Шехзаде - Султан

      Оказалось, я ошиблась. Шехзаде позвал меня на следующую ночь и еще на одну, а потом еще… Я сбилась со счету, сколько ночей мы с ним провели, разговаривая обо всем на свете и засыпая лишь под утро. Мы обсуждали все. Начиная с книг и заканчивая нашими мечтами и взглядами на мир. Он многое рассказывал мне о своей стране, традициях и нравах, отчего мои чувства к Османскому царству воспылали только сильнее. Уже на третью ночь он выделил мне отдельную комнату, как своей фаворитке, и мне стало гораздо спокойнее жить. У меня было свое место, где я могла уединится.       Я помню тот день. Тогда я действительно искренне сказала, что готова исполнить любое его желание за этот подарок, ведь, по сути, от меня не было никакого толку, и эта комната и прочие подарки были излишеством, которое я совершенно не заслуживала. Он тогда в момент помрачнел и через силу выдавил из себя, что ему ничего не нужно. Я сначала не поняла, с чего он так обиделся, а потом пришло понимание, что я просто напросто унизила его, заставила чувствовать себя неудобно. Зная мои принципы, все выглядело так, будто он вынуждает меня отплатить ему чем-то в ответ. Ведь комнаты и подарки получают лишь те, кто сумели оказаться в его объятиях. Поняв свою ошибку, я больше не делала подобных попыток, так как не хотела огорчать шехзаде.       За все время что мы проводили вместе, Мустафа стал для меня… Другом?! Смешно! Как будто такое вообще возможно в нашем положении. Но как-то ведь должно было это все называться. Он, как и обещал, не выказывал никаких попыток привлечь мое внимание и держался исключительно на расстоянии. Единственное, что он позволял себе, это спать со мной в одной постели. Правда, каждое утро я уходила еще до того, как он просыпался. Оказалось, Мустафа любил долго поспать, что давало мне возможность уйти раньше, чем он откроет глаза. Мне почему-то казалось, что, увидев меня утром, с него спадет наваждение, из-за которого он до сих пор зовет меня к себе в покои, и моя жизнь снова станет такой, как раньше. Но в одно утро все изменилось…       Когда я проснулась, лучи весеннего солнца уже во всю освещали комнату. Блаженно зажмурившись, я слегка потянулась, радуясь новому наступившему дню и собралась было встать, когда поняла — что-то не так. Он обнимал меня во сне! Прежде такого еще не случалось. Он всегда засыпал на противоположном краю кровати и даже не думал о том, чтобы приблизится ко мне. Стараясь не поддаваться панике, я аккуратно взялась за его ладонь, чтобы сдвинуть ее и встать, но не тут-то было. — Попалась-таки, — провозгласил Мустафа, только сильнее обхватив меня. — Сколько я уже пытаюсь выловить тебя утром, и все просыпаю. Но, наконец, мне это удалось! — Мустафа, отпусти меня, сейчас же, — чуть ли не завопила я. — Ты мог просто сказать мне об этом! — Какая ты все-таки недотрога, — обиженно ответил шехзаде, но руки убрал. — Позавтракаешь со мной сегодня? — Если на то ваша воля, шехзаде, — я немного нервно улыбнулась, предварительно отодвинувшись на безопасное расстояние. Его поступок застал меня врасплох, а уж о том, что мне было приятно проснуться вот так в чьих-то объятиях, я предпочитала и не думать. Спустя некоторое время стражники принесли в покои завтрак, и мы с Мустафой уселись за стол, чтобы поесть. Сегодня на десерт была айва со взбитыми сливками. Мое любимое блюдо, от которого я просто с ума сходила, так что я с аппетитом набросилась на еду. — Шехзаде, — окликнула его я, когда он уже вышел из-за стола и пошел одеваться, чтобы отправится по своим ежедневным делам. — Да, Марианна, что такое? — немного устало ответил он. — Прочитайте мне что-нибудь из корана. Пожалуйста, — попросила я. Мне очень нравилось слушать разные отрывки из священной книги. Но, так как самой у меня еще не совсем хорошо выходило читать и понимать смысл всего написанного там, я стала просить Мустафу помогать мне с этим. — Как обычно, не можешь выйти из моих покоев, не услышав и строчки? — усмехнулся он, и потянулся за священной книгой. — Ну тогда слушай. Аллах — Тот, Кто создал небеса и землю и то, что между ними, за шесть дней, а затем вознесся на Трон. Нет для вас, помимо Него, ни покровителя, ни заступника. Неужели вы не помяните назидание? Он управляет делами с неба до земли, а затем они опять восходят к Нему в течение дня, который продолжается тысячу лет по тому, как вы считаете. Таков Ведающий сокровенное и явное, Могущественный, Милосердный, Который превосходно создал все, что сотворил, и начал создавать человека из глины, затем создал его потомство из капли презренной жидкости, затем придал ему соразмерный облик, вдохнул в него от Своего духа и даровал вам слух, зрение и сердца. Но как мала ваша благодарность! — слушая его, я полностью погрузилась в смысл сказанных слов. Слушать отрывки из корана доставляло мне большое удовольствие. Чем больше я слушала, тем больше видела в них истину, что все больше и больше приближало меня к принятию серьезного и важного решения.* — Мустафа, — тихо сказала я, когда он закончил. — Ты столькими подарками одарил меня, но я хочу попросить еще кое-что. Кроме тебя мне некого просить о такой милости. Да и не стала бы я, не будь моя просьба искренней. — Я слушаю тебя, Марианна, — Мустафа явно заинтересовался моей просьбой, поэтому отвлекся от процесса приведения себя в порядок и обратил на меня свое внимание. Я несмело подошла к нему поближе. — Шехзаде, я прошу вас, позвольте мне познать мир таким, какой он известен вам; я хочу судьбу свою отдать в руки всевышнего Аллаха, ибо любовь моя к нему столь же велика сколько к земле вашей. — Мусульманкой, значит, хочешь стать? — шехзаде прямо весь засиял от моей просьбы. — Да, шехзаде, — я покорно склонила голову перед ним в знак согласия. — Идем, — он взял меня за руку, и, подведя к горе подушек, усадил на них. — Ты уверена, что твое желание искренне? — Конечно. Я долго шла к этому решению и прошу вас об этой милости совершенно сознательно, — кивнула я. Шехзаде только улыбнулся и подал мне алый платок, расшитый золотыми нитями. — Вот, одень, и я тебе буду слова говорить, а ты повтори за мной да запомни, — в его глазах было столько радости, будто ему дар с небес преподнесли. — Свидетельствую, будучи абсолютно убежденным, что нет иного Бога кроме Аллаха. Я свидетельствую, будучи абсолютно убежденным, что Пророк Мухаммад Его раб и посланник, посланный к людям чтобы научить их истинной вере. — Я свидетельствую, будучи абсолютно убежденной, что нет иного Бога кроме Аллаха. Я свидетельствую, будучи абсолютно убежденной, что Пророк Мухаммад, Его раб и посланник, посланный к людям чтобы научить их истиной вере, — вторила ему я. — Запомни это, и пусть Всевышний будет мне свидетелем, теперь твое имя Севжихан. — Благодарю, Мустафа. Это очень много значит для меня, — тихо поблагодарила его я и улыбнулась. — Теперь тебе пора, так как меня ждут дела. Увидимся вечером, — попрощался Мустафа и ушел. Я тоже направилась назад в гарем, но по пути туда встретила Махидевран Султан. Она была необычайно весела, выглядела отдохнувшей и довольной. — Госпожа Махидевран, доброго вам утра, — я улыбнулась ей, положено кланяясь. — И тебе, Марианна. Зайди ко мне, — попросила она, и я последовала ее приказу. — Ты в последнее время все реже появляешься у меня. Честно, я даже скучать стала по тебе. Некому больше веселить меня, рассказывать интересные истории… — Простите, госпожа. Я обязательно постараюсь исправиться и больше уделять времени вам, — заверила ее я. На самом деле я и сама скучала по ней. Махидевран была самой лучшей госпожой, и прислуживать ей было одно удовольствие, так как она всегда относилась ко мне по-доброму, опекала и давала советы. Но в последнее время Мустафа стал занимать слишком много моего времени. — Я смотрю, ты прямо светишься. Что-то произошло? — поинтересовалась Махидевран. — Сегодня особенный день для меня. Я, наконец, приняла решение вручить свою судьбу в руки всевышнего Аллаха. Шехзаде был столь милостив, что помог мне и дал мне новое имя — Севжихан. — Как он тебя назвал?! — удивилась она. — Севжихан. — Я смотрю, мой сын очень увлекся тобой, — ее взгляд мгновенно стал серьезным, стоило ей заговорить о сыне. — Я надеюсь, ты понимаешь, что Мустафа наследник султана и мой любимый сын. Если только посмеешь причинить ему вред… — Госпожа, у меня и в мыслях не было, что вы, — тут же воскликнула я. — Я знаю, ты хорошая девушка, Севжихан, — говоря мое имя, она слегка запнулась, видимо, по привычке собираясь назвать меня Марианной, — и верно прислуживаешь мне уже много лет. Я просто предупреждаю тебя. — Конечно, госпожа. Я все понимаю. — Ну вот и замечательно. Можешь идти, — она кивнула мне на прощание, а я спешно поклонилась ей в ответ и направилась к себе в комнату.       Усевшись на кровать, я медленно, но верно начала осознавать, что все-таки со мной произошло. Наконец, я стала мусульманкой. Подарила свое сердце Аллаху. Раньше я и помыслить не могла о таком, но Господин Небесный не смог оставить мое сердце равнодушным. И если оно каждый раз трепещет, стоит только мне услышать слова молитвы, здесь и сомневаться не приходится. Но, несмотря на то, что мне дали новое имя, я все еще ощущала себя Марианной. Той наивной, юной мечтательницей, желающей отправится в далекие страны и покорять мир. Все еще это жило глубоко внутри меня.       Весть о том, что шехзаде дал мне новое имя, мгновенно распространилась по гарему. Уж не знаю, откуда узнали, но такое развитие событий было вполне очевидно. Это же гарем. Там все и всё знают. Айше, как прознала, несколько дней ходила, надувшись, и, как сова, следила за каждым моим шагом. Ни одного утра я не провела, чтобы не чувствовать на себе ее ревнивый взгляд. Но я не воспринимала Айше всерьез. В конце концов, в гареме такой порядок вещей был нормой. Стоило какой-то девушке оказаться фавориткой, как ей непременно начинали завидовать, сплетни распускать. Хотя, если новая госпожа сильной характером оказывалась, к ней сложно было придраться, но ко мне это не относилось. Девушки еще давно надо мной подшучивать любили, а теперь все только усугубилось. Но я никогда не боялась их глупых угроз, знала, что они ни на что не решатся, да и постоять я за себя могла. Знали бы они, что на самом деле их волнения беспочвенны…       Но, как оказалось, моя беспечность и неосмотрительность в итоге подвели меня. Несколькими днями позже я пошла вечером в хамам. Как обычно, вымыться и привести себя в порядок перед встречей с шехзаде. Пусть мы с ним только беседы вели да гуляли, но это же не повод неопрятной ходить. Вообще, хамам это дивная вещь! У меня на родине таких не было, и по началу мне было сложно привыкнуть мыться таким образом, но потом я прониклась всей прелестью этого изобретения. Запах ароматных масел, мыла, пар и согревающая кожу вода. Особенно в зимние вечера и жаркие летние дни хамам был просто спасением.       Я уже заканчивала мыться, оставалось только натереть кожу, чтобы она была шелковистой и приятно пахла, когда услышала аккуратные, приглушенные шаги. Сначала мне подумалось, что за шумом воды мне только показалось, но нет. Я стояла спиной к дверям, но просто чувствовала, как ко мне кто-то медленно приближался. Глубоко вздохнув, я обернулась, гадая, кто же мог пожаловать в хамам посреди вечера, при том, что, будь это любая девушка, желающая помыться, вела бы себя по-другому. К моему удивлению, на меня смотрели полные ярости и при этом совершенно пустые, будто не осознающие своих деяний, глаза Айше. — Айше, ты чего тут забыла? — удивленно поинтересовалась я. — А то ты не знаешь, Марианна?! Ах да, прости, ты же у нас теперь Севжихан, любовь господина, — тон Айше был издевательский и насмешливый, но в нем присутствовала и непроглядная тоска. — Может, прикажешь тебя еще Севжихан Султан называть? — О чем ты говоришь, Айше? Ты, видимо, совсем обезумела, — отмахнулась я, закутываясь в полотенце. — Это ты верно подметила, я обезумела от боли и ревности, что разрывают мою душу. Мой шехзаде лишь мой, и я подарю ему еще и не одного ребенка, в отличие от тебя, — рявкнула Айше. Я и глазом моргнуть не успела, как она выхватила из-за пояса нож и кинулась на меня. Слава Аллаху, у меня была отменная реакция, и такая ситуация для меня не в первой. Я быстро схватила ее за руку, и, вытащив нож из ладони, оттолкнула от себя, отчего та подскользнулась на мокром полу и упала, ударившись головой о твердый кафель, и потеряла сознание. — Аллах всемогущий, — воскликнула я, глядя на бессознательную Айше. — Этого мне еще не хватало. Фидан Калфа! Фидан Калфа! — Ты чего кричишь, Севжихан? — спросила Фидан, как только увидела меня, выбежавшую из хамама в одном полотенце, но, стоило ей заметить в моих руках нож, она в ужасе вскрикнула, — Аллах, помоги, что это такое?! — Там Айше, она на меня напасть хотела, а я ее оттолкнула, и она головой о кафель ударилась. Сейчас без сознания, — обеспокоенно сказала я. Что бы там ни было, но Айше я зла не желала, как и другим девушкам. Пусть я с ними не дружила, но смерти их хотеть - это уж слишком. — Стража, быстрее! — позвала Фидан, и они все кинулись в баню. Через мгновение они вышли, неся бессознательную Айше на руках. Вокруг тут же поднялся гомон, девушки охали и кричали, лекарша прибежала и стала хлопотать над Айше, а я все так же стояла рядом с ножом в руках и молилась о том, чтобы с девушкой все было в порядке. — Дорогу, — крикнул стражник, и в гарем зашла Махидевран Султан. Видимо, услышала шум, что поднялся, да и как тут не услышишь… — Что происходит? — спокойно поинтересовалась она. — Что за шум вы подняли? — Госпожа, у нас нападение произошло. Правда, сложно сказать пока, кто виноват, — поклонившись, ответила Фидан Калфа. — Как это сложно?! Немедленно объясни, — потребовала госпожа. — Дело в том, что несколько минут назад из хамама Севжихан выбежала с ножом в руках и сказала, что Айше на нее напасть хотела, да вот только кинжал в руках был у Севжихан, а без сознания в хамаме лежала сама Айше! — Фидан Калфа, да как ты можешь, — воскликнула я, заметив поражённый взгляд моей госпожи. Мне стало стыдно от одного даже ее предположения о моей причастности к нападению. — Моей вины нет, я не вру! — Госпожа, девушка очнулась, — тем временем сказала лекарша, и все тут-же кинулись к Айше, а я облегченно выдохнула. Айше жива, и слава Аллаху. -Тише, не суетитесь вы, пигалицы, дорогу Махидевран Султан, — прикрикнула на них Фидан, и все умолкли. — Айше, что с тобой произошло? Расскажи нам, — спросила Махидевран. Я тоже протиснулась через толпу и встала рядом с Фидан, чтобы слышать, что скажет Айше. Заметив меня с этим злосчастным ножом, глаза Айше опасно сузились, а потом она печально вздохнула. — Моя госпожа, это все она. Она виновата. Она напала на меня, я едва не умерла! — Что?! Ты в своем уме, Айше?! Аллах свидетель, ты врешь, — пораженно прошептала я. Да как она смела врать?! Я могла бы ей горло перерезать или лежать оставить без сознания, а она еще и на меня вину посмела свалить. — Дорогу, Шехзаде Мустафа Хазрет Лери, — объявил стражник, и все голоса, как один стихли. Мустафа уверенным шагом прошествовал в гарем, и, оглядевшись, подошел к нам. Я рискнула взглянуть на него, так как мне было важно знать, о чем он думает. Не хотелось, чтобы он верил в мою причастность к этому происшествию. Наши глаза встретились, но в них не было ни гнева, ни доброты, лишь холодная сосредоточенность. Хотя, в них все же промелькнуло что-то похожее на заинтересованность, когда его взгляд прошелся по моей фигуре, замотанной в одно лишь полотенце. — Мама, могу я узнать, что произошло в моем гареме, что стоит такой переполох? — Мустафа, дело в том, что мы сами еще пока не знаем, но, похоже, Севжихан-хатун напала на Айше, когда та мылась в хамаме и едва не убила ее, — обеспокоенно следя за реакцией сына, пояснила Махидевран. — Что?! Вы хотите сказать, что в моем гареме девушки могут вот так просто достать кинжал? Так вы следите за безопасностью здесь, мама? Айше - мать моей дочери, а Севжихан - фаворитка, и вы допускаете такое?! — яростно вскричал шехзаде и посмотрел на меня. В его взгляде смешалось множество эмоций: негодование, возмущение и, самое главное, нежелание верить в то, что все это правда. Я же смело взглянула ему в глаза. Я не боялась ни его, ни кого-то другого. Как я уже говорила раньше, мне не жаль принять от него смерть, просто мне не хотелось, чтобы обману позволили восторжествовать. Не в обман должен верить сын повелителя мира, а правду искать, какой бы она ни была. — Севжихан, что ты скажешь в свое оправдание? — Я уже все сказала госпоже, шехзаде, но повторю еще раз. Моей вины здесь нет, и вам в первую очередь это должно быть известно. Айше напала на меня, когда я мылась, и, лишь по чистой случайности, мне удалось избежать смерти. Я толкнула ее, и она поскользнулась на мокром полу, вот и потеряла сознание, ударившись о кафель. — Как же?! Нападали на нее, а пострадала Айше, — послышался шепот среди девушек. — Тихо, — прикрикнул на них Мустафа. — А ты, Айше?! Что ты скажешь? — Мой шехзаде, я не виновата, поверьте мне. Я пошла в хамам, чтобы вымыться, а там эта сидит. Начала издеваться надо мной, мол, зачем тебе в порядок себя приводить, если все ночи шехзаде со мной проводит. Сказала, что не взгляните вы на меня больше никогда, угрожать мне начала. Там на блюде с фруктами нож лежал. Она его схватила и набросилась на меня, а дальше я упала и ничего уже не помню, — страдальчески вздохнула Айше. — Клянусь любовью нашей, шехзаде. — Какое-то мгновение Мустафа молчал, а я беспокойно сверлила его глазами, словно от его решения зависела моя жизнь. Хотя, по сути, так оно и было. — Как высоко, однако, ты ценишь те чувства, что назвала любовью, если посмела мне соврать, — тихо сказал Мустафа, но даже этот тихий голос услышали все. — Пусть лекари еще раз осмотрят тебя, и, как только ты придешь в себя, тебя немедленно отправят в старый дворец. Больше ты здесь не появишься. Севжихан, приведи себя в порядок, и я жду тебя в своих покоях, — на этом он развернулся и направился к выходу. — Мустафа, — воскликнула Махидевран. — Как ты можешь так скоропостижно принимать решения?! Я понимаю, что ты влюб… — Мама, — перебил ее он. — Я ослышался, или вы сомневаетесь в моей справедливости?! Я выслушал обеих и вынес решение. Для меня очевидно, что Севжихан говорит правду. Если вас так волнует, почему я вынес такое решение, завтра я вам все расскажу, а теперь наведите здесь порядок и проследите, чтобы мой приказ был выполнен. — О Аллах, госпожа, хоть вы послушайте меня, ну не виновата я, — взмолилась Айше, едва не падая на колени, а я тем временем поспешила уйти подальше от всего этого сумасшествия. На душе сразу стало спокойно. Мустафа поверил мне… Быстро переодевшись и причесав волосы, я направилась к нему в покои, как он и велел. — Севжихан, куда ты идешь? — по дороге меня поймала госпожа Махидевран, и я снова не смогла справиться с эмоциями и стыдливо опустила голову вниз. Неужели я была такой плохой служанкой, что она смогла допустить мысль, что я могла предать ее и шехзаде. — В покои шехзаде, госпожа. — Мой сын обещал мне объяснить почему он так уверен в твоей невиновности, и, я надеюсь, что его объяснения будут достойными. Я предупреждала тебя, что я буду смотреть за тобой, и, если только ты посмеешь что-то сделать моему сыну… — Моя госпожа, Аллах свидетель, я столько лет терпела, как девушки издевались надо мной и руки не подняла на них. Неужели вы думаете, что меня волнует эта борьба за власть в гареме, что меня волнует ревность или зависть?! Я столько лет служила вам, и вы все еще думаете, я могла поднять руку на Айше?! Стала бы я звать на помощь? Оставила бы я ее в живых, если бы хотела убить? — Хватит. Я уже сказала, я выслушаю сына, а там видно будет, — гордо ответила Махидевран и удалилась.       Печально вздохнув, я продолжила свой путь в покои. Такое отношение госпожи очень опечалило меня, ведь она мне была очень дорога, и я любила ее. Зайдя в комнату, я не обнаружила Мустафу там, и решила подождать его. Возможно, он находился в какой-то из других комнат, но ходить по покоям одной мне было не позволено, поэтому я вышла на балкон, чтобы подышать воздухом. На небе светила луна, такая красивая, каких у нас на севере не бывает. Конечно, луна везде одна, но все же здесь она приобретала какое-то свое очарование. И небо здесь такое, что конца и края ему не видно, и усыпано звездами. Увлекшись рассматриванием звездного неба, я не сразу услышала за спиной шаги шехзаде. — Севжихан, я тебя потерял. Думал, ты все еще в гареме, — он слегка улыбнулся и встал рядом со мной, опершись о края балкона. — До сих пор в голове не укладывается, что кто-то посмел напасть на тебя. — Шехзаде, ни к чему беспокоиться. Я в целости и сохранности, во многом благодаря вам, — слегка улыбнулась я. — Скажи мне, Мустафа, почему ты решил, что я невиновна? Все были уверены, что виновата именно я. — Знаешь, сначала я и сам на мгновение подумал так, но потом, когда услышал слова Айше, мысленно упрекнул себя, что я даже мысль такую допустил, что подумал о тебе плохо. Ты бы никогда не стала похвалятся тем, что проводишь со мной ночи, а уж угрожать кому-то из-за этого тем более, — пояснил он, слегка хмурясь. Я ничего не ответила на его слова, лишь легко улыбнулась, и продолжила разглядывать небо. — Как прекрасна ночь, особенно здесь, в самом центре мира. Смотришь, и все вокруг затопляет свет вечности. Глаз не оторвать, — мечтательно вздохнула я. — Я тоже люблю ночь. В ней есть свое очарование, и кажется что любая мечта может сбыться, — согласился он. — У меня на Родине я часто оставалась летними ночами с братьями в лесу. Мы часами могли рассматривать звездное небо, находя созвездия и придумывая свои собственные. Казалось, каждая звезда рассказывает свою историю, — я невольно улыбнулась от пришедших на ум воспоминаний. Сейчас это казалось таким эфемерным, будто и не случалось никогда. — Это было так давно. Сейчас уже и не испытать такое. — Почему же? Если хочешь, то можно отправиться на прогулку в лес в одном из имений, поставить шатер и хоть всю ночь наблюдать звездное небо. Никто не запрещает этого, если ты пойдешь со мной, — предложил Мустафа. — Правда можно? — мгновенно воодушевилась я. — Конечно. Только у меня будет меньше дел, так сразу и поедем, — подтвердил Мустафа. Мое настроение тут же заметно улучшилось. Конечно, я могла гулять в саду, сопровождая госпожу Махидевран, а иногда и шехзаде, но, все равно, это нельзя сравнить с ночевкой в шатре прямо на природе. Я снова задумалась, внутренне предвкушая поездку, и не заметила, что Мустафа вдруг стал очень серьезным и задумчивым. — Мустафа, что-то не так? — обеспокоенно спросила я, заметив такое резкое изменение в настроении шехзаде. — Да… — немного отстранено ответил он, закрыв лицо руками, будто бы он сильно устал. — Ну я же вижу, не так что-то, — я подошла поближе к нему, и, коснувшись его плеча, попыталась заглянуть ему в глаза. — Не обращай внимания. Просто не могу никак выкинуть из головы сегодняшнее событие. Столько времени наблюдал за тем, как в гареме отца были скандалы и убийства, что пообещал себе: такого никогда не допущу. И тут, случилось, да и еще с кем?! С самым главным моим цветком, — казалась ему даже говорить об этом было больно. — Успокойтесь, я же не пострадала ни капли. Жива, здорова. Ваши переживания беспочвенны, — не понимая, с чего вдруг он так уцепился за этот случай, попыталась успокоить его я. — Ты не понимаешь, что такое, когда от твоего решения зависит, лишат ли человека жизни или помилуют, и, самое главное, справедливое ли это было решение… Это не описать, не объяснить. Я как подумаю, что с тобой могло что-то случиться, что Айше могла навредить тебе… — он не закончил фразу, но то, что произошло дальше, заставило меня замереть на месте, едва ли не лишившись дара речи.       Он подошел ко мне со спины и порывисто обнял, уткнувшись лицом в мои волосы. Я застыла, как вкопанная, и не знала, как реагировать на такое поведение. Все внутри меня вопило от страха и паники. Он столько времени и пальцем меня не касался, даже вида не подавал, что у него были подобные желания, и тут вдруг… Это было так неожиданно, что все внутри меня не знало, как реагировать. С одной стороны, не скрою: эта скромная и нежная ласка была приятна мне, но в тоже время внутри меня все болезненно сжималась от страха. И этот страх был разным. Если бы захотела, не смогла бы выразить в словах от переизбытка эмоций.       Едва ощутимый поцелуй в районе шеи привел меня в чувство, и я решительно выбралась из рук шехзаде так неожиданно, что он даже не попытался меня удержать. А я выбежала из покоев, так и не спросив позволения уйти, не объяснив ничего, не взглянув напоследок… Но он ведь и так все понял. Уже лежа в своей кровати, я никак не могла уснуть. Все смотрела на звезды и думала о том, что, возможно, теперь он меня больше никогда не позовет к себе, больше я не услышу, как он читает мне Коран, больше мы не будем взахлеб спорить о книгах, больше не будем рассматривать звезды в небе, больше не увижу его улыбку… Никогда.