Шехзаде - Султан

      Проснувшись утром, я с трудом смогла связать воедино все что произошло вчера, но почувствовав крепкое объятие Мустафы, я мгновенно залилась краской вспоминая прошедший вечер и ночь. Он отправил все мои принципы и прочие предрассудки далеко и надолго, сделав себя центром всего, моим звездным небом, что сейчас лежа в его постели и наслаждаясь спокойным утром, я начала понимать всех этих наложниц, которые стремятся в его покои.       Я взглянула на мирно спящего Мустафу и невольно улыбнулась. Он был таким умиротворенным. Решив, что шехзаде еще какое-то время проспит, я отправилась в свою комнату чтоб взять книгу, а заодно надумала и на кухню заглянуть, фруктов в покои захватить. — Ой смотрите, кто в самую рань встал. Пристало ли нашей Севжихан Султан фрукты с кухни самой таскать? — немного язвительно заметила Федан Хатун, которая с утра уже хлопотала в гареме. — Федан Хатун, вечно ты со своим острым язычком всюду влезешь. И не говори мне что это твоя обязанность. Вздорный характер не имеет ничего с этим общего, — пожала плечами я. — Да и никакая я не Султан. Прекрати ерунду болтать, а то еще лишние проблемы навлечешь на меня. — Что верно то верно. Уж сколько лет ты в покои к шехзаде ходишь, а наследника ему подарить не можешь. Какая из тебя Султан. — Ну вот видишь, никудышная, — согласилась я, и шмыгнула в другой коридор. Ох уж эти разговоры. Слава Аллаху, Федан была не склонна провоцировать распри среди девушек. Меньше всего я любила ввязываться во всякие скандалы, и мне удавалось долгое время, но с тех пор как я стала фавориткой их стало не избежать. Правда тот инцидент с Айше Хатун отбил у половины гарема желание со мной связываться. — Севжихан Хатун, — по коридору разнесся мелодичный голос госпожи, и я едва не выронила поднос с книгой, пока пыталась поклониться. — Я вижу ты уже поднялась. А мой сын? Он один сейчас? — Шехзаде еще спит, госпожа. Я вышла взять немного еды. — Вот значит как. Ты приняла решение, Севжихан? Я не намерена ждать более и смотреть как мой сын мучается. — Не беспокойтесь, госпожа, более это не повториться. Шехзаде отныне я буду лишь счастье приносить. У меня нет никого дороже вас, Махидевран Султан и шехзаде Мустафы, — искренне ответила ей я. — Вот значит как. Тебе повезло что и я разделяю мнение моего сына. Я рада что ты все поняла и приняла такое решение. Мне будет спокойнее, если рядом с Мустафой будет такая смышленая девушка как ты, — на ее губах расцвела улыбка, отчего она снова стала подобно розе. Улыбались даже ее глаза. — И еще, я безмерно благодарна тебе, Севжихан. Ты можешь просить у меня чего пожелаешь, ведь ты уберегла моего сына. Нет предела моему счастью. — Что-вы, госпожа. Это мой долг, и для меня нет ничего важнее чем быть рядом с вами и шехзаде, — почему-то у меня на глазах едва слезы не навернулись. Впервые за последнее время госпожа Махидевран улыбалась мне так открыто и искренне. Давно я не видела ее такой. Столько времени она ходила печальная, обеспокоенная, с Мустафы глаз не спускала, а тут расцвела. — Ты можешь идти. И скажи сыну, пусть зайдет ко мне, как у него будет время. — Конечно, госпожа, — я поклонилась ей и направилась назад в покои к Мустафе. Мое настроение взлетело до небес, и мурлыча себе под нос любимую мелодию, что музыканты обычно на дудке играют, зашла в комнату. Только вот Мустафы нигде не было. Кровать вся разворочена, будто по ней табун лошадей пробежал, и тишина. Растерянно оглядевшись, я поставила поднос на стол, и машинально принялась застилать кровать, раздумывая что могло случиться.       Мустафе бы еще спать в пору, а тут в комнате погром и его нет. Аллах всемогущий, ну не с балкона же его похитили! Осмотрев все комнаты, я нашла его именно там. Облаченный в длинный шелковый халат, он стоял и вглядывался в городскую панораму. Стараясь не мешать, я решила присоединиться к нему, но стоило мне подойти близко, как он резко развернулся при этом хватая меня за обе кисти, словно бы я нападать на него вздумала. — Мустафа?! В чем дело? Это всего лишь я, — испуганно воскликнула я. — Ты после вчерашнего покушения теперь на всех набрасываться будешь? — Как ты со мной говоришь?! Перед тобой шехзаде! Что за неуважение? — возмутился Мустафа. — Пп… простите, шехзаде, — пролепетала я, совершенно сбитая столку таким его поведением, но руки из его хватки вырвала. — Но в чем я виновата? — Ты еще спрашиваешь?! — Простите, но да! Спрашиваю, — уже более возмущенно ответила я. — Что мне еще думать?! Вчера ночью вы так страстно обнимали меня, в чувствах признавались, а сейчас что я вижу?! — Нет, это мне нужно задавать такой вопрос. Это я утром просыпаюсь и вижу пустую постель. Ты снова сбежала. Что, жалеешь о своем опрометчивом решении?! Стыдно тебе?! — все эти слова он яростно высказывал мне в лицо, при этом оттесняя меня к стене. Аллах, так вот в чем дело… Какая же я глупая! Да и он тоже хорош! — Мустафа, я просто за фруктами вышла, и книгу взять. Думала почитаю пока ты спишь, — все еще немного растерянно ответила я. Услышав мои слова, он замер на месте будто громом пораженный, а потом порывисто обнял меня. — Прости, кажется я из-за тебя с ума сходить начинаю, — прошептал он, пряча лицо у меня в волосах. — Ничего, я прекрасно понимаю о чем ты подумал, но не беспокойся. Я никогда так не сделаю. Больше никогда, — улыбнулась я. — Нет, я уже который раз позволяю себе усомниться в тебе. Это непростительно. Разве человек который любит, может так сделать?! — Я столько времени мучила тебя, Мустафа. Я заслуживаю куда более худшей участи за свои поступки, — возразила я, обняв его в ответ. — Нет… Я вознесу тебя до небес, Севжихан. Лишь Аллах знает как же я люблю тебя, — прошептал он, и яростно поцеловал меня, будто путник измученный жаждой и нашедший оазис, посреди бескрайней пустыни. — Не только Аллах. Я всегда это знала, — сквозь смех, ответила я. — Откуда? Я никогда не говорил тебе, — удивился Мустафа. — Нет, говорил. В тот день, когда я приняла ислам. Мое имя означает любовь господина. Разве это не признание?! — пожала плечами я, хитро улыбаясь. Но шехзаде ничего не ответил, лишь сильнее прижал меня к себе, крепко целуя. Все было ясно и без слов.

***

      Правду говорят, когда счастлив, не замечаешь как летит время. Я потеряла его счет, наслаждаясь временем проведенным вместе с Мустафой, правда даже оно не было безоблачно прекрасным. Но от этого его чувства ко мне лишь крепли, а я начала узнавать для себя ценность столь глубокого чувства как любовь. Прежде, оно не было мне знакомо, но со временем любовь Мустафы стала для меня целым миром, и мое сердце замирало от ужаса и боли каждый раз, когда с ним что-то случалось. И к сожалению, это происходило все чаще.       Темные тучи нависли над дворцом и всем Османским государством. Это чувствовалось так ясно. Будто без этого не хватало горестей в жизни Мустафы. Все умершие девушки, которым он когда-либо дарил свое сердце, его дети, его близкие… Остались лишь воспоминания… Живя вдалеке от дворцовых распрей в Топ-Капы, на нас все равно отражалось все произошедшее. Смерть брата Мустафы Мехмеда ранила его очень глубоко. Он любил его. Безмерно. Затем отправка братьев, Селима в Манису, а Баязеда в Кютахью. Все это еще больше отдалило Мустафу от трона.       Но не этот факт печалил шехзаде, ведь это значило не только отдаление от трона, но и потерю доверия повелителя. Он очень любил своего отца. А день, когда Мустафе от повелителя пришел отравленный кафтан, стал последней каплей. Он ранил его в самое сердце, да и едва спасли его. Махидевран Султан успела в последний момент, а я едва чувств не лишилась, поняв что Мустафа чуть не умер у меня на руках. Мое присутствие не могло больше успокоить моего шехзаде, он уехал от нас. Не помогли даже слезы Махидевран Султан. Он решил встретиться с повелителем лицом к лицу и узнать все сам. С одной стороны я тоже не могла смириться с этим, а с другой понимала Мустафу, и судя по его рассказам, он во многом копия своего отца, в честности его, как и в совести, но увы, даже повелитель мира не может предусмотреть все.       Мустафа всегда говорил о сложности этого бремени, и именно его жертвой стал он сам. Стоило ему покинуть Амасью, время замедлило свой ход. Дни стали однообразными, будто солнце отказывалось всходить для меня. А поехать с ним он мне не позволил, не смотря что с того самого дня, когда я спасла ему жизнь я всегда была подле него. Конечно я не могла быть подле него на поле боя, или присутствовать с ним на государственных делах, но мы, вместе с Махидевран Султан делали все, что в наших силах чтобы защитить Мустафу.        Женщин не стоит недооценивать, а тем более влюбленных. Одну уже недооценили, и так на свет появилась Хюррем Султан. Подумать только, моя землячка вознеслась до таких высот. Я всегда восхищалась силой любви, что связывала ее и султана, но не могла смириться с тем, что она пытается уничтожить мою. До сих пор никто не смог с ней справиться потому что их любовь с султаном была искренней и сила ее не позволяла другим превзойти ее, но на ее силу нашлась наша с Мустафой, и если она посмеет причинить ему вред, мне будет чем ответить, ведь моя любовь столь же сильна, сколько ее, между нами была лишь одна разница, моя совесть и чувство собственного достоинства все еще были со мной, когда Хюррем Султан давно забыла о них. — Севжихан, ты здесь? — двери в мои покои распахнулись и вошла Махидевран Султан, хотя правильнее было сказать, влетела подобно урагану. На ее лице сияла улыбка, а из глаз едва слезы не лились. — Госпожа, я здесь. Что-то случилось? — взволнованно спросила я, подскочив с места. — Собирайся, дорогая. Мы едем в Стамбул. Повелитель отправляется в поход, а Мустафу оставляют регентом государства! — О, великодушный Аллах, ты сохранил Мустафе жизнь, — прошептала я. — Спасибо! Я сейчас же буду собираться. Когда мы выезжаем? — Завтра, чуть только утро наступит. По приказу Мустафы, ехать будем только днем. Для безопасности, — сказала госпожа. — Хорошо, но не волнуйтесь, госпожа. Вы же знаете, у нас прекрасная охрана, и я буду рядом, — серьезно сказала я.       Сборы почти не заняли моего времени. Не смотря на то что я привыкла к дворцовой жизни и была девушкой, я все еще не питала любви к платьям и прочим девичьем вещам, так что огромного багажа не требовалось. Правда Махидевран Султан все же настояла чтобы я взяла побольше вещей и украшений, увещевая о том, что с такой соперницей как Хюррем Султан, я должна предстать в лучшем свете. Только я не понимаю к чему это, ведь я не султана еду завлекать, а Мустафу защищать, чему красивые платья совершенно не способствуют. Проснувшись на утро, я наспех поела, и одевшись, направилась в конюшню. Год назад Мустафа подарил мне коня — шикарного арабского скакуна черного цвета. Я назвала его Осман. Тем самым он выражал мою безграничную любовь к Османскому государству. — Ахмад, ты подготовил Османа? — поинтересовалась я, подходя к конюшням. Конюх едва на месте не подскочил. Он не сразу меня заметил. — Ой, госпожа, простите, увлекся и не пропустил ваш приход, — облегченно вздохнул он. — Осман, и все остальные лошади подготовлены, как и повозка Махидевран Султан. Вещи только что погрузили, — отчитался конюх. — Ну вот и славно. Аллах тебя хранит, не скоро мы наверное увидимся. Не хотелось бы мне Османа кому-то еще доверять, — печально вздохнула я. — Ничего, госпожа. В столице очень хорошие конюхи. Если уж они о лошадях повелителя заботятся, так уж и Османа не обидят, — улыбнулся он. — Передавайте шехзаде мои искрение поздравления с назначением. Аллах пусть хранит его. — Аминь, — я согласно кивнула, и вскарабкавшись на спину Осману, подъехала к экипажу, который уже был готов к отбытию. Ждали лишь Махидевран Султан и Нергисшах — дочь Мустафы от Айше. Ей уже было целых десять лет. — Дорогу, Хасеки Махидевран Султан Хазрет Лери, — крикнул стражник. Обе госпожи были в приподнятом настроение, что не могло не радовать. — Ташлыджалы, где Севжихан? Мы ее ждать не будем, — возмутилась Махидевран Султан не найдя меня в повозке. Я невольно усмехнулась, и прежде чем Ташлыджалы успел ответить, подъехала немного ближе к повозке. — Я уже здесь, госпожа. Поеду верхом с вашего позволения. — О, Аллах, Севжихан, одно дело ты по Амасье как мальчишка ездишь, а другое дело в столице. Там же все королевское семейство, — воскликнула Махидевран. - Так уж и быть, до границы Амасьи разрешаю тебе ехать верхом на твоем Османе, но потом поедешь в карете вместе со мной. - Как вам будет угодно, госпожа, - расстроено вздохнула я. Как же я не любила эти кареты... - А по приезду во дворец не забудь переодеться. Такая одежда подходит только для прогулок, - Махидевран Султан недовольно покачала головой. — Конечно, госпожа, я и не думала. Когда на то будет необходимость, я переоденусь, не беспокойтесь, — заверила ее я. Уж сколько лет я хожу так, а Махидевран Султан все никак не привыкнет, хотя уже смирилась с тем что мои платья всегда состояли из юбки-штанов, что позволяло мне чувствовать себя более свободно. И вот снова нас ждала дорога, а я наконец увижу столицу и дворец Топ-Капы в полной мере. Сердце билось быстрее от одной мысли об этом, а еще потому что в скором времени смогу обнять Мустафу, живого и невредимого.