Сarpe Diem/Лови день

Первую встречу хуже, чем была у Луи и Найла, и представить сложно. После зачистки Батаклана, поздравлений об удачном завершении операции и короткой молитвы о погибших специальный отряд полиции начал оказывать помощь выжившим. Из-за журналистского удостоверения Томлинсона пустили в самую гущу событий, но брать интервью он не мог. Он и разговаривал-то с трудом. Глядя, как аккуратно работают его коллеги из других изданий и телеканалов, он немного расстроился. Явно не такой работы от него ждал Жан-Реми. Томлинсон продолжал стоять в сторонке, коротко переговариваясь с капитаном полиции. Видя, что мужчина снимает пиджак и расстёгивает манжеты рубашки, он неосознанно повторил его движения. Луи знал, что, когда выживших уведут прочь от Батаклана, настанет черёд тех других. Тех, кому повезло меньше. — Жуткая смерть, — сказал ему полицейский, что стоял ближе всего. — И правда, — ляпнул Луи. Все его мысли крутились вокруг театра, куда он не смел войти. Томлинсон взглянул на боковые двери и сглотнул комок в горле. «Найл писал, что лежит около туалетов», — мурашки пробежали по спине, и Луи ощутил лёгкое головокружение. Тысячи раз он бродил по территории военных действий, тысячи раз он помогал врачам с трупами, тысячи раз он видел смерть. Но сейчас всё было в разы хуже: он чувствовал её ледяной поцелуй в губы. Пересилив себя, Луи зашёл внутрь. Первая группа, что работала здесь, уже успела кое-как прикрыть трупы. Чёрные мешки, прикрывающее то, что когда-то было людьми. «Это всё чьи-то дети, мужья, сёстры», — Луи понимал, что должен своему боссу хотя бы любительскую съёмку, но не мог достать телефон. Сейчас он был здесь как друг Найла, а не как журналист Франс-Пресс*. «Дельта Шарли Дельта», — услышал он код полиции, что передавали по рации где-то впереди, и заплакал. Кое-где из-под покрывал проглядывали куски тел. Кое-где мешков не хватило, и в ход пошли куртки, пледы, всё подряд. Увидев плитку, которой была выстелена одна из стен, Луи понял, что дошёл до уборных. Здесь тоже был ряд прикрытых тел. Не справившись с тошнотой, Луи опорожнил желудок прямо на пол в углу. — Сэр, вы в порядке? — к нему тут же обратился один из полисменов. — Поднимите покрывало, — прохрипел он, показывая на трупы в углу, — покажите лица. — Сэр… — Я могу опознать, — сказал он сквозь слёзы. Первую встречу хуже, чем была у Луи и Найла, и представить сложно. Смотря на молочно-белую кожу своего друга, Луи не мог подавить рыданий. Ему тут же поспешили оказать медицинскую помощь, но он отряхнул от себя врачей. Он прикрыл его глаза, прикоснувшись в первый и последний раз. — Это иностранец, — выдавил он из себя, поднимаясь с колен, — ирландец. Сообщите в посольство, — больше он ничего не мог сказать и вышел прочь. Пытался найти выход, но заблудился. Блуждая по коридорам, он мельком обратил внимание на использованные шприцы, что валялись в углу. Его снова затошнило. «Куда я тебя отправил, малыш?» — в который раз подумал он. Капитан полиции решил, что ему не помешают лишние руки. Журналист работал, ни на что не жалуясь и почти ни с кем не разговаривая. Ближе к рассвету женщина-полисмен протянула ему несколько носовых платочков. Луи молча взял их, но потом растерялся. Должен ли он был вытирать кровь с рук или же она намекала ему, чтобы он перестал плакать?