Жена рокера: мифы и реальность

      Когда Роджер, с двумя бокалами вина в руках, зашёл в гостиную, Доминик сидела на диване, поджав под себя ноги, и читала книгу.       — Как насчёт того, чтобы что-нибудь отпраздновать?       — М? — девушка с несколько растерянным выражением лица повернулась к нему. Сюжет романа настолько её захватил, что она пропустила слова барабанщика мимо ушей.       — Я спросил: как насчёт того, чтобы что-нибудь отпраздновать? — повторил Тэйлор, размахивая бокалами и, разумеется, рискуя расплескать их содержимое.       — А что, есть какой-то повод? — Доминик удивлённо изогнула одну бровь.       — Ну-у, — задумчиво протянул Роджер. — К примеру… К примеру, пятнадцать месяцев, как мы с тобой вместе. И три месяца — как ты ко мне переехала, — он подал девушке бокал и задорно подмигнул ей.       — Ладно, допустим, это повод, — она улыбнулась, встряхнув чёрными локонами.       — И не единственный, — Тэйлор почесал нос. — Я яхту купил, — сообщил он и захлопал ресницами, ожидая реакции девушки.       — Что? — она несколько ошарашенно округлила глаза, но улыбаться не перестала. Эту новость уж точно нельзя было отнести к плохим. Или Роджер боялся, что она может не одобрить такую покупку?       — Я… яхту купил, — уже не так уверенно повторил барабанщик.       — Ух ты, — Доминик покачала головой и рассмеялась. — Когда неделю назад ты привёл меня в порт в Труро, я не думала, что про яхту ты это говорил всерьёз!       — Я вообще на редкость серьёзный парень! — Тэйлор присел рядом с девушкой и снова подмигнул ей.       — О, в этом я не сомневаюсь! — Доминик опять со смехом покачала головой.       — Так что скажешь? Насчёт моего нового приобретения?       — Я её ещё не видела, — она хитро прикусила кончик языка между зубами — какие-то привычки очень легко перенимались друг от друга, даже за очень непродолжительный период времени.       — Посмотреть на неё ты ещё успеешь, — заверил девушку Роджер. — Я даже возьму тебя с собой поплавать!       — Вот это действительно — великая честь! — она даже не пыталась скрыть в своём голосе иронию. Хотя, учитывая его отношение к автомобилям, вполне можно было предположить, что и плавучие средства передвижения он удостаивал особого трепета и подпускал к ним далеко не всякого.       — В общем, ты не считаешь мой поступок необдуманным капризом, жестом зазвездившейся звезды и проявлением роскоши, которой я не заслуживаю, — Тэйлор чуть посерьёзнел и пристально посмотрел на Доминик.       — Ты с ума сошёл? Во-первых, я считаю, что на свои деньги ты имеешь полное право покупать всё, что тебе заблагорассудится. Будь то яхта, очередная машина или что бы то ни было ещё. Может быть, это и капризы. Может быть, даже необдуманные. Но ты имеешь на это право. Во-вторых, я не считаю тебя, как ты выразился, «зазвездившейся звездой». В-третьих, почему это ты не должен заслуживать роскоши? И почему я должна так считать? Ты много делаешь для того, чтобы иметь возможность позволить себе эту роскошь!.. В-четвёртых, мне, конечно, приятно, что ты интересуешься моим мнением, но кто я такая, чтобы тебе что-то запрещать или не одобрять?       — Касательно первых трёх пунктов — у меня нет возражений, Ваша Честь. А вот последний вызывает определённые сомнения, — Роджер внимательно слушал девушку, не пытаясь даже открыть рот, чтобы сделать какие-то комментарии, пока она говорила. Но ему было что сказать. — Что это значит — кто ты такая? Ты — моя девушка. Ты со мной живёшь. И я… ну должен считаться с твоим мнением. Разве нет?       — Девушка. Но не мама и не жена, — усмехнулась Доминик. — А ты — взрослый мальчик. К тому же, неплохо зарабатываешь. А значит, можешь сам решать, какие игрушки покупать, а какие нет.       — Я… понял твою позицию, — Роджер почесал нос. — Кстати, по поводу того, что ты… кхм… не жена. Это — проблема?       — А это должно быть проблемой? — переспросила Доминик, на что Тэйлор только пожал плечами и несколько секунд молчал.       — Просто я…       — Просто ты — свободолюбивый кошак, который не готов обременять себя узами брака, — продолжила за него девушка. В её словах не было обиды или раздражения — она просто констатировала факт.       — Не совсем…       — Неважно, Роджер, — Доминик покачала головой, перебивая его. — Я не стремлюсь замуж. Ни за тебя, ни за кого бы то ни было. В принципе. И если тебе проще оставаться свободным…       — Дело не в свободе, — теперь была его очередь её прерывать. — Просто… Ну… Не нравится мне это всё… Вообще не понимаю, зачем нужно что-то подтверждать документально и уж тем более перед сомнительным ликом церкви или бога, в чьём существовании я, мягко говоря, сомневаюсь…       — Родж, ты меня слышал? — Доминик склонила голову на бок и смотрела на него, как на безусловно любимого, но порой очень утомляющего ребёнка. — Я же сказала: свидетельство о браке — не та бумажка, без которой я не смогу прожить.       — Я просто хочу, чтобы ты понимала: это не потому, что я хочу быть свободным. Я люблю тебя и хочу быть с тобой. Но если нам хорошо друг с другом, зачем всё усложнять какими-то дурацкими обрядами?       — Родж, я поняла. И я не собираюсь заставлять тебя на мне жениться, ни из прихоти, ни потому, что считается, что так положено. Можешь на этот счёт больше не переживать.       — И ты на меня за это не обижаешься и не злишься? — уточнил Тэйлор.       — Ты представить себе не можешь, каким ты бываешь занудой! — Доминик закатила глаза к потолку. — Ты предлагал отпраздновать покупку яхты — так давай этим и займёмся!       — Я не зануда, — Роджер показательно насупился. — Зануда — это Мэй. Вот он — зануда! А я…       — Роджер, — промурлыкала девушка, постукивая указательным пальцем по его коленке. — Давай уже пить, — она повертела в руке бокал.       — Я невыносим? — усмехнулся барабанщик, звякнув по её бокалу своим.       — Порой — совершенно! — с улыбкой отозвалась Доминик. — Но я тебя люблю. И я рада, что мы познакомились.       Роджер только кивнул и сделал несколько глотков вина. Вообще-то поднимать эту тему в его планы совершенно не входило. Всё шло своим чередом; по меркам того же Брайана, который несколько лет встречался с Крисси, прежде чем сделать ей предложение, им вообще ещё рано было задумываться о потенциальном вступлении в брак. Другое дело, что в его планы это не входило. Вообще. А Доминик — могла от него чего-то ждать. И обманывать её ожидания было бы совсем неправильно, разве нет?       — О чём задумался? — она ласково пощекотала его под подбородком.       — О том, что я у тебя — принципиальный козёл, — хмыкнул Тэйлор. — Слушай, если ты хочешь, я…       — Родж, мы всё обсудили. Я хочу быть с тобой до тех пор, пока нам хорошо вместе. И давай закроем эту тему. Оставим её примерно там же, где твои фанатки и измены с ними. Ага? — Доминик очень, очень его любила. Но иногда готова была ударить по голове чем-нибудь тяжёлым. Вот сейчас был как раз такой случай.       — Понял. Всё. Молчу, — пообещал Роджер и залпом допил оставшееся вино.       Этот вечер он представлял себе несколько иначе. Уж точно — без выяснения отношений и серьёзных разговоров. А сам же, выходит, едва всё не испортил.       Он отставил пустой бокал в сторону и осторожно забрался кончиками пальцев за ворот её, точнее говоря, его рубашки, которую она привыкла носить вместо пижамы с той самой ночи, когда впервые осталась у него ночевать. У него всё ещё оставался некоторый осадок (а правда ли для неё подобное положение вещей было нормальным? Правда ли она не хотела замуж? Или просто соглашалась с ним, рассчитывая, что через пару лет что-нибудь изменится? Или готова была ради него поступиться своими интересами?), и почему-то он был уверен, что окончательно развеять все сомнения и избавиться от неприятных ощущений можно было только одним способом.       — Что ты делаешь? — Доминик наклонила голову на бок, искоса поглядывая на барабанщика.       — Ничего, — ответил он, оттягивая ворот чуть в сторону и медленно обнажая её плечо. — Ничего, — повторил Тэйлор и наклонился к ней, оставляя на коже едва ощутимый поцелуй. Пожалуй, с этого ему надо было начать. Ещё до того, как раскрыл свой рот на тему яхты…       — Ясно, — выдохнула девушка, чувствуя, как всё внутри у неё словно замерло. Удивительно, она была с ним уже больше года (пятнадцать месяцев! И три месяца — жила с ним! — промелькнула мысль, которая заставила её губы расползтись в улыбке; всё-таки в Роджере жил умопомрачительный романтик, и не таять от его порой наивных поступков было совершенно невозможно), но за это время в её отношении к нему мало что изменилось. И каждый раз, когда он обнимал или целовал её, каждый раз, когда она понимала, что он хочет заняться с ней любовью — её сердце пропускало очередной удар и она погружалась в чуть пугающие, волнительные мечты о том, как это будет. Как в первый раз…       Он всё дальше отодвигал с плеча девушки рубашку, целуя каждый появляющийся из-под ткани миллиметр кожи. Доминик едва дышала, будто боялась спугнуть, будто лишним движением могла развеять волшебство, которым он её окутывал.       «Влюблённая идиотка… ты влюблённая по уши идиотка», — проскользнуло у неё в голове, но она отнюдь не была против побыть таковой и лишь шире улыбнулась.       Его рука потянулась к пуговицам рубашки, он неторопливо расстегнул их все и окончательно стащил с плеча девушки рукав. Она хотела было помочь ему избавиться от своей одежды, но потом передумала — в том, как он нерасторопно, с удовольствием её раздевал, был особый шарм и особая притягательность. Так что Доминик продолжала сидеть в той же позе, позволяя ему проявлять инициативу.       Роджер положил ладони ей на плечи, продолжая оставлять лёгкие поцелуи на коже девушки, теперь двигаясь по её спине, от лопаток и вниз, к пояснице. Она непроизвольно выгнулась, чувствуя, как вдоль позвоночника пробежали мурашки. Томительное возбуждение накатывало тяжёлой волной, и она невольно вцепилась пальцами в книгу, которую до сих пор держала в руке.       Его ладони пробрались по её бокам и обхватили грудь девушки. Тёплые, сильные, но вместе с тем необыкновенно нежные, они заставили её тихо ахнуть, и она уже окончательно теряла над собой контроль — и книга, и бокал с остатками вина упали на устилавший пол в гостиной ковёр. Но никто из них не обратил на это внимания. Потом, об этом они подумают потом.       Он снова вернулся губами к её плечу, теперь двигаясь к шее, и поцелуи становились всё более требовательными — это были уже не невесомые прикосновения, а почти жадные, то и дело срывающиеся на укусы. Она дышала всё чаще, и всё чаще её вдохи сопровождались коротким «ах!», и всё чаще вместе с выдохом с её губ слетали тихие стоны.       Он плавно уложил Доминик на диван, нависая сверху, и с лёгкой, чуть игривой улыбкой окинул её беглым взглядом, от которого на её щеках вспыхнул румянец и она невольно закусила нижнюю губу. Не из кокетства и не потому, что хотела казаться сексуальнее. Просто то, как он на неё смотрел, заставляло её смущаться. Конечно, она прекрасно знала, что по жизни он был обычным человеком, забавным и порой легкомысленным мальчишкой, простым в общении и совершенно не склонным к «звёздной» болезни. Но при всём при этом он был знаменит на весь мир, его обожали тысячи девчонок в разных уголках света. Так почему из стольких возможностей он выбрал именно её?..       — Ты самая удивительная… и самая… красивая девушка… из всех… кого я встречал, — словно отвечая на её невысказанный вслух вопрос, шептал Роджер в перерывах между поцелуями. И она лишь обняла его, забираясь ладонями под рубашку, ласково водя пальцами по его спине, и откинула голову, подставляя шею под его губы.       Он провёл рукой по её животу, к паху, и по влажной ткани трусиков, отчего она инстинктивно подалась навстречу его пальцам. Его прикосновения были столь желанными и приятными, что голова шла кругом. Она шире развела бёдра и сильнее прижала его к себе, ей так нравилось ощущать на себе вес его тела, так нравилось чувствовать его желание, так нравилось принадлежать ему.       А ему чертовски нравилось знать, что она хочет быть его. Он ведь и сам был по уши влюблён и до сих пор не мог до конца поверить, что его нелепые попытки завязать с ней отношения увенчались успехом…       Роджер стащил с неё трусики, и она согнула ноги в коленях, помогая ему это сделать. И снова лежала под ним, совершенно голая, пока он был полностью одет, и чувствовала себя несколько беззащитной, но вместе с тем это лишь разогревало в ней и без того бушующее желание.       Он снова обвёл её взглядом, и её губы дрогнули в смущённой улыбке.       — Я люблю тебя, — он улыбнулся в ответ, расстёгивая и скидывая с себя рубашку — та упала рядом с диваном, впитывая с ковра остатки разлитого вина.       — Я знаю, — шепнула Доминик, боясь, что сейчас он снова поднимет какую-нибудь дурацкую тему, и притянула его к себе, предупреждая любые возможные разговоры самым действенным и самым приятным способом из тех, которые она знала — поцелуем.       На его шее болталось несколько кулонов — кажется, далеко не всегда он просто забывал снимать их после выходов в свет. И ей нравилось, как все эти металлические цепочки и украшения, кожаные шнурки, пропахшие ароматом его тела и сигарет, касались её груди.       С ним ей никогда не требовалось долгих предварительных ласк. Иногда ей казалось — ему достаточно было просто сказать своим удивительным голосом несколько простых слов: «Давай займёмся любовью» или «Я хочу тебя» — и у неё уже подгибались колени и начинало ныть где-то внизу живота. Но она никогда не была против посвятить прелюдии побольше времени. В его руках она таяла.       Он расстегнул джинсы и, прежде чем окончательно их снять, достал из кармана пластиковый пакетик, но Доминик вдруг перехватила его кисть и помотала головой.       — Давай без, — шепнула девушка. Один раз она уже позволила ему «забыть» о средствах защиты, и с тех пор её не отпускала мысль делать это чаще — без презерватива близость ощущалась намного ярче. А последствия… кажется, в случае чего, перспектива иметь от него ребёнка её не пугала, скорее уж — наоборот.       — Ты серьёзно? — Роджер чуть нахмурился, изучая её внимательным взглядом. — А если?..       — Если ты не против, то не против и я, — Доминик ответила ему, не отводя в сторону широко распахнутых тёмных глаз, вдруг понимая, что невольно ставила его перед довольно сложным выбором, возлагала на него принятие ответственного решения, уже жалея о своём предложении и боясь, что к такому шагу он может быть не готов.       — Хорошо, — но уголки его губ потянулись наверх, и он, отбросив презерватив в сторону, избавился от одежды и снова устроился между её расставленных коленей, возвращаясь к горячим поцелуям и томительным ласкам.       Она хотела было уточнить — правильно ли он её понял, правильно ли она его поняла, но его прикосновения, его руки, его пальцы, его губы, заставляли все мысли отступить прочь. В конце концов, она уже была не девочкой-подростком, хотя с ним рядом зачастую чувствовала себя именно так — рассудительная и взрослая Доминик давно уступила место своей безрассудной и мечтательной близняшке. Да и все вопросы следовало решать по мере поступления. А сейчас она хотела получать удовольствие. И хотела, чтобы он тоже его получал, полноценно и без лишних преград.       Он подался вперёд, и она ахнула чуть громче, сильнее сжимая пальцами его плечи. В собственном доме был однозначный плюс: во время занятий любовью можно было не сдерживать эмоций, боясь, что тебя услышат соседи и на следующее утро будут сверлить осуждающим взглядом. И Доминик, уже успевшая привыкнуть расслабляться и доверять ему, не пыталась скрывать, сколько наслаждения дарили ей его движения.       Она стонала, дыхание сбивалось, она выгибалась и дрожала под ним. Взмокшие волосы падали на лицо, и он с улыбкой убирал их в сторону. Она мягко, но с силой водила пальцами по его спине — страсть страстью, но причинять ему боль, пусть даже которую в этот момент он, скорее всего, не почувствует, она не хотела. Она жадно, как выброшенная на берег рыба, открывала рот, шумно втягивала воздух, облизывала пересохшие губы и тянулась к нему с поцелуем.       С каждым разом Доминик всё больше раскрепощалась, и ему нравилось следить за тем, как она на него реагировала. Её кожа блестела от пота, её грудь высоко вздымалась от тяжёлого дыхания, её глаза, затуманенные и полуприкрытые, лихорадочно блестели… Она и правда была самой удивительной и самой красивой девушкой из всех, кого он встречал…       Его оргазм заставил её в очередной раз вздрогнуть, словно волна его удовольствия накрыла и её, и она крепче обхватила его за шею, прижимая к себе. Она чувствовала, как билось его сердце, она чувствовала его дыхание — нотки вина и табака. Она чувствовала, как он постепенно расслаблялся в ней, не торопясь выскальзывать наружу…       — Я… я люблю тебя, — хрипло шепнула девушка, зарываясь пальцами в его как всегда взлохмаченные выбеленные пряди.       Он приподнялся на локтях и посмотрел на неё, хитро прищурившись.       — Это хорошо… это хорошо, — повторил Роджер, прежде чем снова опустить голову на её плечо. В ближайшие минут пять он точно не собирался менять положение…