Шехзаде - Султан

      На следующее утро я проснулась позже обычного. Раздосадованная этим, я поспешила одеться и привести себя в порядок. Диво-то какое! Я терпеть не могла вставать поздно! Мне казалось тогда весь день в пустую потрачен, да и не получалось у меня долго спать. А тут такое!       Как раз в тот момент, когда мне удалось застегнуть на себе корсет платья, в комнату постучали и вошла Федан. — Доброе утро, Севжихан. Ты чего это все утро в комнате сидишь? Посмотрите на нее, никак только сейчас встала, — воскликнула Федан, рассматривая меня с ног до головы. — И тебе доброе утро. А если и так, то что?! Мне уже и поспать нельзя?! — возмутилась я. — Вам в гареме лишь бы за всем следить, да нос свой в каждое дело совать! — Это моя работа, Севжихан! Все и про всех знать, чтобы при случае доложить госпоже. Кстати она желает тебя видеть. Прямо сейчас, — ответила калфа. — Так что-же ты сразу не сказала?! Беседы со мной ведешь всякие, — встрепенулась я, и подхватив подол платья, поспешила к покоям госпожи. Вдруг вспомнились вчерашние события, и я невольно замедлила шаг. А ведь она может позвала меня чтобы сообщить о том, что Мустафа решил меня из дворца отослать. Печальный конец для моей истории… — Доложи госпоже, что я пришла, — попросила я стражника, и встала подле двери. Ответ не заставил себя ждать, и меня впустили в покои. Махидевран сидела на диване и ела клубнику. Лицо ее было задумчиво и даже немного печально. — Светлого вам утра, госпожа моя. Вы хотели меня видеть? — И тебе, Севжихан. Проходи, садись, — она указала мне на место рядом с собой, и я незамедлительно повиновалась. — Сегодня утром приходил мой сын и рассказал мне все. Мне даже обидно стало за то что усомнилась в твоей преданности мне и моему сыну, но меня слишком беспокоит другой вопрос, пред которым это чувство меркнет. Ваши с Мустафой отношения. Ты получаешь все привилегии фавориток, занимаешь все его время, что он не уделяет внимание другим девушкам, и я была бы не против, но дело в том что он и пальцем тебя не коснулся, следовательно наследников ты ему подарить не можешь, и что больше всего меня ошеломило, ты не позволяешь ему к тебе прикасаться. Ты кем себя возомнила, что можешь указывать шехзаде?! — Госпожа, простите меня, — я мгновенно вскочила с места и упала перед ней на колени, — я люблю вас, и преданна вам всем сердцем, и вашему сыну тоже. И если вы говорите, что шехзаде все объяснил вам, значит и причина моего отказа ему вам известна. И как женщина вы должны понять меня. А ваш сын благородный, у него чистое сердце, и я безмерно благодарна ему, — со слезами на глазах прошептала я. Махидевран какое-то время молчала, а я не смела поднять на нее свои заплаканные глаза. — Как женщина я понимаю тебя, но ни как Валиде своего сына. Здесь гарем и все в нем должно быть согласно установленным правилам. Моему сыну нужны наследники, тем более после ужасных событий, что произошли с моими внуками, — Махидевран печально вздохнула, прикрыв глаза. Ей тяжело было об этом вспоминать. Да и кому легко будет. — После всего что я узнала, мне следовало бы отослать тебя в старый дворец и не вспоминать больше, но дело в том, что мой сын влюблен в тебя. Нет даже не так, он любит тебя. Поэтому я не сделаю этого сейчас, не причиню ему такою боль, и даю тебе выбор. Либо ты следуешь всем обычаям, делишь ложе с моим сыном и рожаешь ему наследников, либо я отошлю тебя, потому что я не хочу чтобы мой сын мучился. Да, ему будет тяжело по началу, но это лучше чем видеть свою любовь на расстоянии вытянутой руки и не иметь возможности прикоснуться. Я столько в своей жизни страдала из-за любви и не позволю Мустафе испытать тоже самое. Он и так уже достаточно настрадался в своей жизни. — Моя госпожа, я… —, но не успела я закончить, как в покои зашел стражник. — Махидевран Султан, прошу прощения, но Севжихан Хатун желает видеть шехзаде. — Хорошо. Севжихан иди, мы позже вернемся к нашему разговору, когда ты примешь окончательное решение, — устало сказала Махидевран, и махнула рукой в сторону выхода, позволяя мне уйти. — Как вам будет угодно, госпожа, — я поклонилась ей на прощание, и направилась в покои к Мустафе, теряясь в сомнениях и думая о словах Махидевран. А еще меня удивило то, что Мустафа по видимому не рассказал ей о произошедшем вчера вечером, ведь будь это так, Махидевран Султан не стала бы так церемониться.       Мустафа был в своих покоях и изучал какие-то документы. — Шехзаде, доброго вам дня, с вашего позволения, я бы хотела… — А, Севжихан, вот и ты, проходи, — он не дал мне договорить, и поприветствовал, широко улыбаясь. Только было в этой улыбке что-то такое не свойственное ему. Искусственное. — Сегодня мы с тобой отправимся на прогулку, как я и обещал. Повезу тебя смотреть на звезды. — Как, уже сегодня? — ахнула я. Подумать не могла, что он так быстро все организует. — Да. Так что иди одевайся. В соседней комнате уже приготовлено все для прогулки. — Благодарю вас, шехзаде. Только вот я хотела бы… — я попыталась вновь привлечь его внимание и извиниться за вчерашнее, но он вновь не дал договорить, красноречиво взглянув на меня. — Я кажется сказал тебе. Иди одевайся, — со стальными нотками в голосе сказал он, и я поспешила выйти за двери. Разочарованно вздохнув, я собралась было одеваться, но увидев приготовленные мне вещи так и замерла на месте. Это были красивые высокие сапоги из черной кожи и фиолетовое платье, которое в пору назвать костюмом, потому что под юбкой с широкими разрезами были штаны. Идеальная вещь для поездки верхом или простой прогулки совмещала в себе и удобство и женственность. Аллах, как давно я не носила штаны, к которым так привыкла с детства, и вот наконец.       Я готова была расцеловать Мустафу от накатившей радости. Быстро одев на себя всю подаренную одежду, я невольно залюбовалась собой в зеркало. Ярко фиолетовый цвет невероятно шел мне. — Шехзаде, я вам безмерно благодарна за такой подарок, — поблагодарила его я, как только вернулась. — И этот цвет просто прекрасен. — Это цвет правящей династии. Только самые богатые люди могут позволить себе такой. Носи на здоровье. Я рад что тебе нравиться. Мне почему-то подумалось так тебе будет удобнее, — Мустафа улыбнулся уже немного мягче, и подал мне руку.       На прогулку мы отправились в лес. Он находился совсем недалеко от дворца в Амасье. Мустафа часто отправлялся туда на охоту и, пешие и конные прогулки. Первую часть пути мы также проделали на лошадях. Сначала шехзаде хотел усадить меня в карету, но я уговорила его разрешить мне поехать верхом. Доехав то места назначения — небольшой лесной поляны, где стоял шатер, мы спешились и отравились на прогулку. Нас сопровождали глава охраны шехзаде — Атмаджа и еще несколько стражников.       В лесу было очень мирно, пахло свежестью, пели птицы. Первый раз за последнее время я почувствовала себя такой свободной. Можно было выкинуть из головы все проблемы в гареме, шумных девушек, извечные дела, и просто непринужденно вести беседы с шехзаде. Хотя, это было весьма проблематично. Как бы не старалась, я чувствовала, что Мустафа в своих мыслях и словах был далек от меня. Я не могла сказать что он стал вдруг холоден, но и тепла исходившего от него всегда я тоже не чувствовала. В глубине души я понимала почему так, и в который раз попыталась извиниться перед ним. — Шехзаде что с вами сегодня?! Вас беспокоит что-то. Вы улыбаетесь даже иначе. В глаза не смотрите. Я знаю, я сама тому виной и я бы хотела… — он прервал меня одним лишь взглядом. Резко повернувшись, он взглянул мне прямо в глаза, да вот только так, что ни единой эмоции его, ни единой мысли не прочтешь. Глубоко вздохнув, я резко развернулась, кажется позволив себе недовольно фыркнуть. Меня начало раздражать то, что он даже не хочет дослушать меня! — Шехзаде, — за нашими спинами послышался стук копыт. — Простите за беспокойство, но у меня к вам неотложное дело. — Ташлыджалы?! Что могло случиться, что ты отрываешь меня от прогулки? — нахмурился Мустафа и подошел к своему верному помощнику. Ташлыдажалы как и Атмаджа, всегда находились рядом с шехзаде и были его самыми доверенными людьми. Я какое-то время наблюдала как они что-то обсуждают между собой, а Ташлыджалы при этом постоянно указывал в привезенный им пергамент. И тогда у меня появилась идея.       Улучив момент, когда все стражники отвлеклись и не смотрели в мою сторону, я шмыгнула в близлежащие кусты. Сначала я подумала что стоило бы залезть на дерево, но потом поняла что в ярко фиолетовом костюме я буду там как экзотическая птица сидеть, да и если спрыгну вниз к шехзаде, можно упасть вдвоем так, что еще и руки переломаем. Поэтому я предпочла все же отсидеться в кустах. Вскоре Ташлыджалы, получив какие-то указания, ускакал, а Мустафа тем временем вернулся на место где я ждала его. Точнее должна была ждать. — Севжихан? — немного растерянно позвал он. — Севжихан! — Я же тем временем хитро посмеиваясь, сидела в кустах и ждала подходящего момента, чтобы раскрыть себя. — Как вы могли не заметить куда она исчезла?! Атмаджа! Без твоего ведома не должна и муха пролететь, а в метре от тебя девушка пропала! Вы все, идите обыщите ту часть что в стороне шатра, а я здесь посмотрю, — прикрикнул он на стражу, и те поспешили на поиски, попутно принося свои извинения за неосмотрительность. — СЕВЖИХАН! — уже громче позвал он, и подошел совсем близко к тем кустам где я пряталась. Я будто и ждала этого момента, выпрыгнула из-за них, ухватившись руками за его шею, а ногами за пояс. — Сдавайтесь, шехзаде. Вы застигнуты врасплох, — хитро сказала я. — Севжихан?! Ты чего творишь? — он от неожиданности даже руки вверх поднял, будто-бы сдаваться собрался. — Вы не хотели выслушать меня по хорошему, шехзаде, и я решила прибегнуть к более продуктивному методу. Да простит меня Аллах, — рассмеялась я. — Теперь послушайте меня. Я прекрасно понимаю причину вашего беспокойства, и искренне хочу попросить у вас прощение за свое поведение. — Если кому и нужно просить прощение, так это мне. Я обещал что не трону тебя, но не сдержался, — его лицо стало очень серьезным и немного печальным. — Шехзаде, вы не должны этого делать. Тем более у меня, вашей рабыни, — я прошептала ему на ухо, прижимаясь к его спине еще сильнее. Знаю, что не стоило пользоваться такими приемами, но мне правда хотелось чтобы он простил меня. — Мне грустно, что я больше не вижу вашей искренней улыбки, света ваших глаз. Скажите мне что прощаете… — В этот момент его терпение лопнуло, и он стащил меня со своей спины, и ухватив за плечи, взглянул прямо в глаза. — Хорошо, я прощаю, — он легко улыбнулся и отпустил меня. — Слава Аллаху, — воскликнула я, и по-детски хлопнула в ладоши, отчего Мустафа наконец искренне рассмеялся. Вдруг боковым зрением я уловила силуэт человека, что был за спиной шехзаде. На мгновение я подумала что это Атмаджа наблюдает за нами из-далека, но потом поняла, что он со стражей совсем в другой стороне… И тогда показалось что время замедлило свой ход, и я едва успела повалить Мустафу на землю, прежде чем рядом с нами пролетела стрела и вонзилась в землю несколькими метрами дальше. Мое сердце пропустило удар. — ШЕХЗАДЕ! — на поляну как по команде влетела вся стража во главе с Атмаджой. — Шайтан меня забери, — ошарашенно прошептала я, встретившись глазами с лучником, что только что чуть не убил шехзаде. — Там в кустах, Атмаджа! — воскликнула я, все еще загораживая собой пораженного Мустафу. Атмаджа же кинулся вдогонку за лучником. Аллах ему в помощь!       На поляне поднялся жуткий переполох. Мустафа вскочил на ноги и начал отчитывать стражников. А до меня наконец дошел весь смысл произошедшей ситуации, и то что теперь не отвертеться от объяснений, и что я чуть не лишилась самого близкого мне человека. На меня мгновенно накатила жуткая усталость, да и выглядела я паршиво. Всю новую одежку в грязи запачкала, да и кровь кое-где пятнами так и бросалась в глаза. Я смущенно топталась в стороне не смея приблизится к разъяренному словно лев Мустафе. — Севжихан, — он наконец взглянул на меня. В его глазах читались одновременно гнев и облегчение. — Мы сейчас же возвращаемся во дворец! Нужно во всем разобраться, а прогулку отложим, — скомандовал он. У меня даже не возникло желания противиться. После всего произошедшего, даже звездное небо не заменит мне спокойствия за стенами дворца.       Дома паники меньше не стало. Атмаджа потащил стрелка в темницу, видимо пытать, а Ташлыджалы в ужасе в город умчался. Махидевран Султан же вообще как узнала побледнела вся. Глаза страхом наполнились, едва сознание не потеряла. — Как это произошло? — едва на ногах стоя, спросила она, в ужасе разглядывая как Мустафу, так и меня. — Мама, не волнуйтесь, я жив, а значит не зачем попусту сокрушаться. Нападавшего поймали и скоро все выяснят. — Слава Аллаху, он уберег твою жизнь и лучник промахнулся, — облегченно выдохнула Махидевран. — Слава Аллаху, он послал мне Севжихан, которая смогла защитить меня. Если бы не она, я был бы наверняка мертв, — ответил ей Мустафа, при этом голос его был холоден и сосредоточен. — Как? Я что-то не совсем понимаю… — Мама, я вас прошу, позвольте нам немного отдохнуть, прийти в себя. И мне нужно с Севжихан переговорить, а потом я все объясню вам, — шехзаде устало нахмурился, всем видом показывая ей что не желает разговаривать, и направился в свои покои, веля и мне идти с ним. Коридоры дворца напоминали улей. Стражники бегали туда-сюда, постоянно переговариваясь, девушки из гарема в ужасе охали, то и дело поглядывая на нас с Мустафой, что мне оставалось только удивляться тому, как быстро разносятся по дворцу новости. Оказавшись в своих покоях, Мустафа уселся-ка край постели, и велел мне сесть рядом. Он все еще был очень напряжен, даже через-чур, что не могло не беспокоить. Мгновение и наши взгляды встретились, и я невольно вздрогнула от той непоколебимой решимости что отражалась в них. — Надеюсь ты понимаешь что тебе теперь не избежать объяснений, — сказал он. — Но я не понимаю что вы хотите… — Правды, Севджихан, — перебил Мустафа. — Всего несколько часов назад ты спасла меня от смерти и не говори мне что это была случайность. Не поверю! — Шехзаде… — я прекрасно понимала что рано или поздно все откроется, и теперь я никак не могла найтись со словами. — Я сказал говори, — он повысил голос, что я даже зажмурилась. Первый раз я слышала как он перешел на крик. — Мне нужно знать все. Кто ты, откуда, из какой семьи, как сюда попала! — Как вам будет угодно, — прошептала я. — Я вам все расскажу, только видит Аллах, я вам никогда не врала, и то, что вы подозреваете меня в чем-то огорчает меня. А я вижу в ваших глазах что это так… Как я вам прежде говорила, я из Польского княжества, только жила я на самом деле при дворе. Мой отец главнокомандующий армии и верный слуга своего князя, а я была его любимой дочерью, но по мнению матери самым нерадивым ребенком и никудышной леди. Платья не носила, на балы не ходила, с девушками не сплетничала… Но меня это не волновало, я жила другим. Часами могла читать книги и гулять в лесу, наблюдать за природой и мечтать о путешествиях. Отец был такой-же романтик как и я. Мы с ним ездили по миру, а еще я мечтала что однажды, когда вырасту, смогу отправиться вместе с отцом и братьями на войну. Конечно мне такого никто позволить не мог, но зато я страстно любила охоту, а отец потакал мне в этом. Отсюда и моя внимательность и хорошая реакция. Да еще и с оружием меня немного научили обращаться отец и братья, зная как просто я нахожу приключения на свою голову, — я невольно улыбнулась, вспоминая о тех счастливых временах. — Почему же ты тогда сразу не сказала все как есть? — нахмурился Мустафа. — Я не знаю… За родителей боялась, наверное. Понимаете, мы когда решили в Стамбул поехать, князь отцу сказал, что препятствовать поездке не будет, но если что случиться, помогать он нам не станет. Отец конечно согласился, ведь я его так умоляла поехать сюда, да и сам он давно мечтал Стамбул увидеть. По началу все прекрасно было, правда папа все ворчал что я частенько сбегаю одна гулять, мол беду накличу, но я не слушала и вот… Решила пойти в лес погулять одна и разбойникам каким-то попалась. Аллах, как я тогда зла была, а еще поверить не могла, что все случилось именно так. Я почему-то была уверена, что здесь со мной ничего не случиться… Меня сначала на рынок отвезли, а потом и в гарем. А когда спрашивать стали откуда я и кто, я соврала что дочь простого помещика, так как боялась за отца. Он бы стал просить князя о помощи, а тот ясно дал понять - помощи не ждать. Разгневался бы еще. Я думала смогу как-то по-другому добраться до отца, передать весточку, но так и не смогла... Это все что я могу рассказать вам, шехзаде.       Выслушав мой рассказ, он какое-то время молчал, спрятав лицо в ладонях, видимо обдумывая мои слова, а я места себе не находила, гадая чем же он так озадачен. В моей истории не было ничего предосудительного, и подозревать меня в чем-либо тоже было глупо… Если бы меня послали навредить ему или втереться в доверие, я бы вела себя иначе еще с первых дней в гареме. — Я теперь тебе жизнью обязан, — наконец сказал Мустафа, посмотрев на меня. Он вначале было протянул руку, хотел прикоснуться, но потом резко отдернул ее, будто опомнился, отчего в сердце болезненно кольнуло. Все же не нужно мне было отталкивать его тогда. Разве стоило мне ставить свою гордость на одну ступень с шехзаде и тем, что он сделал для меня?! — Проси у меня что пожелаешь. — Шехзаде, вы же знаете, мне ничего не надо, — немного печально ответила я. — Разве что в хамам хочу сходить, а то вся измаралась. — Услышав мои последние слова, Мустафа засмеялся. — Конечно, ты можешь. Иди, — казалось бы он на глазах повеселел, но все равно его глубокую грусть даже это не могло скрыть. Поклонившись, я удалилась к себе в покои, чтобы снять испачканную одежду, и взять банные принадлежности. Печально, что совершенно новый костюм был так быстро испорчен. Оставалось надеяться что его удастся привести в порядок.       Стоило мне зайти в баню, как меня окутал пар, заставляя моментально расслабиться. За мной увязались три служанки, но я отослала их. Не любила я все эти церемонии. В конце концов я не калека и сама помыться в состоянии, да и поход в хамам был для меня своеобразным ритуалом, который я предпочитала совершать в одиночку. Распустив волосы, я уже было потянулась к полотенцу, чтобы снять его, как услышала шаги. Я едва на месте не подпрыгнула. После того раза как Айше Хатун попыталась убить меня, я стала настороженнее относиться к тому, что происходит вокруг меня. Я резко обернулась, прижавшись спиной к стенке, и стала вглядываться в густой пар, пытаясь рассмотреть пришедшего. — Шехзаде? — удивленно прошептала я, когда в среди клубов пара появился Мустафа. Он был в одном полотенце, обмотанном вокруг бедер, его грудь вздымалась от прерывистого дыхания, а глаза, которые еще мгновение назад были тронуты печалью, смотрели на меня так, словно уйди я сейчас, весь мир для него обрушился бы. — Севжихан, — так же шепотом ответил шехзаде, и в одно мгновение оказался рядом. Его руки обхватили мою талию, еще крепче прижимая меня к стене, и я смогла ощутить как его дыхание опаляет мои щеки. — Мустафа, что-же ты делаешь? — ошарашенно спросила я, непроизвольно обнимая его за шею. — Да простит меня Аллах, но не могу я больше. Не могу смотреть, но не иметь возможности коснуться, говорить, но не иметь возможности сказать как ты нужна мне, умирать каждый день, но с рассветом воскрешаться снова, чтобы пережить это вновь и не иметь возможности сказать, как ты покорила мое сердце, — прерывисто ответил он, впиваясь в мою шею поцелуем. И в этот момент я поняла, что если сейчас я оттолкну его, то тогда все кончиться. Больше уже ничего не будет как прежде… — Мустафа, — я слегка отстранила его от себя чтобы заглянуть в глаза. — Не разрывай мне сердце, Севжихан. Не отталкивай. Ты только посмотри, я, шехзаде, сын повелителя мира, вынужден признать свое поражение пред тобой. Смилуйся, я готов умолять… — Мустафа, — я перебила бессвязный поток его слов, немного повысив голос, а потом уже намного тише продолжила. — Я желаю лишь тебя. Продолжай… И когда наши губы впервые соприкоснулись, весь мир показался мне звездным небом.