шестая зона

— Признайся, ты наслаждаешься этим. — Вовсе нет. — Ложь. — Ауч. — Что? — Я хотел сказать: пожалуйста, сенсей, научите меня. — Уже лучше. — Блять! Чонгук! Больно же! — Самооборона — важная составляющая поединка. Держи руки так, и противник будет обездвижен. — Да меня пристрелят быстрее, чем я вспомню как!.. Тэхён вскрикивает и откидывает назад голову — взмыленная чёлка на секунду открывает нахмуренный лоб, губы сжимаются в тонкую линию. Чонгук грудью ощущает его тяжёлое дыхание и хриплый стон — возможно, это действительно слишком. — Вот тут... — невнятно мямлит тот, так что Чонгуку приходится полностью обратиться в слух. — Сильнее, папочка. — Что? — Что что? Чонгук хмурится: — Повтори. — Ни за что на свете. — Тэхён. — Да, папочка? — Блять, — Чонгук сокрушенно сцеживает ругательство, ослабляя хватку на чужом плече; его не должно это заводить — только не когда Тэхён издевается, нарочно его провоцируя. Считает, наверное, что раз не может победить силой, то отыграется словесно. Уж что-что, а язык у него подвешен. Медленно считая до десяти в обратном порядке, Чонгук думает, что проще зайца научить курить, чем заставить Тэхёна уважать старших. — Ты невыносим, — выдыхает он в вихрастый затылок, прежде чем толкнуть парня в спину. — Давай, нападай. — Ещё чего, ты же меня пополам сломаешь. — Не сломаю. Иди сюда, — для верности Чонгук принимает боевую стойку — немного расслабленную, даже пальцы в кулаки не сжимает, но взгляд всё равно как у хищника перед прыжком, и манит, мол, кам он, бэйби. Скрестив руки, Тэхён хмыкает — ага, конечно, бегу и падаю. А потом Чонгук нападает — как всегда без предупреждения, — и Тэхён оказывается на полу, по закону подлости моргнув во время подсечки. Барахтается, булькает на эльфийском, всё больше краснея от удушья, и пытается выкрутиться, но тщетно — рыбка сама угодила в сети. Стыдно-то как, боже. — Секунда промедления, — шепчет Чонгук в сантиметре от покрасневшего ушка, — и противник загнал тебя в угол. Тэхён что-то мычит и звонко хлопает по чужому бедру, пока Чонгук, смилостивившись, не отнимает локоть от его шеи: — Больше напоминает, — судорожный вдох, — брачные игры богомолов, где ты — большой босс — гребаная самка. Чонгук смеётся — окей, ему нравятся такие шутки, немного дерзкие и острые, но Тэхёну можно — ему вообще всё можно, если на то пошло. Чонгук уже даже не помнит, что стало катализатором особенного к нему отношения. Скосив взгляд, он остаётся предельно доволен видом: расслабившись, Тэхён лежит на нём, откинувшись мокрым затылком на грудь, шея и открытые руки блестят от испарины, отливая бронзовым светом, борцовка впитала большую часть пота, из-за чего на ткани образовались тёмные круги, и — Чонгук не сдерживает смешок — красноречивое пятно между раскинутых ног. Двусмысленнее просто некуда. Но прежде чем он успевает съязвить что-нибудь в ответ, Тэхён капризно бубнит, чуть повернув лицо: — Я так устал, папочка, ты отнесёшь меня в душ? О да. Ему определённо нравится быть дэдди.