Сarpe Diem/Лови день

Я пом­ню, как имен­но уз­нал о те­рак­тах в Па­риже. Си­дел в крес­ле в ка­бине­те глав­но­го ре­дак­то­ра, мы спо­рили о статье, что пла­ниро­валась к вы­ходу в но­вом го­ду. Ре­ми тре­бовал уре­зать нес­коль­ко аб­за­цев, что­бы по­лучил­ся ров­но раз­во­рот. Я по­обе­щал на­кор­мить его на­шей же пе­чат­ной крас­кой, ес­ли он вы­кинет хоть строч­ку. Да что там строч­ку, я был го­тов пе­рег­рызть гор­ло за каж­дую за­пятую. В его ка­бинет вош­ли без сту­ка. Пом­ню, пер­вой мо­ей ре­ак­ци­ей был гнев. Лю­дям в ре­дак­ции сто­ило бы знать, что, ког­да глав­ный ко­лум­нист и за­дира встре­ча­ет­ся с бос­сом за зак­ры­тыми дверь­ми, это оз­на­ча­ет, что пос­то­рон­ним луч­ше не со­вать ту­да свои длин­ные но­сы. В ка­бине­те Ре­ми де­лались де­ла. Клод, ко­торый бук­валь­но раз за ра­зом сно­сил на­шу по­лити­чес­кую ко­лон­ку сво­ими ос­тро­ум­ны­ми и не очень за­меча­ни­ями, в два ша­га пе­ресёк ка­бинет и по­тянул ру­ку к те­леви­зи­он­но­му пуль­ту. «Нет, ну ты как к се­бе до­мой», – ка­жет­ся, та­кими бы­ли мои сло­ва. Я не пом­ню, но ес­ли так, мне очень жаль, Клод. Знал бы я, с ка­кими но­вос­тя­ми ты к нам при­шёл. Муж­чи­на не стал ни­чего объ­яс­нять. Вспо­минаю сей­час его сос­то­яние в тот мо­мент и по­нимаю, пусть тог­да я ещё не знал, что про­изош­ло по­луча­сом ра­нее, я за­метил пе­реме­ны в по­веде­нии Кло­да. Тог­да мне приш­ло в го­лову, что он Пи­нок­кио, де­ревян­ный маль­чик, нас­толь­ко не­лепы­ми и ли­шён­ны­ми жиз­ни бы­ли его дви­жения. Он вклю­чил но­вос­ти. Я не знаю, кля­нусь, блять, не знаю, ка­кой бы­ла моя пер­вая мысль. «О нет, там же лю­ди» или «О нет, там же ты». Я дол­го не мог по­верить в про­ис­хо­дящее. Го­ворил се­бе, что это страш­ный сон, что я пе­репу­тал да­ты, что на са­мом де­ле ты до­ма. Я хо­тел ве­рить, что ты в бе­зопас­ности. Но один лишь взгляд на твои со­об­ще­ния ра­зуве­рил ме­ня в этом. Ты был в Ба­так­ла­не. И это я те­бя ту­да от­пра­вил. Мне дей­стви­тель­но снил­ся страш­ный сон. Толь­ко лишь с той раз­ни­цей, что я ни­как не мог прос­нуть­ся. Как в бре­ду я вы­шел из штаб-квар­ти­ры и тенью нап­ра­вил­ся в один­надца­тый ок­руг. Тер­ри­торию клу­бов и по­оди­ноких ба­ров. Огни города почти все погасли, и временами я разбирал дорогу едва ли не на ощупь. Ес­ли встре­чал по пути ко­пов, то со­вал им под нос кси­ву и шёл даль­ше. Я уже не еди­нож­ды бы­вал на тер­ри­тории во­ен­ных дей­ствий, но про­бирать­ся по оцеп­лённо­му Па­рижу мне до­велось впер­вые. Не мо­гу опи­сать свои чувс­тва. Пом­нит­ся, я ве­лел се­бе не бо­ять­ся и пред­ста­вить, что всё это про­ис­хо­дит в ви­де­оиг­ре. Лю­дей на ули­цах не бы­ло. Лишь од­нажды впе­реди ме­ня из клу­ба вы­кати­лась вдрызг пь­яная па­роч­ка. Они не зна­ли, что про­ис­хо­дит вок­руг. Я шик­нул на них и ве­лел не вы­совы­вать нос на ули­цу. По­шёл даль­ше, но че­рез па­ру мет­ров не вы­дер­жал и при­пус­тился бе­гом. Найл, я не­нави­жу се­бя за то, что быс­тро сдал­ся. Уже сей­час, по про­шес­твии вре­мени, я спра­шиваю се­бя, ког­да я осоз­нал, что всё кон­че­но. Ког­да про­чёл твои со­об­ще­ния или всё же поз­же, уже под сте­нами Ба­так­ла­ны? Да и мыс­ли мои в тот мо­мент бы­ли не са­мые дос­той­ные. Вмес­то то­го что­бы ле­ле­ять в ду­ше приз­рачный ого­нёк на­деж­ды, я мыс­ленно устраивал тво­и по­хоро­ны. Пой­ми ме­ня пра­виль­но: я за­нимал­ся во­ен­ной жур­на­лис­ти­кой столь­ко, сколь­ко се­бя пом­нил. Я знал, как это ра­бота­ет. По­ка я сло­мя го­лову бе­жал к зда­нию те­ат­ра, Ол­ланд, дол­жно быть, под­пи­сывал при­каз о вве­дении во­ен­но­го по­ложе­ния. "А это зна­чит, твои родс­твен­ни­ки не при­едут за то­бой. Им не вы­дадут те­ла", — осоз­нав это, я жа­лоб­но зас­ку­лил и чуть бы­ло не спот­кнул­ся. Где-то впе­реди пос­лы­шалась стрель­ба. От­че­го я так нёс­ся в этот Бо­гом за­бытый те­атр? Ве­рил ли я тог­да, что ты ещё жив? Нет, ма­лыш, я пов­то­рюсь: я слиш­ком хо­рошо знал, как это ра­бота­ет.