Ласточки умирают на рассвете

Кэтрин опрокидывает в себя уже пятый по счёту стакан виски, нервно расхаживая по номеру, Эффи сидит в кресле и рассматривает свои ногти. — Как ты вообще умудрилась? — хрипит Пирс, оставляя бессмысленный стакан и присасываясь прямо к горлышку, пытаясь хоть немного забыться и унять этот шок. — Я пила вербену, — безразлично пожимает плечами девчонка. — И это действует, — добавляет она, поднимая взгляд на брюнетку, в сине-зелёных глазах плещется такая эйфория. — Я же могла убить тебя, дурочка! — срывается Кэт, отшвыривая бутылку в сторону. — Блядь. Вот же блядь, — выдыхает вампирша, запрокидывая голову назад и растирая шею. — Да что такого случилось, что ты разводишь истерику? — Стонем кривовато улыбается уголком губ, и Кэтрин нихрена не нравится это напускное превосходство в этой её ухмылке. — Истерику? Прости, может, я ослышалась, но ты сказала "истерику"? — лицо брюнетки искажается от ярости. — Немедленно объясни мне, откуда ты вообще узнала о вербене? — В интернете, — хохочет Эффи. — В интернете? Ты издеваешься? — Пирс чувствует, как где-то у кадыка неприятно клокочет, это не предвещает ничего хорошего, ещё и жажда усиливается. — Нет. Почему так сложно поверить, что я погуглила? Это же двадцать первый век, — девушка объясняет ей это таким снисходительным тоном, что Кэт сейчас чувствует себя глупым ребенком и от этого закипает ещё больше. — Но так и быть, признаю, что в поисковике я не нашла достаточно информации, но архивные материалы из центральной библиотеки мне очень помогли, — уточняет Стонем. — Я могла убить тебя, — хрипит брюнетка. — Но не убила же, — Эффи мгновенно становится серьезной. — И не смотри на меня так, я не считаю тебя монстром, — её слова выкачивают из мертвых легких вампирши воздух, это становится последней каплей. — Неужели? — Кэтрин резким движением вздергивает девчонку на ноги. Она выпускает клыки, глаза наливаются красно-чёрным, их лица разделяют всего несколько сантиметров, но от Стонем не ощущается ни капли страха, а Кэт бы хотелось её напугать, ей бы хотелось. Она уже буквально видит, как девочка-таблетка вжала бы шею в плечи, когда она попыталась бы приблизить острые клыки к бьющейся жилке, она буквально слышит, как ускорился бы её пульс, словно у загнанного кролика, но этого тупо не происходит. Эффи тянется прохладными пальчиками к щекам брюнетки, оглаживает скулы, а затем нежно проводит под глазами, будто стирая паутину гадких темных прожилок. И та и вправду исчезает, пока девчонка наклоняется и осторожно целует вампиршу, аккуратно проводя кончиком языка по клыкам, которые мгновенно прячутся, превращаясь в обычные человеческие зубы. — Я люблю тебя, и мне всё равно какая ты. Понимаешь? Я без тебя не хочу жить, — шепчет Стонем, обнимая опешившую Кэтрин. — Ты не в своём уме. Ты обычный смертный хрупкий человечек. Я могу вырвать твоё сердце или сломать позвоночник, а ты даже не успеешь ощутить это, — угрожает она, понимая, что не сделает этого, что эти угрозы звучат смешно и жалко. — Ты не сможешь, — уверенно отвечает девушка. — Если бы ты действительно хотела убить меня, ты бы не стала помогать мне. Не пыталась бы излечить от зависимости. Ты просто боишься, потому что я увидела тебя настоящей, — Эффи говорит ей правду, и Кэт глаза колет от этого, всё неправильно, чёрт, настолько неправильно. — Ты хоть знаешь кто я? — Пирс внезапно начинает улыбаться, её забавляет вся эта ситуация. — Вампир, — быстро отвечает Стонем, словно отличница на экзамене. — И тебя это не смущает? — выгибает бровь Кэт. — Что именно? Что ты пьешь кровь? Нет, — вполне спокойно выдыхает девочка-таблетка, после чего на неё нападает какое-то ребячество, и она с горящим взглядом подается вперёд. — А почему ты не боишься солнца, и сколько тебе лет? Сто? — тараторит она. — Заткнись, — устало просит брюнетка, опускаясь на кровать. — Какой же ты ещё ребенок. — Почему тебе так сложно ответить на мои вопросы? Я должна знать, — упирается Стонем. — В том и дело, что не должна. Ты должна бояться меня. Должна хотеть убежать. Ты должна сомневаться в своей адекватности и не верить в происходящее. И ты не должна знать, — с паузами говорит Кэтрин. — Да похер уже, — весьма задорно отмахивается девчонка и с интересом смотрит на вампиршу. — Так ты собираешься рассказать мне больше? — Я собираюсь запереть тебя здесь, дождаться, пока из твоей крови выйдет вербена, а затем внушить тебе забыть всё это, — нервно отвечает Пирс, чувствуя себя каким-то грёбаным экспонатом на выставке, уродцем из цирка, что ли, и это бесит. — Хочешь знать, как всё было на самом деле? — Эффи садится обратно в кресло, от её беззаботного веселья не остается и следа. — Валяй, — Кэт откидывается спиной на кровать, поворачиваясь набок и удобно подпирая голову рукой. И девочка-таблетка рассказывает всё как есть, рассказывает об их первой встрече и о том, как случайно увидела Кэт в переулке, когда та убила какого-то паренька. Стонем говорит, что не поверила тогда, хотела списать всё на приход, но Кэтрин не выходила у неё из головы, говорит, надеялась на очередную встречу, и брюнетке не верится, что это вообще возможно. — Стой, подожди, — Пирс перебивает её рассказ. — Но ты полезла тогда ко мне целоваться. Какого вообще? У тебя совсем нет инстинкта самосохранения, что ли? — спрашивает она. — Я не полезла, я всего лишь предложила, это ты меня поцеловала, — уточняет девушка. — Да и я тогда думала, что мне привиделось. — Но ты поняла, что это не так, когда я перегрызла глотку твоему дилеру, — продолжила за неё брюнетка. — Тебе совсем не жаль парня? — хмыкает она. — Если бы ты его не прикончила, я бы никогда не вылечилась. Он впаривал мне дурь, даже когда я не хотела. Но да, виновата я, потому что брала, — кивает Эффи, так легко признавая собственные ошибки. — К тому же, будь это не он, на его месте оказался бы кто-то другой. Мне нужно есть, чтобы выжить, и тебе тоже. Никто не виноват, что ты была голодна, — она пожимает острыми плечами так безразлично, что Кэтрин становится не по себе, в своё время даже она сама не могла так легко принять собственную новую сущность. — В данном случае я не считаю тебя убийцей, потому что ты убрала человека, который убивал других людей своей дрянью. Так что это даже хороший поступок, — она чуть улыбается. — Ты нормальная вообще? Я не киллер, я вампир. Я не убираю кого-то, я вгрызаюсь в сонные артерии и пью кровь, — нервно хрипит Кэт. — А я ем овощи, мясо и фрукты. Что дальше-то? У каждого своя пищевая цепочка, — Стонем остается непреклонна. Вампирша лишь качает головой, в комнате повисает неловкое молчание, пульс Эффи бьется ровно, но чуть ускоренно, Кэтрин прокручивает в голове недавние события. Она вспоминает, как девушка сбежала через окно утром, а через неделю она нашла её в клубе. — Тогда в клубе, когда мы нюхали кокс, помнишь? — брюнетка подает голос, девочка-таблетка согласно кивает. — На тебя уже не действовало внушение, да? — Так ты называешь это внушением? — удивленно шепчет Стонем, Кэт буквально видит насквозь, как информация в её мозгу сортируется по полочкам. — Я испугалась тем утром и убежала, вот тогда и сработал инстинкт, — признается девчонка. — Я думала, что ты найдешь меня, поэтому сразу бросилась искать в интернете, а затем в библиотеке. В архивах упоминалось о каком-то гипнозе и что люди неподвластны ему, если выпьют вербену. Я купила её в аптеке и постоянно варила себе чай. И я не была уверена, что это сработает, но я снова пришла в клуб, чтобы проверить. Пирс чувствует, как задыхается, она просуществовала полвека, наплела столько интриг, что сам дьявол голову поломает, а тут её обвела вокруг пальца обычная девочка-таблетка, юная наркоманка с нестабильной психикой. Она прокручивает в голове ту ночь в клубе, белый порошок и то, как девчонка взобралась на неё верхом. Кэт вспоминает, как выпустила клыки и едва смогла включить контроль, понимая, что тогда услышала сбившийся пульс Эффи, списав это на волнение из-за нового опыта, но уже тогда она должна была догадаться, что внушение не работает. — Какого чёрта? А что, если бы это не сработало? — хрипит вампирша. — Я бы не узнала об этом. В тот момент мне было плевать, я хотела умереть, и мне было похер каким способом, — Стонем делает глубокий вдох, будто решаясь. — Послушай меня, ладно? Я не хочу, чтобы ты подумала, будто я пытаюсь использовать тебя и хочу стать вампиром. Просто ты мне понравилась, и только это толкнуло меня рискнуть. А сейчас я люблю тебя, — глаза цвета моря искрятся надеждой. — Но мы не подходим друг другу. Видишь, ты даже не хочешь стать вампиром и это правильно, потому что ты должна встретить парня, выйти за него замуж, родить детей и счастливо дожить до старости. Я монстр, это проклятие, — уверяет её Кэтрин. — Ты прекрасна. И это ничего не меняет. Ты не можешь заставить меня перестать любить, — возражает Эффи. — Вообще-то могу, детка, — ухмыляется Пирс, чувствуя, как в груди неприятно щемит. — Не цепляйся к словам. Ладно, можешь. Но я не хочу этого, — вдруг девчонка вскакивает на ровные ноги и срывается. — Да как ты этого не поймешь?! Если ты хоть что-то чувствуешь ко мне, не заставляй меня забывать! Я прошу! — она опускает голову и прячет лицо за каскадом темных волос, но брюнетка и так чувствует, как в воздухе начинает пахнуть мокрым и соленым. — Не реви, — хрипит вампирша. — Ты хоть понимаешь, что мне пятьсот девятнадцать лет? — девчонка вскидывает на неё удивленный заплаканный взгляд. — Что, не думала? Глупый ребёнок, начитавшийся сказок, — Кэт встает с постели и расхаживает по номеру. — Что ты там нашла о нас? Что мы боимся солнца? Да, боимся, но у меня есть дневное кольцо, — она машет перед лицом Стонем пальцами. — Наблюдательная ты моя, неужели не замечала, что я не расстаюсь с ним? — она будто издевается, пытаясь унизить и сделать больнее, при этом делая больно самой себе. — Смотри, что будет, — хрипит она и снимает украшение с синим камушком, укладывая его на столик и отодвигая в сторону штору. — Нет! — Эффи вскрикивает слишком громко, бросаясь к ней и, что есть силы, подбивая под коленями, повалив на пол и судорожно надевая кольцо обратно на её палец. Девчонка плачет взахлёб, пытаясь прикоснуться к красным ожогам, которые мгновенно затягиваются, спустя секунду лаская уже регенерировавшую кожу. — А ещё мы исцеляемся, — с довольным видом шепчет Кэт, прикрывая веки и пытаясь прогнать трепещущее чувство внутри от того, что девочка-таблетка только что пыталась её спасти. — Идиотка! Идиотка!!! — Стонем словно прорывает, накопившееся за месяцы напряжение выплескивается в самую настоящую истерику, и она сжимает руки в кулаки, начиная бить ими лежащую под ней брюнетку. Впрочем, Кэт надоедает спустя пару смешных жалких ударов, попадающих куда-то в плечи, и она просто скручивает Эффи и меняет их местами, больно вжимая лопатками в пол. — Успокоилась, — хрипит Пирс, но девушка уже едва не задыхается от рыданий, плотнее зажмуривая глаза, отчего её макияж окончательно превращается в чёрные бесформенные потёки. — Успокоилась! — вампирша повышает голос и несколько раз дергает Стонем, прикладывая затылком о ковер. — Я люблю тебя. Люблю. Люблю-люблю-люблю... — как мантру шепчет девчонка, это заставляет Кэтрин отпустить её и начать целовать белые искусанные губы. Пирс убеждает себя, что делает это только для того, чтобы Эф наконец-то заткнулась и перестала повторять это. Она толкает язык внутрь, на что ей не отвечают, но брюнетка упорно продолжает ласкать чужие губы, которые, как никогда раньше, горчат болью, пока Стонем не успокаивается и не начинает дышать более ровно. Пирс отстраняется, а Эффи молчит, и это так пугающе, что она невольно вспоминает рассказ девочки-таблетки о том, как однажды она промолчала целый год. Кэт знает, что это не было обычной подростковой выходкой, тогда что-то случилось, что-то сломило эту девчонку и заставило замкнуться. И вампирша не хочет, чтобы это повторилось снова, да ещё из-за неё. — Прости меня, — выдыхает она, пытаясь вспомнить, когда вообще в последний раз подобное слово срывалось с её губ. — Скажи хоть что-то, Эффи. — Не оставляй меня. У меня больше никого не осталось, — умоляет её девочка-таблетка, Пирс хотела бы возразить, но, кажется, и вправду никого.