Я тебя презираю

Артем взял больничный на следующий день, предупредив об этом руководство, он сидел на лестничной площадке поджидая девушку уже третий день подряд. Он пытался связаться с ней через Осипову и даже через Ясницкого, который явно не был рад такому раскладу: – Мне казалось вы уже всё выяснили с ее отцом, – говорил тот, потягивая сигарету, облокотившись на новенький Bugatti, – Мне не нравится излишний интерес к моей девушке. – Сейчас дело не в этом, мне нужно с ней поговорить, телефон у нее отключен, с Ритой она не связывается, а ее горничная говорит, что ее нет дома. Хотя я знаю, что это не так. – Может она просто решила прислушаться к мнению старших и поступить разумно? – Если ты мне сможешь внятно объяснить, что случилось – я отстану. Ясницкий покачнулся: – Я и сам не знаю, что происходит. – Позавчера меня выгнал телохранитель Юрия Николаевича, может ты сможешь зайти, узнать, что да как? – Думаешь, я не пытался? В понедельник вечером, когда я заехал к ним, ее отец напрочь запретил связываться с Октябриной до тех пор, пока она сама этого не захочет. – Понятно. – Думаешь, что-то случилось? Этот вопрос учитель оставил без ответа и вот теперь, мужчина сидел на ступеньках, ожидая, когда девушка покинет обитель. Ну не может же она постоянно дома сидеть. Когда за окном начало смеркаться, он услышал, как скрипнула дверь и, взглянув, заметил Стальского в компании своей матери, врача и двух телохранителей. Они о чем-то говорили на другом языке. Хоть он и не понимал, тон их ему не понравился. Через некоторое время после их ухода, информатику осточертело ждать. Он обошел дом с другой стороны, наблюдая за окнами. Недолго думая, он вскарабкался на второй этаж и присел на широкий подоконник, стараясь высмотреть хоть что-то за шторами. В безнадеге, он постучал. Когда ответа не последовало и после третьего стука, парень набрал сообщение. "Я буду сидеть здесь пока не откроешь, или пока соседи не вызовут полицию". Ответ не приходил. Он даже не знал, видела ли она смс, но штора отдернулась. За стеклом стояла измученная девушка в растянутой серой футболке, с кублом вместо волос и синяками под глазами. Рина смотрела на него примерно с минуту, так и держась за стол. – Наберись смелости и открой. Огнев не знал, слышала ли она его слова, но девушка открыла, впуская вместе с ним холодный воздух. Только его ноги коснулись пола, девушка закрыла окно, а с ним и шторы, погружая комнату во мрак. Внутри был полный беспорядок, на полу и столе валялись смятые рисунки простым карандашом. На многих он узнавал Маргариту, Доминику Стальскую, Ясницкого и самого себя. – Как ты? – Это глупый вопрос, - девушка сложила руки на груди, съеживаясь, – как может себя чувствовать существо, которому надавили на больную мозоль? – Прости, если я это сделал, я не хотел тебя обидеть. – Это нормальное желание человека знать больше. – Та женщина, это врач, которая вела твоё дело в больнице? – Да. – Она хорошая? – он прошел вглубь комнаты. – Нельзя назвать кого угодно абсолютно злым или абсолютно добрым. – Что она говорит? – Что мой шизоид стал острее, а биполярное расстройство настигло маниакальной фазы. Он провел пальцами по краскам на рисунке с изображением гор. – А ты как сама думаешь? – Я не могу здраво рассуждать. Я же больна, – девушка села на кровать, – Она выписала новые лекарства. – Давно ты на медикаментах? – Я не принимала их полгода, думала, что все нормально, но видимо я только усугубила ситуацию. Она говорит, что просто нужен был толчок, любой, и я бы снова оказалась в таком положении. Зачем ты здесь? – Хотел выяснить, что происходит, – он не осмеливался развернуться к ней лицом. – По-моему ничего не происходит. Все возвращается на круги своя. Если не пойду на поправку, меня вновь упекут в то место. – Психиатрическую лечебницу? – Именно. Не самое приятное место препровождения. – Ты там провела целый год? Она согласно кивнула: – И видимо зря, раз все так обернулось. Возможно, про это кольцо я просто забыла и моя фантазия додумала эту историю с подбрасыванием, и то, что моя мать жива. Это просто игры свихнувшегося разума. – Но одно мы знаем, точно, - он развернулся, рассматривая в полумраке ее силуэт на краю, - нападение на нас обоих, это не выдумка. И разве можно утверждать, что это действительно лишь твои домыслы? Я вполне уверен, что так или иначе твоей матери нет в могиле и даже если она мертва, то явно не так, как указано в медкарте, и я уверен, что эти попытки прикончить нас закончатся лишь тогда, когда мы поймаем злодея или же сами умрём. То, что ты больна, не значит, что ты совсем не понимаешь, что происходит. – Я не знаю, Артём, – она уткнулась лицом в ладони, – Я не понимаю, что принимать за чистую монету, я даже не уверена, что ты здесь. – Зато я уверен. Она сидела так же неподвижно, рассматривая колени, скрытые под тканью лосин: – Я сидела на наркотиках. Это не указывалось в карточке, потому что это было бы крахом карьеры отца. Я принимала все, что лезло в нос или шло по венам, все что можно было скурить или выпить. Я никогда не придавала этому значения. У меня был лучший друг, его звали Даня, он скончался от передозировки, прежде чем оказался в больнице, тогда меня и заперли в психушке. Под предлогом, что я нестабильная. – Зачем ты это рассказываешь? – Я не знаю, наверное, что бы ты знал всё. Хотя это бессмысленно. В тот день, когда был концерт, перед этим я уехала с Максимом, я снова сорвалась и покурила травку. – Тогда ты первый раз исчезла. Вот почему твой отец приходил ко мне. Он думал, что ты сорвёшься. – И это всё же случилось. Я прикрылась Маргаритой и он так и не узнал об этом инциденте. Я слишком много вру, но ложь – это часть меня. – Ты лгала мне? Она пожала плечами. – Можно считать враньём, то, что я скрывала своё прошлое? – Не думаю, – она присел рядом, – тебе просто нужно отдохнуть. – Да, попринимаю успокоительные, отосплюсь немного. – Тем более скоро поездка в Карпаты. Три дня на природе, звучит неплохо, – он улыбнулся. – Не думаю, что отец отпустит меня. – Думаю, с твоим парнем он тебя отпустит. Артём тяжело сглотнул. Слова дались с большим трудом, и он не совсем понимал, зачем вообще должен был приходить сюда и говорить это. Разве он, тогда, не хотел прогнать её навсегда? Не хотел вернуть обычные отношения преподавателя и студентки? – Не думаю, что Максима можно назвать таковым. Хотя я слышала, что он приходил. Я не понимаю одного, зачем ты пришёл ко мне? Избалованной девчонке, чья семья вызывает у тебя острое чувство ненависти? – она подняла на него взгляд, – Я правильно сказала? – Слушай, давай не об этом, думаю, тебе нужны лишь положительные эмоции. – Ты мой доктор? – она нахмурилась, – Я не желаю, что бы кто-то мне сочувствовал, особенно ты. – Я не сочувствую. – А как это называется? – шатенка принялась шагами мерить комнату, – То ты говоришь, что презираешь меня, то помогаешь, то снова говоришь, что не хочешь иметь ничего общего, но в итоге ты снова здесь. Хватит это делать. Определись. На несколько секунд повисло липкое молчание, он похрустел пальцами на левой руке: – Это значит, что и ты лжец, Артём. Ты либо лжешь, что презираешь меня, либо нет, но тогда, к тому же, ты становишься лицемером. Выбирай. Она уселась за стол, вытягивая влажную салфетку из пачки, дабы вытереть на руке отпечатки простого карандаша. – Я и сам не знаю. – Тогда я хочу, что бы ты это узнал и сказал своё решение. Я приму любое. Не бойся ранить меня. Не забывай что я, в большинстве своём, безэмоциональна. Врач предполагает, что я манипулятор. Но я не люблю давить на людей. Возможно, я делаю это неосознанно. – Хорошо. Тогда, когда мне ждать твоего появления в университете? – Это бессмысленный вопрос. – Но вдруг. Стальская не обращала на него внимания, полностью сосредоточившись на недоделанном рисунке под тусклой лампой. – Я сообщу. Брюнет согласно кивнул. Выбрался он всё так же через окно и видимо вовремя, потому как машина Стальского уже была припаркована под окнами, а в проёме скрылась знакомая фигура телохранителя. Несколько дней он ждал хоть одно сообщение или звонок от Октябрины и думал над её словами. Парень задумался, почему именно так поступает. Из-за страха? Страха, что будет сложно? Что она разобьет ему сердце? Раньше было так. Но сейчас, ко всему прочему, добавилась неуверенность. Как бы ему не хотелось, пришлось принять тот факт, что Рина больна. И то, что она сделала, не могло быть стопроцентным. Она не может быть уверена в том, что действительно хотела этого. Мужчина перевернулся на спину. Все четыре дня он провалялся в постели, лишь иногда отвлекаясь на просмотры фильмов и прогулки с Биксом, который, кажется, тоже разделял переживания хозяина и смирно лежал либо на краю кровати, либо в коридоре, не надоедая излишним вниманием. Швы на брови парня начали потихоньку затягиваться и уже не казались такими устрашающими как изначально, то же произошло и с синяками на шее, только костяшки всё никак не заживали, иногда кровоточа, если кожа трескалась. Карина не звонила уже неделю. Обычно она первая шла на уступки и навязывала свою компанию Огневу, но в тот понедельник он видимо перегнул палку. – Отстань от меня, наконец, – он вырвал край рукава, разворачиваясь к медсестре лицом, – ты знаешь что-то о личном пространстве? – Я просто хочу знать, что произошло, – она развела руками. – Это моё личное дело. Ты мне не жена и даже не девушка, по-моему, мы это обсуждали. Он хотел было вновь уйти, но блондинка не унималась: – Это из-за неё? – Кого? – он изогнул брови. – Та студентка. Я видела её у тебя дома после Дня Туризма. Что у вас? – Ты издеваешься? У нас ничего нет. Мне просто пришлось присмотреть за ней, пока не протрезвеет. Я не хотел тебя впускать именно по той причине, что ты сразу разведешь скандал. – Не нужно было это от меня скрывать! – Да какая к чёрту разница? – он стиснул зубы, осматривая её с ног до головы, – Или это сделала ты? – Не понимаю о чём ты, – она сложила руки на груди. – Ты расклеила те фото. Ты понимаешь, что меня могли уволить, если бы не Октябрина? – он повысил тон. – Я просто была зла! – Хоть иногда включай в работу свою последнюю извилину! Это был их последний разговор, и продолжать этот роман в его планы не входило. Артём заварил чай, и прежде чем вернуться в комнату, выглянул в окно. Под парадным был припаркован новенький Volkswagen Golf, салон которого покинул Егор вместе с женой. Женаты они были уже около трёх лет, и если Огнев правильно всё помнил, то до этого они познакомились в университете и были неразлучны до сих пор. Женщина была довольно покладиста, но, тем не менее, строга, как и полагалось районному судье. Информатик подождал, пока они поднимутся на этаж, а после открыл дверь, встречаясь с зелёными глазами друга и серыми, его жены: – Привет. Лен, ты не против, если я его украду ненадолго? Женщина, застывшая с ключами в руке согласно кивнула, поцеловав мужа в губы: – Как раз успею приготовить что-нибудь. Прокурор вошёл в давно знакомую квартиру, и после закрытия дверей, уверенно пожал протянутую ладонь: – Как ты? – В норме, вроде бы. – На больничном? – Да. – Он тебе явно не помешает. Я кое-что узнал о том парне, что напал на тебя, – он прошёл на кухню, – и о том человеке в машине, что хотел стрелять. – И что? – он налил ещё одну чашку чая и поставил её перед другом. – Похоже, это один и тот же человек, сейчас мои парни пытаются найти в базе кого-то похожего, если, конечно, он уже проходил по делам. Спасибо, – он отхлебнул напиток, – тебе повезло, что та девушка оказалась там так вовремя. Иногда удивляюсь женской интуиции. – Действительно повезло. – Я думал, ты не намерен поддерживать с ней контакт. – Это действительно так. – Тогда что она делала тем вечером у тебя возле дома? – Я не знаю, она вообще была в другом месте со своим парнем, не понимаю, почему приехала. – Как бы это не звучало грубо, но у сумасшедших обострённая чуйка. – Она не сумасшедшая, – преподаватель нахмурился. – Часто психо шизоидный синдром перерастает в шизофрению. – Не думаю, что её отец позволит этому случиться, – он размешал сахар на дне, – я говорил с ней по этому поводу. Сейчас она дома, говорят, что обострение. – Ты с ней общался? – Егор прищурился. – Я ждал её каждый день, нужно было закончить разговор. И мне было не всё равно, что с ней. Поэтому, да, я говорил с Риной. – И что? – В последний раз мы не сильно хорошо закончили разговор. – Рассказывай, – видя, как он замялся, сказал друг. – Она поцеловала меня, ещё до того как я узнал обо всём этом. И я довольно резко ответил, но после того, как она помогла мне избежать пули, я чувствовал себя неловко. – Не уверен, что хочешь отказаться от неё? Особенно после того, что узнал? – Дело не в этом. – Ну конечно, – с сарказмом протянул он, – именно из-за жалости ты остаёшься с ней, бегаешь как щенок. Болезни отталкивают, ты бы уже давно мог свалить. Или я чего-то не знаю? – Видимо я тоже чего-то не понимаю. Но это не жалость. – Тогда беги. Послушай меня, друг, это всё плохая идея и я буду это повторять всегда, – он положил руку на плечо брюнета, когда трель телефона разразила тишину. На дисплее высветилось имя Стальской, и парень переглянулся с приятелем. – Не бери. Огнев отошёл к окну, сжимая телефон в руке. Не сдержавшись, он поднял трубку, чем добился подкатывания глаз Егора: – Алло. – Привет, – от тихого голоса на том конце провода он присел на подоконник, – хотела извиниться за то, что давила на тебя. – Ничего, всё в порядке. Как самочувствие? – Уже лучше. Завтра буду в университете. – Уверена? – Да, конечно. Извини за беспокойство, Артём. – Стой. Я…– он замолчал, вслушиваясь в дыхание на том конце провода, – я запутался, – парень услышал, как захлопнулась входная дверь за другом, – ты была права. Я противоречу сам себе. Не знаю, почему и зачем. – Тогда, просто скажи, чего ты хочешь. Информатик потёр глаза: – Я не хочу уходить, не потому что чувствую жалость. – Тогда почему? – Если бы я знал, Октябрина. – Ну, хоть в этом мы разобрались. До завтра? – Да, до завтра, – он сбросил первым, переводя сбившееся дыхание. В груди почему-то сильно калатало, а в мозгу творился полный хаос. До завтра оставалось всего лишь дожить.

***

Вновь оказавшись на пороге университета, девушка остановилась. Она поднималась нарочно медленно, дабы водитель уехал, и она смогла спокойно покурить и подождать Осипову. Как ни странно, та не заставила себя ждать. Обняв подругу, она сказала: – Привет. Давно же тебя не было, что случилось? Я не могла к тебе дозвониться. Макс что-то сделал? – Нет, просто семейные дела, – она постаралась как можно убедительнее улыбнуться. – А что с Артёмом Евгеньевичем? – В смысле? – вместе со словами она выпустила дым. – Ну, его же избили тогда, да и здесь он не появлялся столько же, сколько и ты. У меня начинают закрадываться сомнения, – она поиграла бровями. – Уверяю, ничего такого. Мы во всём разобрались и такое больше не повторится. – Я так же маме говорила в детстве. Каждый раз, – Рита хитро улыбнулась. – Слушай, хватит об этом. – Ну хорошо, – она замялась от её серьёзности, – а что вы решили на счёт твоей матери? – Думаю, что это бред. Просто мне захотелось поверить в то, что она жива. Отец мне всё объяснил, – она опустила голову вниз, рассматривая осенние сапожки. – Значит у вас с ним всё хорошо? – Даже не взирая на то, что бабушка мне уже немного поднадоела со своей опекой, они вполне сносны. – Так это отлично. – Я так не думаю. Вчера она заставила меня ездить с собой по магазинам. Я не понимаю, зачем мне столько одежды, но, похоже, мне всё же нужна будет гардеробная, так просто она не отцепиться. Пока аловолосая что-то говорила о том, что зря она возмущается, мысли Рины разметались в голове. Огнев подъехал к университету на иномарке, за рулём которой сидел Егор. Мужчины направились к ним, от чего Стальская постаралась поскорее избавиться от одногруппницы, но, видимо, та сама всё поняла и быстро скрылась в стенах заведения. – Привет, – она немного замялась, встречаясь со взглядом глубоких карих глаз преподавателя. – Привет, – информатик глубоко вдохнул и поблагодарил высшие силы за то, что Егор сейчас рядом. Не будь друга поблизости, он бы заволок эту девушку в свой кабинет или хотя бы за какой-то угол и вжал в себя, вдыхая запах волос и тела студентки, и целовал бы так, словно это в последний раз, – мы по делу. – Я так и поняла, – она наблюдала за тем, как прокурор выуживает из папки фотографию, а после протягивает ей. – Знаешь этого парня? На изображении был запечатлен Данил, ещё такой, какого она помнила: – Да, это мой друг с лицея. Он умер почти два года назад, – она вернула фотокарточку обратно. – А теперь посмотри, пожалуйста, на это фото, – пока она рассматривала фото тот говорил, – это записи с камер банка напротив дома Артёма. Шатенка нахмурилась: – Нет, это бред. Это не может быть Сергеев. – Мы тоже так подумали, но с помощью программы мы установили, что это действительно один и тот же человек. Поэтому я хотел спросить, известно ли тебе что-то, – зеленоглазый сложил фотографии в папку. – Я не видела его уже очень давно, думала, что он мёртв, – голос девушки начал подрагивать. – Тогда может, знаешь, где можно найти его родственников? Она отрицательно покачала головой. – Номера телефонов? Студенка всё так же отрицательно мотнула головой, тяжело сглатывая. – Слушай, она ничего не знает, хватит, – Артём быстро распрощался с ним, – ты как? – Нормально, – девушка достала из сумки таблетку и бутылку воды. – Я был против, что бы Егор приезжал, но он упертый. Стальская, проглотив лекарство, сказала: – Это его работа. – Тебе и так тяжело, не хотел, что бы он тебя нагружал лишний раз. Она подняла на него взгляд, девушка видела, что с ним что-то не так. Парень судорожно сжимал кулаки и боялся встретиться с ней взглядом. Когда прозвенел звонок и все студенты поспешно ввалились в университет, парень помялся на месте: – Наверно, нужно идти. У тебя пара, да и у меня тоже. Егор разберётся с этой ситуацией. – Надеюсь, – она выкинула окурок в мусорку, – мне жаль, что ты поссорился со своей девушкой. – По-моему, я говорил, что она не моя девушка, – он нахмурился, взгляд снова прилип к её губам, а сердце глухо стучало в ушах. Хотелось затащить её к себе в кабинет, насильно или нет, не имело значения, хотелось целовать её до потери пульса, хотелось чувствовать её тело каждой клеточкой своего тела. – Мне кажется, что та женщина меня уже не впустит на лекцию, – она посмотрела на часы над главным входом, – она написала заявление к декану? – Два, – Артём хохотнул, чем заставил улыбку тронуть уста студентки. Они медленно поднялись внутрь. Огнев поздоровался с охранником и, так же молча, они поднялись на второй этаж. – Я мог бы провести тебя на пару, сказать, что задержал тебя, – сказал он, когда они остановились в проходе. Ему далее следовало свернуть направо, прямо в кабинет, дабы подготовиться к следующей паре, а ей налево, где через пару метров находилась нужная аудитория. – Думаю, это лишнее. Пара застыла посреди пустынного коридора, девушка помялась на месте: – Тогда, до свидания? Информатик пожал плечами, надвигаясь на девушку подобно скале и вновь удивляясь её миниатюрности. Стальская не отрывала глаз от его лица, следя за каждым изменением в мимике и за каждым движением. Мужчина наклонился к её голове, сначала вдыхая запах цветочного шампуня, а после положил ладонь на затылок студентки: – Уходи. Она положила ладонь на его грудь и на секунду преподавателю показалось, что тепло прожигает дыру в его теле, а тонкие пальчики крепко сжимают сердце, мягко подрагивающее в груди. – А если я не хочу? – Всё равно уходи. – Чего ты боишься? – кареглазая не двигалась. – Я не знаю, наверное, того, что ты уйдешь. – Но ты сам меня прогоняешь. Каждый раз отталкиваешь. – Кажется, будет легче, если я это сделаю сам. – Легче никогда не будет, Артём. И никогда не было. Брюнет прижал девушку к себе, когда почувствовал вторую её кисть на своей ладони: – Отпусти меня. – Я и не держу. – Нет, держишь, – он закрыл глаза. Девушка поднялась на носочки и мягко коснулась его губ, почему-то именно его хотелось целовать и она отчаянно не понимала этого желания. Будь у неё такое чувство к Максиму, всё бы намного упростилось. Когда она открыла глаза, то наткнулась на горящий взгляд парня, который почти сразу сорвался с места, таща её за собой в кабинет. Когда дверь захлопнулась, на пол упали сумки: с документами и маленькая женская. Девушка оказалась прижата к двери твёрдым мужским телом, руки которого судорожно сжимали её талию, а губы целовали каждый миллиметр её лица и шеи. – Я же говорил уходить, – почти прорычал тот, услышав сладкий стон, сорвавшийся с её губ. Он сжал её бедро, закидывая его себе на ногу, дабы оказаться ещё ближе. Девичьи пальчики вцепились в тёмные волосы информатика, который подхватил её на руки, сминая в руках податливое тело. Рина стянула с него галстук, освобождая дополнительные участки кожи, к которым с рвением припала, добиваясь удовлетворённого стона со стороны парня. Усадив её на стол, он избавился от пиджака. Проследил, как девушка быстро справляется с пуговицами на рубашке, оглаживая руками кубики пресса. Так же быстро он избавил девушку от блузы, усеивая поцелуями ключицы и плечи Стальской. Мужчина вздрогнул, когда почувствовал руки на пряжке ремня и остановился, накрывая их. Девушка целовала его губы так по-детски невинно, что от этого хотелось овладеть ею ещё больше. – Обещай никуда не пропадать. Она проложила дорожку поцелуев от шеи до самого пупка преподавателя, чувствуя, как тот вздрагивает с каждым прикосновением. Желание становиться настолько невыносимым, что парень быстрыми движениями подминает её под себя, чувствуя разгорячённое тело. Он глухо материться себе под нос, когда слышит по коридору отчётливый стук каблуков, Артём быстро выравнивается, бросая блузку обратно к девушке. Мужчина как никогда уверен, что это идёт Карина, а застань она их в таком положении, то об этом немедленно узнают все кому не лень. Рина, одевшись, села на стул, прислушиваясь к замедлившимся шагам за дверью. Когда ручка медленно повернулась, информатик, уже сидел за столом, что-то рассказывая девушке об её успеваемости. – Артём, можно с тобой поговорить? – спросила блондинка, с интересом рассматривая девушку, которая явно мало чем походила на ту, что она видела на балконе Огнева. – Я зайду к тебе, как закончу. Его тон дал ей понять, что лучше действительно уйти, поэтому она закрыла дверь и шустро унеслась в медпункт. Мужчина закрыл журнал, запуская пальцы в густые волосы: – Что я делаю? Я же разрушаю свою жизнь. – И мою тоже, – она закинула сумку на плечо, – то, что сейчас было, 156-я статья, – улыбнувшись, она покинула кабинет, оставляя мужчину одного со своими мыслями.