном стационаре и работая в ночные смены то барменом, то охранником, то официантом. Тогда и появилось это презрение к богачам. Они имели все что хотели, а на других им было плевать с высокой колокольни. Артём сел за стол, пытаясь сосредоточиться на работах студентов третьего курса, но кадры, которые он никогда не сможет позабыть всплывали в его мозгу. Прикованная к кровати матерь. Куча проводков и шнуров присоединённых к ней. Безысходность и страх перед такой резкой переменой в жизни. Брюнет потёр лицо руками. Просыпался он, правда, не от этого. В его снах от всех этих бед его уводила она. Он не видел её лица из-за света, который бил за её силуэтом, он чётко чувствовал касание рук незнакомки, её смех и жизнерадостность, которые постепенно передавались ему. Он просыпался тогда, когда она пыталась увести его дальше по залитому солнцем полю, и он не понимал почему. Ведь там не было ничего пугающего, наоборот оттуда, куда вела его девушка, веяло теплом. Мысли преподавателя постепенно переместились на Стальскую и как бы он не старался отвлечься у мужчины не выходило. Поэтому отложив работы он подошел к окну, дабы впустить свежего воздуха. Обзор на внутренний двор был ему вполне доступен, и он принялся рассматривать студентов. Информатик наткнулся взглядом на знакомую фигуру в сером кардигане и сидящего рядом с ней парня с пирсингом в брови, в них он узнал Ясницкого и Стальскую. Темноволосый парень что-то медленно ей рассказывал, держа ту за кисти рук. – Да Вы походу смеетесь надо мной, – обратился он в пустоту, не отрывая от них глаз. Парочка еще какое-то время разговаривала, а после Максим начал наклоняться к её лицу за поцелуем и Огнев отвернулся, возвращаясь вглубь кабинета. Почему-то прохладный сентябрьский ветер, гуляющий по комнате, никак не приводил его в чувства, мужчина даже скинул пиджак, но жар его тела не унимался. Преподаватель циклично передвигался по комнате и вовсе не выдержав, впечатал руку в шкафчик с документами, от чего по нему пошла трещина.

***

Октябрина с Максом ожидали Риту на курилке. Их разговор заключался в том, что стенгазета уже не требовала отлагательств и парень предложил заняться ею сегодня, но позже разговор плавно перешел в романтическое русло. Он снова извинялся за ту ситуацию и обещал больше никогда не возить её туда. – Та не начинай. Я же уже давно сказала, что ты не виноват, такое случается почти всегда. – Но я все равно чувствую свою вину, – одногруппник взял её руки в свои, – ведь ты мне нравишься. Рина оторопела и даже не знала, что принято говорить в таких случаях: – Макс, ты хороший парень, но я пока не могу разобраться в себе. И отношения вообще для меня диковинка, – робко начала девушка. – Это не порок, – он широко улыбнулся и начал наклоняться затем что бы украсть с её губ поцелуй, но Стальская уперлась рукой в его плечо. – Я не могу делать этого пока не уверенна в своих чувствах. Опешивший от отказа, парень одиноко хохотнул, а потом пристально посмотрел на кареглазую: – Хорошо. Тогда я подожду. – Спасибо за понимание. После друзья договорились начать газету у шатенки, так как она жила относительно недалеко и после добираться было одинаково, но увы Рите нужно было срочно уехать после пар и они остались наедине. – Проходи, разувайся, – открыв дверь в свою обитель, сказала Стальская. – Твоих родителей нет? – Отец на работе видимо, он переехал ненадолго ко мне, пока у него ремонт, так что не стесняйся проходи. Дверь налево. Будешь что-то? Кофе? Чай? – первокурсница скинула обувь. – Нет, спасибо, давай приступим скорее. Головы они ломали пару часов, а после принялись рисовать карту мира со странами и главными их достопримечательностями, парень явно был не в восторге от своих художеских успехов, но время проведённое с предметом обожаний, перекрывало недовольство и неопытность в таких делах. – Вижу, ты совсем не привык к краске, – изрекла она, когда гость полностью измазался в ней. – Да, рисование не совсем то, чему меня учили. – А чему тебя учили? – не отрываясь от работы, спросила Рина. – Ну, я на гитаре играю, а ты, я видел, на синтезаторе? – Угадал. После поселилось неловкое молчание, и Макс разбил его мазнув кисточкой с зелёной краской по её щеке. – Ах ты ж жопошник, – она хорошенько смочила кисточку в краске и провела по его лбу, звонко смеясь. – Это уже война. Темноволосый измазал руки и повалил её на ковер, размазывая яркие оттенки везде, где видит, а та визжала: – Когда я выберусь, ты пожалеешь, что родился! Такое ребячество продлилось недолго, через минут десять оба бойца выдохлись, и упали на пол в попытке отдышаться. Их лица светились улыбками, а смех все ещё изредка срывался с губ. – Нужно сходить в душ, – осмотрев себя, изрек Ясницкий. – Явно. – Дамы вперед. После того как она всё вымыла и из своих волос, то накинув халатик вернулась в комнату. – Я даже подсохнуть не успел, – улыбнулся тот. – Иди, там голубое полотенце висит, бери его. – Окей, – сказал парень, прежде чем закрыть за собой дверь. Когда тот вымылся, то поспешил ретироваться под предлогом что ему нужно быть к ужину, попрощался, чмокнув девушку в щёку и отпустив напоследок пару комплиментов. А Стальская спокойно выдохнула, и принялась за окончание стенгазеты. Когда за окном уже было довольно темно, в дверь позвонили. Темноволосая поспешила открыть, ведь было интересно кого принесло в такое позднее время, но за дверью никого не было, а на коврике лежал молочного цвета конверт. Октябрина взяла его в руки и удивилась. На нём не было написано ничего кроме её имени и фамилии, поэтому она заглянула на площадку выше, но никого там не обнаружила. Вернувшись в квартиру, она закрыла замок и поспешила вскрыть его. На дне оказалось кольцо и кареглазая его даже вначале не признала, а после её руки задрожали. Гравировка на внутренней стороне гласила: «Прекрасной Доминике». – Мама…

***

День Туризма начался в спешке. Внутренний дворик был оккупирован с шести утра и старшекурсники суетились, устанавливая палатки и накрывая столы, так же некоторые студенты занимались украшением импровизированной сцены, ожидая гостей. Так как Октябрина переступила порог университета одной из первых, у неё было куча времени, что бы разместить на стене газету её группы и увидеться с Аней, которая впопыхах успела лишь коротко чмокнуть первокурсницу в щеку и улыбнуться. Стальская присела на лавочку, ожидая кого-то из друзей, и скоро на горизонте появился Максим с чехлами для одежды, перекинутыми через плечо, а за ним и Маргарита. Они поздоровались с шатенкой и поднялись в корпус, дабы переодеться. – Думаю, тебе понравится, что я выбрала, – хитро улыбнулась красноволосая, открывая актовый зал. Рина вопросительно глянула на Ясницкого, на что тот пожал плечами, видимо парень сам не знал чего ожидать. Трио зашли за кулисы и разошлись по разным углам. Потянув за молнию, первокурсница оцепенела. Внутри красовался дирндль, как обычно состоящий из бюстгальтера, пышной блузы, корсета и короткой юбки в сборку. – Тебя сейчас прибить или потом? – грозно промолвила кареглазая. – Не бурчи, а лучше давай одеваться, – сказала Осипова, снимая футболку. Разобрались они с одеждой конечно быстро, и, затянув друг другу корсеты, девушки выдохнули. – Это еще не всё. – Как не всё? – глаза Стальской округлились, когда подруга достала из сумки косметичку и чулки с туфлями, – Я тебя всё же прибью когда-нибудь. Надев чулки, Рита принялась плести колосок подруге, а после вернулась к своему макияжу. К тому времени уже собранная девушка осматривала себя в зеркале. Вырез на блузке оголял в пределах разумного достоинства девушки, а юбка, едва прикрывающая задницу, открывала прекрасный вид на стройные ноги девушки. Вздохнув, девушка повязала на свои кисти ленты, дабы прикрыть бинты и все же смирилась с ситуацией, покидая кулисы. Макс ждал их сидя на сцене, облаченный в национальный баварский костюм, состоящий из кожаных штанов в-три-четверти, белой рубашки, жилета, сюртука и шляпы с короткими полями с пером. Увидев шатенку, он поднялся: – Тебе к лицу. Первокурсница ничего не сумев ответить лишь кивнула, утыкая взгляд в пол и дожидаясь Риту. Когда та всё же закончила, они вернулись в дворик, направляясь прямо к своей палатке, где их ожидала Аня. Та провела краткий экскурс по их обязанностям и, улыбнувшись, покинула их, как только первые студенты вошли. Максим отправился с ней, дабы помочь ребятам вынести пиво. – Так, – тихо, что бы слышала только её подруга, произнесла аловолосая, – засунь сейчас свою скромность подальше и включи всё присущее тебе обаяние. – Думаю, для этого мне не мешало бы выпить, – ответила та, пытаясь скрыть нервность. – Ну, это можно, – девушка хитро улыбнулась, выуживая из лифа бутылёк размером с её ладонь. – Коньяк? Та лишь кивнула, и скрылась под столиком, будто что-то ища, а заодно и дёрнула одногруппницу за собой. Сделав по паре глотков, Осипова отдала напиток шатенке, а сама вылезла, закусывая одним из канапе, что были на столике. Кареглазая долго думала, стоит ли это делать или нет, но, все же, слыша гам снаружи, опрокинула в себя остальную половину и спрятала бутылёк к себе в бюстгальтер, поднимаясь. Маргарита сразу же вручила ей канапе: – Сейчас еще пиво вывезут, так что дело пойдёт как по мази. Первые люди пошли к девушкам, как только на горизонте появился первый бочонок с алкоголем. Девушки безотказно раздавали напиток за небольшой взнос в коробочку на столе, отлучаясь поочерёдно за стол, где закуски вручал Ясницкий. Такой университет Октябрине нравился больше. Она даже забыла о том, что не любит людей, что вовсе не сюда хотела поступать и совсем забыла о предательстве, лжи и потерях всегда окружавших её короткую жизнь. На фоне играла музыка, а ведущие рассматривали стенгазеты, обещая к вечеру назвать лучшую группу. Рита вернулась скоро, она похлопала её по плечу, давая знак, что теперь её очередь снова опустошать бокал. Шатенка нагнулась под столик, где её уже ждал напиток и быстро опрокинула его, возвращаясь на позицию с пластиковыми стаканчиками. Когда на щеках девушек уже появился румянец, а заливистый смех волнами исходил от них, Аня нагрянула с хорошей новостью, которая гласила, будто бы преподаватели сами захотели отдохнуть и все разбежались кто куда. – Если вы понимаете, о чём я, – хитро улыбнулась глава студсовета. Эта новость расползлась по студентам, словно зараза и воодушевленные ведущие огласили, что сегодняшний день - это день, который никто и никогда не забудет. После чего начался хаос, студенты понеслись снимать деньги с карточек, ведь не каждый день можно было напиться с десятки или двадцатки отменным пивом и саке. – Что ж, – спрятав руки в карманы, сказал Макс, – покажем, что такое движ-Париж? – А то, – подмигнула Осипова, направляясь к палатке «японцев», и вскоре возвращаясь с бутылкой крепкого пойла. – Мешаем или запиваем? – поинтересовался брюнет, наливая по стаканам. – Для начала, думаю, мешаем, – сказала уже поддатая Стальская. Первые три захода пошли как по маслу, и в голове первокурсницы приятно помутнело. Они пили столько, сколько влезет, а коробочка с деньгами уже была полностью забита. С наступлением сумерек, девушки, вооружившись подносами с пивом, проходили мимо учащихся, соблазнительно вертя пятой точкой и собирая деньги то в чулки, то за пояс, то в лиф. В очередной раз вернувшись к столику, где Макс пытался посчитать выручку, Рина вытянула деньги, вновь делая глоток пива. – Думаю Рите самый сок, – голубоглазый кинул в сторону, танцующей около парня, аловолосой. – На войне все средства хороши, – изрекла та, осматривая уже распутных гейш и ковбоев без верха. – Попахивает оргией. – Не неси чепуху. Среди толпы беснующейся молодёжи, первокурсница заметила тёмный силуэт информатика, который явно не понимал что происходит, но от наблюдений её оторвала девушка из палатки Греции, предлагая выпить наперегонки, и кто выигрывает, получает всю выручку команды. Аня услышав это, объявила в микрофон: – Дорогие друзья, если хотите жары, тона не за горами. Греция против Германии. На кону вся выручка палаток. Опешившая Рина, которая даже не успела отказать, была втянула к столику, где стояло по пять рюмок с саке в два ряда. Напротив неё стояла та самая светловолосая девушка, бросившая вызов. – На счёт три, – объявляла глава студсовета, – раз, два, три! Опрокидывая рюмки, первокурсница слышала удовлетворённые возгласы с разных сторон в стиле «Давай-давай!» и «Пей!». Закончив с последней, она её разбила, давая понять, что выиграла. – Я знала, что ты сделаешь это, – улыбнулась Аня, – все деньги Греции переходят к Германии! Вопли заставили шатенку прислушиваться к каждому слову, а сумерки, окутавшие здание добавляли ещё большего антуража. В попытке выбраться из толпы, девушка впечаталась в крепкую мужскую грудь: – Извините. – Что «извините»? – раздался сверху голос информатика, – Что здесь вообще происходит, Стальская? – Артём Евгеньевич, какая радость, – с сарказмом ответила та, – не видно, что ли? Студенты отдыхают. – Не видно. Я вижу только толпу пьяных тел, – грозно сказал кареглазый. Шатенка уже хотела что-то сказать, но Осипова дёрнула её за руку: – Там сейчас конкурс будет, идём. Девушка поволоклась за ней, как стало ясно позже в конкурсе участвовало пять пар разнополых участников, в первом задании было нужно поднять зажатое между телам яблоко к шее, во втором напоить партнёра без рук, а в третьем изобразить эротический танец. В тот момент Октябрина пожалела, что рефлекторно потянула за собой Огнева. Толпа студентов взвыла, когда увидела на площадке одного из преподавателей. – Я не намерен в этом участвовать, – недовольно сказал он. – Уже поздно, – ответила та, прижимаясь к нему ближе, тем самым удерживая яблоко в районе живота. Как только заиграла музыка, девушка начала опускаться на колени, дабы яблоко оказалось у неё на груди. Артём вздрогнул. Горящий, пьяный взгляд студентки, так медленно опускающейся перед ним на колени, и её руки, скользящие вдоль его тела, ненадолго выбили его из колеи. Он даже перестал на секунду слышать одобрительные вопли остальных, а лишь наблюдал, как она вновь поднимается во весь рост, а то грёбанное зеленое яблоко лежит у неё на груди. Мужчина чуть наклоняет шею, и вгрызается в него зубами, отходя от Стальской. – Вот и наш первый победитель! – задорно объявляет старшекурсница. Вторыми с заданием справились Рита с Максимом, а третьими были третьекурсники с палатки Болгарии. – Прикол следующего конкурса заключается в том, что бы напоить партнёра без помощи рук. По сигналу пары начали изгибаться в разных позах, пытаясь поднять стоящий на земле бокал с шампанским. Октябрина осторожно подняла его коленями и перевела взгляд на преподавателя. Тот словно смирившись со своей участью, опустился на колени, дабы выпить напиток, зажатый у неё между ног. – И вот снова побеждает пара во главе с нашим дорогим Артёмом Евгеньевичем! Итак, осталось только две пары! Кто же победит? Загвоздка третьего конкурса состоит в том, что прекрасные девушки, должны исполнить интимный танец для мужчины, а после, итоги поведём голосованием, друзья! Пока ведущая говорила, помощники уже вынесли на сцену стулья и поспешно удалились, дабы тоже насладиться зрелищем. – Я не согласен на это, – брюнет скрестил руки на груди, когда музыка заиграла. – Я, конечно, понимаю, что вам это неприятно, так же как и мне, – вкрадчивым голосом говорила шатенка, обходя его вокруг, – но это всего лишь конкурс, – она начала стягивать с него пиджак, под одобрительный вой, – всего лишь, шалость. – Стальская, – поддаваясь её чарам, сказал кареглазый, – у тебя совесть есть? Мягко надавив ему на плечи, первокурсница заставила его сесть: – Есть, но не сейчас, – горячий шепот обдал его лицо. Она обошла его, становясь лицом, и быстро скинула туфли, а после уперлась ногой в стул, стягивая чулок, а за ним и второй. От этой размеренности парню захотелось выпить. Да чего-то покрепче. Закончив с ногами, она обернулась к нему спиной и прогнулась, грациозно приковывая его взгляд к себе, а после уселась к нему на колени, уже не замечая ничего кроме его дыхания и музыки. Развернувшись к нему лицом, девушка принялась расстёгивать его рубашку, прикусывая нижнюю губу, как музыка оборвалась. Ни Артём, ни Октябрина толком не могли понять, о чём идёт речь, поэтому девушка встала, всовывая ноги обратно в туфли и покачиваясь, а студенты разбрелись дальше в поисках выпивки. Максим долго пытался перехватить её взгляд, но не смог, Осипова потянула его в толпу для продолжения кутежа. – Стальская, – придерживая её за локоть, сказал информатик, – ты налакалась как последняя алкашка. – Капитан Очевидность, ты ли это? – закатила глаза она, вырывая руку и направляясь за недопитой бутылкой саке. – Может тебе пора домой? – предположил Огнев, следуя за ней. – А может тебе пора отстать? Мужчина, увидев в её руках пойло, поспешил его отобрать: – С тебя хватит. – Это мой папочка так решил? – О чём ты? – Да о том, что он платит тебе за то, что бы ты присматривал за мной! – Снова ты за своё? – повысил голос он, – Давай сейчас не будем скандалить. – Тогда верни бутылку, – кареглазая протянула руку вперед. Преподаватель хмыкнул, отставляя бутылку на стол, а после резко закинул девушку к себе на плечо: – Совсем страх потерял? – взвизгнула девчонка. – Тебе пора домой, – уверенно шагая вперед, изрёк брюнет. По тому, как та согласно угукнула Артём заподозрил что-то неладное, он переместил её снова на землю и понял что не так. Девушка все же успела забрать саке и теперь довольно его пила. Информатик вырвал бутылку из её рук: – Так скоро алкоголичкой станешь. Первокурсница пыталась что-то отнекиваться, но безуспешно, ноги её уже не держали, и если бы не быстрая реакция Огнева, то она уже давно бы валялась на асфальте, а не была прижата к нему. – И что мне с тобой делать? – спросил он у самого себя, а после сделал несколько глотков выпивки, отбрасывая пустую бутылку в сторону. После он вызвал такси, и, взяв девушку на руки, понёс на выход. Октябрина успешно отрубилась у него на руках, даже не чувствуя передвижения, а Артём остался один на один со своим кошмаром. На такси до его дома ехать было не меньше получаса, поэтому взгрузив к себе на колени тело студентки, он приказал трогать. В такси была полная тишина, и эту тишину разрезали только звуки трассы и тихое сопение шатенки. Мужчина позволил себе рассмотреть девушку вблизи. Тёмные, взъерошенные волосы спадали несколькими прядями на лицо, тёмные ресницы изредка подрагивают, а приоткрытые губы иногда издают тихие вздохи. Его взгляд прогулялся по шее вниз и остановился на медальоне, не упустив возможности, он его открыл. Оттуда на него смотрела красивая женщина лет тридцати, ну прям полная копия зазнайки Стальской. Вдруг его руку накрыла маленькая ладонь спящей девушки. Мурашки толпой пробежались по его коже, он даже не осознавал насколько раздражающе и одновременно спокойно действует на него Октябрина, а теперь после такого невинного прикосновения, он был не уверен, что переживёт эту ночь в собственном доме. В собственной постели с дочерью влиятельного депутата, на которую он зол.