evacuation

      У меня внутри много счастья. Оно льется из меня словно из пробитой бочки. Юнги пытается заткнуть пробоины, говоря, что я полудурок и абсолютно задолбал его своей довольной рожей. Но я действительно счастлив.       Юнги примеряется к своему новому состоянию и ему все еще сложно. Но он старается. Эти осторожные объятия разбавляют мое счастье щемящей нежностью. Осторожные в присутствии всех. И нетерпеливые наедине. Я действительно счастлив.       Я лежу на кровати и пытаюсь выучить слова новой песни, но в голове абсолютная ересь и розовые пони.       - Чимин? — в комнате появляется Юнги.       Я широко улыбаюсь и снова выгляжу как придурок. Влюбленный придурок.       Хен закатывает глаза и демонстративно разворачивается к выходу.       — Если не прекратишь, я уйду.       Подрываюсь с кровати и крепко обнимаю его со спины.       — Я тебя все равно никуда не отпущу.       Прижимаюсь щекой к спине и сильнее сжимаю его в объятиях. Чувствую, как мой вредный хен улыбается. Чувствую.       — Ты мне ребра сломаешь.       Прижимаюсь губами к его шее, провожу кончиком носа по коже и легко целую за ухом.       — Сломаю. Зато ты никуда не уйдешь. И я буду о тебе переломанном заботиться.       Тяну хена к кровати, медленно отступая назад.       — Чонгук скоро придет, — голос у Юнги еле слышный. Он поддается назад и позволяет уложить себя на мягкое покрывало. Юнги позволяет.       — Мы все успеем, хен, — сажусь на его бедра, провожу ладонью по своей груди, игриво подмигивая блондину.       Юнги тихо смеется.       — Ты невыносим.       Наклоняюсь к его губам и тихо шепчу:       — Поэтому я все еще с тобой.