Шехзаде - Султан

      Стамбул. Как прекрасен лик центра всего мира. Столь же прекрасен сколь лик его повелителя. Всесильного, всемогущего, непревзойденного…       Они сидели на балконе. Бок о бок. Отец и сын. Когда так было последний раз?! Никто из них уже не помнит. Казалось прошли года, а может так оно и было?! С тех пор они пережили столько, что даже годы спустя забыть не смогут. В душе сына была надежда что все еще может быть как раньше. В душе отца сомнения, будет ли все как раньше?! Теперь, после стольких лет, падишах все чаще думал о том, что же будет в конце. О том, сколько еще жизней отнимет, и имеет ли он на это права?       Смотря на своего сына, он думал о том, что не раз в его душу закрадывались сомнения о его верности, не раз он был на пороге разочарования, и от этого его одолевал ужас. Какой отец захочет такой судьбы своему ребенку… И посему его сердце было полно и надеждой. Такое непозволительное чувство для падишаха всего мира, и такое естественное для отца. Мустафа был его первенцем, светом его очей, он любил его всем сердцем. — Повелитель, мне недавно сообщили, что мама и Нергисшах вот-вот приедут. Тетя Фатьма хотела пойти встретить ее. Возможно вы тоже пожелаете? — поинтересовался Мустафа, заметив что султан совсем погрузился в себя, и будто не слышал его. — Вот как. Это хорошо. Значит Махидевран успеет разделить с нами обеденную трапезу, прежде чем я отправлюсь в лагерь и передам тебе все дела, — глубоко вздохнул султан. — Возможно она и добрые вести привезет. — О чем вы, повелитель? — Мустафа, твоя мать, еще когда я видел ее последний раз, говорила, что беспокоится о тебе. Как бы я не пытался ее успокоить, сердце у нее было не на месте. И я смотрю с тех пор ничего не изменилось. Сколько времени прошло как Аллах забрал жизнь твоих шехзаде… — Мама слишком много печется обо мне, повелитель. Ей не стоило вас тревожить такими вещами, — слегка улыбнулся шехзаде. — Ни к чему повелителю мира выслушивать женские беспочвенные волнения. Вы же знаете, мама любит преувеличивать. — Может повелителю мира и не пристало, но я еще твой отец. Ты знаешь как я ценю такое великое чувство как любовь, и я вижу, что мы в этом с тобой очень похожи. Мне бы не хотелось, чтобы ты закрывал свое сердце и душу от этого чувства. Ты обязательно будешь счастлив, Мустафа. Как я и моя Хюррем… — Для меня нет большего счастья чем быть подле вас, отец. — Мустафа, я не сомневаюсь в твоей любви ко мне, но рано или поздно меня не станет. Кто же тогда скрасит твои дни?! Кто подарит тебе наследников?! Да, у нас в гареме много прекрасных дев, которые по одному лишь нашему зову исполнят любое желание. Раньше я полагал мне этого будет достаточно, но когда в мое сердце вошла любовь, я осознал что никакие богатства мира не сравняться с этим чувством. — Ваши беспокойства и правда беспочвенны, отец, — Мустафа едва сдерживал смущение и смех. Отец не так часто заводил с ним разговор о чувствах, но видимо увещевания Махидевран Султан все же повлияли на него. — Правда?! Значит все же твое сердце тронула какая-то девушка? — поинтересовался султан. — Кто-же она? — Знаете, мне таких прежде не доводилось видеть, повелитель. А ведь сразу так и не скажешь. Она не обладает красотой, что способна покорить миллионы, она не приковывает к себе взгляды. Она самая обыкновенная девушка, но вот ее глаза… Ни у одной рабыни в моем гареме нет таких. В них нет ни смирения со своей судьбой, ни безразличия, ни холодности, ни зависти. Они искрятся жизнью. А когда увидел как она танцует, подумал еще в тот день, что если женюсь, то только на ней — сказал Мустафа, но вспомнив перед кем душу изливает, он сразу как-то спохватился. — Простите повелитель, мне не стоило…, —, но султан на его слова только весело рассмеялся. — Ой сын, за что же ты прощение просишь?! Видимо твоя мать и правда зря беспокоилась, — улыбнулся он, и ободряюще похлопал шехзаде по плечу. — Я очень рад этому. Только вот твои речи о никахе! Сколько раз уже мы это обсуждали, Мустафа. Не забывай кто ты, и о наших традициях, да и такое решение должно быть обдуманно. Я ведь тоже не сразу принял его. — Что-вы, мой повелитель, я и не собирался. Это были лишь мысли, — ответил шехзаде, не отрывая взгляда от панорамы города. — Я надеюсь. Вот дождись пока у тебя шехзаде появятся, тогда можно будет о чем-то подобном думать. А пока… За такой короткий срок нельзя осознать всю силу чувств. Это приходит лишь со временем. — За шесть лет, повелитель, я более чем убедился, что мои глаза никогда не посмотрят на другую. Вы ведь должны понимать меня, — немного растерявшись, ответил Мустафа. Этот разговор вызывал у него смешанные чувства, но он был рад, что мог как прежде обсуждать с отцом свою жизнь. — Шесть лет?! Мустафа, я что-то не совсем понимаю… И до сих пор Аллах не подарил вам детей?! Возможно поэтому Махидевран беспокоилась, но никак не могла сказать. Мы оба знаем, что когда дела касается девушек ты начинаешь быть просто до невозможности упрямым, — падишах был крайне удивлен ответом сына. — Вы сказали что все наложницы гарема готовы исполнить любое наше желание. Я тоже так думал, пока не встретил Марианну. Так ее звали, когда она только появилась у меня в гареме. Ей претила даже сама мысль быть в подчинение у мужчины, и по иронии судьбы, именно ее выбрало мое сердце. Это были самые сложные шесть лет в моей жизни, потому что прежде чем добиться ответного чувства, мне пришлось запастись просто безграничным терпением. Мы много разговаривали, читали книги… — Читали книги? — перебил его султан. На его лице читались сразу несколько эмоций: негодование, удивление и искренняя потеха, и ни одно из них не могло взять вверх. Он был растерян — Интересно было бы взглянуть на эту рабыню. — Мама привезет ее с собой, повелитель, — усмехнулся шехзаде. — Но вам уже доводилось слышать о ней. Помните, как-то на меня совершили нападение, и меня спасла одна из девушек. Это была именно она. — Что-же, увидим, — султан немного нахмурился, но продолжать разговор не стал. — Повелитель, — на балконе появился один из стражников и глубоко поклонился султану. — Вам просили передать что повозка Махидевран Султан уже у дворца и Фатьма Султан отправилась встречать ее. — Хорошо. Мустафа, — султан поднялся с дивана, и поправил свой кафтан. — Идем. Встретим твою маму.       Солнце уже светило высоко, и вот-вот должно было достигнуть высшей точки. Все вокруг цвело и благоухало, пели птицы. Повелитель и шехзаде спустились в сад, и пройдя по тенистой аллее из деревьев, остановились у только подъехавшей повозки. Легкие шелковые шторы открылись и оттуда вышла сама госпожа весенних роз — Махидевран Султан. Увидев своего сына и повелителя, на ее губах засияла улыбка. Уже давно султан лично не встречал ее, и ей было приятно, пусть даже если его упросил Мустафа. — Повелитель, — она поклонилась ему и поцеловала ладонь. — Рад тебя видеть, Махидевран. Как ты? — улыбнулся Султан. — Молюсь о вашем здоровье, повелитель, — легко улыбнулась она, и обратила свое внимание на сына, а из повозки тем временем выбралась Нергисшах. В свои десять лет она уже была прекрасна как цветок. — Нергисшах, как ты выросла, — восхитился Сулейман, обнимая внучку. — Я рада видеть вас в добром здравии, повелитель, — пропела девочка, загадочно улыбаясь, и поспешила обнять своего отца. — Папа, наконец мы встретились. — Свет мой, дочка, ты все красивее с каждым днем, — рассмеялся шехзаде, крепко обнимая свою юную дочь. — Она так похожа на тебя, Махидевран, — восхитилась Фатьма Султан. — Прям даже удивительно. — Это верно, — поддержал ее султан. — Мама, а где Севжихан?! Она не с вами? — нахмурился Мустафа, не увидев девушку. — Не волнуйся, Мустафа. Она прежде зашла в конюшню. Османа устроить, — слегка улыбнулась Махидевран. — А вот и она. — Султанша кивнула в сторону аллеи, по которой шла девушка. Хотя разобрать это можно было лишь по длинной косе, и юбке прикрывающей шаровары. Походка ее выла задорной и скорее напоминала юношескую.

***

      В приподнятом настроение я спешила вперед по аллее чтобы поприветствовать шехзаде и всю его семью. Заметив впереди повозку, я едва на бег не перешла, но вспомнив о правилах приличия, подумала что шехзаде и Махидевран Султан скорее одобрят более медленное, но достойное воспитанной девушки появление, чем если я побегу через всю аллею чтобы избавить их от необходимости ждать. И правда, о чем я только думала?!       Как только я оказалась в нескольких шагах от присутствующих и смогла отчетливо разглядеть их лица, я заметила что встречать нас вышел не только Мустафа. Там были и сам Султан Сулейман, и еще одна женщина, которую я прежде не видела. Глубоко вздохнув от непонятно откуда взявшегося волнения, я направилась прямиком к ним. — Повелитель, — я почтительно поклонилась султану, опустив взгляд в пол. — Аллах удостоим меня чести созерцать самого повелителя мира, для меня нет большей радости. — Падишах едва заметно улыбнулся сквозь свою, уже начинающую седеть бороду, и кивнул, а я обратила свой взгляд к Мустафе. — Шехзаде, мое почтение, — я взяла его за руку, и коснулась губами его ладони. — Я так рада видеть вас живым и здоровым. Я молилась Аллаху чтоб он уберег вас от всех невзгод. — Я рад что Аллах позволил нам вновь встретиться, — улыбнулся Мустафа. — Госпожа, — я обратила внимание на ту женщину, и как положено поклонилась. Она в свою очередь широко улыбнулась мне. — Добро пожаловать в Топ-Капы, — всем своим видом она излучала свет и веселье, что самой сложно было сдержать ответную улыбку. Удивительная женщина, таких встретишь редко. — Мустафа, пора идти, — подал голос султан. — Махидевран, приглашаю тебя разделись с нами обеденную трапезу, прежде чем я отправлюсь в лагерь. — С радостью, повелитель, — султанша прямо вся засияла от услышанных слов. Султан вместе со всей его семьей направились в сторону замка, а мы с Ташлыджалы и остальными служанками шли немного позади. — Ташлыджалы, а кто та женщина рядом султаном? — почти шепотом поинтересовалась я. — Это Фатьма Султан, сестра повелителя, — пояснил он. — Аллах, сколько же у него сестер?! — воскликнула я. — Я уже запуталась. Мустафа всегда говорит тетя, а понять о ком речь сложно. — Всего четыре. Хатидже, Шах, Бейхан и Фатьма Султан. — Всего, — хмыкнула я. У меня было всего два брата, а у него целых четыре сестры, и это еще не считая братьев. Те у него тоже наверняка были.       Всю дорогу до дворца и по пришествие туда я никак не могла насмотреться на окружающую меня обстановку. Аллах, посмотреть было на что. Во истину, дворец Топ-Капы это произведение искусства. Прежде я была там лишь однажды, да и то зимой, а теперь мне выпала возможность увидеть его во всем великолепии летнего дня.       Фонтаны, вымощенные камнем дорожки, высокие деревья отбрасывали на них причудливые тени. Разноцветные розы и тюльпаны окутывали все вокруг своим ароматом. Сам же дворец был воистину огромен и великолепен. Мозаики, светильники, шелковые шторы, шикарные ковры… Я как ребенок вертела головой во все стороны и не могла насмотреться. — Севжихан! — Слушаю, шехзаде, — я оторвалась от разглядывания одной из комнат, и обратила внимания на Мустафу. — Я сейчас отправляюсь на обед с отцом, а тебе пока покажут дворец и твои покои. Отдохни после дороги, а вечером придешь ко мне. — Как вы скажите, — я почтительно кивнула, и Мустафа удалился, а я еще какое-то время хмуро смотрела ему вслед. Что за напускная серьезность и холодность?! К чему это?! Что же случилось за время нашего расставания?! Возможно последние события с отравлением так повлияли на него…       Несколько девушек показали мне гарем и еще некоторые места во дворце, куда позволялось ходить рабыням, а затем отвели меня в покои. Комната оказалась побольше той, что была у меня в Амасье, но в ней было не так много света, что немного огорчило меня. Зато я довольно быстро уснула. За несколько дней пути верхом я порядком вымоталась и несколько часов хорошего сна мне только на пользу.       Когда я проснулась был уже вечер. Сонно потянувшись, я выбралась из кровати, раздумывая чем же мне заняться. Заметив, что мой сундук с вещами уже принесли, я достала оттуда книгу, с намерением почитать. Правда на долго меня не хватило. Информация в книге была не для поверхностного чтения, и требовала повышенного внимания, к чему обстановка меня совсем не располагала. Мной двигало любопытство и желание побыстрее погулять по коридорам дворца или увидеть Мустафу. Разузнать что с ним произошло за несколько месяцев что мы не виделись. Выбрав в сундуке платье нежно фиолетового цвета, я оделась и расчесала волосы. Решив что этого вполне хватит, я вышла из покоев. — Где находятся покои шехзаде Мустафы? — спросила я у охраняющих двери стражников. — Шехзаде остановился в покоях повелителя, госпожа, — ответил один из них и поклонился, а меня аж передернуло от этого обращения. Госпожа… Слишком много чести. Поблагодарив стражу, я отправилась вперед по коридорам, надеясь, что я правильно запомнила дорогу и не заблужусь. Где находились покои султана мне показали.       Я шла не спеша, попутно рассматривая предметы, что привлекали мое внимание, и думала… Думала о словах стражника. Что будет если когда-нибудь я стану госпожой?! Хочу ли я этого?! Когда-нибудь я подарю Мустафе ребенка, и это случиться. Что же тогда?! Это всего лишь титул, дань уважения, не больше. Так почему-же все так стремятся завоевать его?! Можно не носить титул госпожи и быть достойной, честной, уважаемой женщиной. Даже будучи рабыней можно завоевать уважение. А можно быть госпожой и при этом не иметь не чести не уважения других людей.       Именно в этот момент, когда я почти добралась до покоев султана, из-за угла вывернула группа девушек, среди которых была та, которую невозможно было не узнать. Шикарные рыжие волосы, спадающие крупными локонами до поясницы, гордая осанка, расшитое пурпурное платье и корона, вся усыпанная каменьями. Хюррем Султан. Нет, если став госпожой я должна буду заплатить ту-же цену что эта женщина, я не желаю этого… — Госпожа, — я положено поклонилась ей, позволяя себе едва заметно улыбнуться. — Так значит это правда, — сказала она, и я без тени сомнения подняла на нее свой взгляд. Этот голос… Совсем не похожий на мою госпожу. Голос Махидевран словно перезвон колокольчиков. Чистый, искренний, даже когда печален, его звучание прекрасно. Голос Хюррем Султан такой уверенный в себе, твердый, непоколебимый, но в тоже время в нем слышалась и мягкость, и доброта, и даже какая-та надежда. Что это была за надежда?! — Что вы имеете ввиду, госпожа? — Севжихан Хатун, верно?! Фаворитка шехзаде, — последние слова она повторила почти по слогам, а я едва заметно кивнула, подтверждая ее догадку. — Правда, что как белая ворона выделяешься среди всех в гареме, будто что-то чужое, неправильное. — Благодарю госпожа, о вас такое конечно сказать нельзя. Вы прекрасно смотритесь не фоне этого великолепного дворца, — мило улыбаясь ответила ей я, и прежде чем она успела что-то сказать, добавила: — Так хорошо вписались, что от других девушек и не отличишь. С вашего позволения, — я поклонилась ей и уже собралась было уйти, но она не дала. — Куда это ты собралась? — спросила Хюррем. Вот и следа не осталось мягкости в голосе, лишь сталь и возмущение. — Меня ожидает шехзаде, — спокойно ответила я, и подошла к двери султанских покоев. — Покои шехзаде в другом крыле, — прищурившись и недовольно поджав губы, заметила Хюррем Султан. — Не теперь, госпожа, — сочувственно вздохнула я, и повернулась к страже. — Доложите шехзаде, что я здесь. — Шездазе сейчас нет в его покоях. - Тогда я подожду его, - пожала плечами я, и протянула руку, чтобы открыть двери, предварительно глянув на стражу, но они преградили мне дорогу. Привыкшая к тому, что в Амасье меня не редко пускали в покои к Мустафе даже если его там не было, я невольно нахмурилась, но отступила на шаг. - Не все так просто. Фаворитка это еще не все, - усмехнулась Хюррем Султан, с высока глянув на меня. – Думала здесь все будет по твоим правилам?! - Что-вы госпожа, никто в здравом уме не посмеет оспаривать ваше главенство здесь, - тихо ответила я. - Дорогу, шехзаде Мустафа Хазрет Лери! - Госпожа, - шехзаде подошел к нам, и почтительно кивнув ХюрремСултан, хмуро посмотрел на нас. – Что здесь происходит? - Мустафа, меня очень беспокоит одна проблема, - с напускной вежливостью начала Хюррем. – Я шла к себе, и тут я смотрю, в покои повелителя пытается вломиться какая-то рабыня. Ты мне объяснишь в чем дело? - Севжихан, зайди в покои. Я скоро приду, - велел мне шехзаде, и мне ничего не оставалось как повиноваться.       Как только за мной закрылись двери покоев, я так и замерла на месте, едва ли не раскрыв рот, стала разглядывать покои принадлежащие султану. — Какая роскошь, — прошептала я. Они были в разы прекраснее тех что принадлежали шехзаде в Амасье. Осмотрев главную комнату, я решила выйти на балкон, и если еще мгновение назад мне думалось что нет ничего прекраснее этих покоев, то я ошибалась.       Стамбул… Как он был прекрасен. Утопающий в лучах заходящего солнца, окутанный легкой дымкой от стоял под фиолетовыми небесами. Птицы кружили в небе, дул легкий ветер, принося запах соленой воды с берега. И покой… Даже удивительно. Город будто-бы на глазах засыпал.       Мустафа появился неожиданно. Вошел в двери, такой задумчивый, сосредоточенный… Я обернулась, что-бы тут-же встретиться с ним взглядом. Заходящее солнце светило ярко, прямо ему в глаза, отчего он немного жмурился, пытаясь разглядеть меня. — Шехзаде…, — почтительно поклонившись, я улыбнулась ему, и с удивлением заметила, что его лицо мгновенно изменилось. Не было больше того серьезного, сосредоточенного выражения, что не сходило с его лица, когда он был рядом с султаном. В одно мгновение он сорвался с места, что я даже моргнуть не успела, как оказалась в его объятиях. Он подхватил меня на руки и закружил по комнате, крепко прижимая к себе. — Мустафа, ты что творишь? — сквозь смех спросила я, понимая что еще секунда и у меня закружиться голова. — Ты не представляешь как я скучал, — сказал Мустафа. Не выпуская из рук, он понес меня по направлению к постели. — Не хочу больше и на минуту с тобой расставаться, — эти слова он прошептал мне почти в самые губы, прежде чем с какой-то животной страстью швырнул меня на постель. — Ты сумасшедший, правда, — смеясь, сказала я, прижимаясь к нему ближе. — Так не хватало тебе меня?! — Просто безумно, — ответил он, попутно расстегивая корсет моего платья. Но не тут-то было. Хитро улыбнувшись и крепко обхватив его за талию, я заставила самого упасть на шелковые простыни. — Ты расскажешь мне все что случилось без меня?! Я хочу все знать, — поинтересовалась я, пока мои руки стягивали с него кафтан и прочую одежду. Тюрбан уже давно был отброшен в сторону. — Расскажу, но позже! — Но я хочу знать! Мысли о тебе не давали мне покоя с тех пор как ты уехал, — возмутилась я, позволив себе даже немного надуться, как дитя. И этого момента ему хватило, чтобы вернуть себе лидирующую позицию, крепко прижимая мои руки к постели. — Потом, Севжихан, все потом. Не хочу ничего слышать о делах и проблемах, — шептал он, крепко обнимая меня за талию, словно я в любой момент могла испариться. Исчезнуть, и больше никогда уже не вернуться. Мне едва удалось сдержать стон наслаждения, когда он спустился дорожкой поцелуев вдоль моей шеи. Я уже и забыла как сильно я скучала по столь страстным объятиям моего шехзаде. Он прав, о всех печалях можно подумать и потом… И целый мир не будет так важен для двух влюбленных, чья разлука длилась столько долго…