Рядом с тобой тяжело даже дышать

Привет, реальность, можешь сдохнуть? Нет, он не устал от жизни и уж точно не хочет свести с ней счеты. Его заебало одиночество. С каждым вдохом оно на крохотный шаг ближе к нему; с каждой мыслью, как только он включает свою грёбаную голову, оно улыбается все плотоядней. Он живёт будто бы жалкая крыса, которая избегает мышеловки и углы, присыпанные ядом. Как ему отделаться от этой всепоглощающей пустоты. Кажется, что его сердце давно перестало биться, а на самом деле оно лихорадочно стучит. Но через темноту, до невозможного заполненную тишиной, у него внутри ничего не слышно. И даже если он положит руку на грудь, то только почувствует, как она поднимается. Спасибо за то, что он хотя бы ещё не разучился дышать. Но ведь это не значит жить? Так почему же он не покончит с собой, спросите вы? А толку, если от этого никому не станет также херово, как и ему сейчас? ''Бесполезная трата'' — любимая фраза отца. Порой кажется, что это он о нём. А ведь его сын действительно бесполезен. Все, что он может - это накуриваться, доводить людей вокруг себя и снова накуриваться. Цикл Прескотта. Химия для мудаков. — Хэй, Нейтан, смотри, у нас новенькая, — Виктория сидела на траве около дерева, парень же упёрся в него спиной, закрыв глаза. — И что дальше? — глаза все также оставались в темноте век. — Говорят, что это она настучала на Джефферсона, — Чейз нервно сложила руки на груди. Нейтан отреагировал почти моментально. Он знал, что Джефферсон попался. Сам-то он благодаря деньгам отца и психическому расстройству вышел ''сухим из воды''. Хватило сказать того, что преподаватель заставлял его накачивать молодых и беззащитных девушек, давил на его бедную психику. Прескотт-младший — актёр, заслуживающий Оскар. Но ведь на самом деле затея с криминальной фотосессией принадлежала Нейтану. Он помнит, как увидел впервые работы учителя-фотоманьяка. В тот день он тусовался у Виктории, а та пищала про что-то или кого-то, что тогда было не так важно парню. "- Ты не представляешь, Нейт, как я рада. С этого года в Блэквелле будет преподавать сам Марк Джефферсон. Наконец-то эта дыра не кажется такой гниющей. — А мне-то что с этого? Главное, чтобы его можно было купить. — Только посмотри на его работы, — блондинка кинула ему несколько фотографий. Первое, что он почувствовал, взглянув на фото, это чувство облегчения, что он не один такой. Он не одинок. Есть люди, которые страдают так же, как и он. И есть человек, который это видит и снимает." — Не успела вернуться, как тут же стала звездой городского масштаба, — пропищала подружка Виктории. — Заткнись, Тейлор, — сквозь зубы процедила ''королева интриг Блэквелла''. — Кто она такая? — интерес Прескотта к ней был понятен только ему. — Макс Колфилд. Жила тут раньше, переехала куда-то, а теперь опять вернулась. Как бы она не докопалась до грязи с ним. И отец уже не кинет пачку денег ему в лицо, а лишь посмотрит с отвращением, как только он это умеет. Люблю тебя, пап. И что ему делать? Подойти и поговорить с ней? Ну, как поговорить, сказать, чтобы не высовывалась и не совала свой нос, куда не надо, если не хочет проблем. И желательно при этом сжать ее маленькое хрупкое горло, почувствовать, как забежала кровь при нем, и посмотреть на жизнь в глазах… как её там… Колфилд? Плевать. Нельзя сказать, что любопытство взяло верх, но и не говорить этого будет неправильно. Прескотт оторвал свою голову от дерева, решив посмотреть на „спасителя блэквеллских детишек“. Твою мать! Это же та грёбаная девка из туалета. И она сдала Джефферсона. И как быстро доложит на него? Он думал, что проблем нет, так как Прайс не будет высовываться, ведь у неё не очень-то радужное личное дело, и проблемы ей лишние не нужны, а, значит, она заткнет и эту девчонку. Но что-то ему подсказывало, что его проблемы только начинаются. У Макс же на душе стало легче. Да, она потеряла способность перематывать время. И что? Она и до неё жила хорошо, а теперь и ещё лучше, ведь Хлоя рядом, а псих в клетке. И сейчас ничто не может испортить её мир. Кроме Нейтана Прескотта, который стремительным шагом направляется к ней. — Что ему надо? — обеспокоенно спросил Уоррен. Он рассказывал Макс о новом-старом фильме, который посмотрел на днях и советовал глянуть. — Не знаю, — соврала Макс. Ведь она понимала, зачем он идет. Пригрозить, что бы она не болтала лишнего. Такое же лицо было у него на парковке тогда. — Ты Макс Колфилд? Верно? — голос уже был груб. Жди беды. — Слушай, Прескотт, отвали от неё, — меж ними встал Грэхем, закрыв девушку спиной. — Пошел нахер, я не с тобой разговариваю, — кулаки так и чесались заехать по миловидной морде защитника. — Уоррен, потом договорим, — Макс положила руку на его плечо и посмотрела ему в глаза, добавив больше уверенности в голос, продолжила: — Не волнуйся. Я справлюсь. Всё хорошо. Последнее было наглой ложью. Всё плохо. Она начинает паниковать, но вида не подаёт. — Если что, я рядом, — Уоррен, не отрывая взгляда, отошел от них. — Он у тебя ручной? — съехидничал Нейтан. На что Макс только скривила лицом. Это не понравилось парню и он хотел было схватить её за шею, как вдруг она отбила его руку. Это что, блять, такое?! — Ты хотел поговорить? — её глаза были похожи на два кубика льда и от них веяло, нет, не холодом, а безрассудством. В этом льду разгоралось пламя, способное поджечь всё, на что будет направлен их взор. — В шесть. В „Двух китах“. — А ты не прихерела? С чего я должен тебя слушаться? — рука так и тянулась к шее, да и взгляд уже упал на хорошо заметную вену. — „У неё очень тонкая кожа“, — ни с того, ни сего подметил Нейтан, и опять уставился ей в глаза. — Проявочная, Нейтан. Я там была и всё видела, — голос Колфилд словно гром пронесся у него в голове. Какого? .. Оттуда вышла живой только Марш и то она не помнит, что за хрень с ней творилась. Никто. Ни один чертов человек в этой дыре не знал о проявочной. Как об этом пронюхала эта сука? Ведь у них не было в плане новенькой. В ней нет того, что они искали. Пока Прескотт это всё переваривал у себя в голове, Макс спокойно ушла, ей надо заскочить к Прайс, перед тем, как вновь увидеть ненавистное лицо. За что же она так ненавидит Нейтана? Хлоя жива, но это не значит, что она в безопасности. Ах, да. Он накачал Кейт, и теперь она терпит насмешки окружающих. И эти ужасные фотографии. Не только мистер Джефферсон виноват. Прескотт не позволит себе роль второго плана. — Привет, Джойс, Хлоя у себя? — девушка по привычке убрала волосы со щеки. — Макс…, Да, она на верху, — мать синеволосой девчонки была подавлена и явно чем-то обеспокоена. — Что-то случилось? — Иди к ней, ты там нужна. Не помедлив и секунды, Макс рванула в комнату к Хлое. Та сидела на кровати и смотрела на фотографию. Когда дверь со скрипом открылась, она подняла голову: глаза покраснели от слёз, губы искусаны в кровь, лицо белее белого. Она уже узнала о Рейчел. О её смерти. Макс не знала, как сказать об этом подруге, ведь она помнит, как та истерично рыдала на свалке над трупом лучшей подруги. А потом Хлое снесло крышу, и она рвалась прикончить Прескотта-младшего. — Ты ведь знала, верно? — спросила подруга. Голос был охрипшим. — Хлоя, я…, — Макс не успела договорить. — Что?! — девушка резко встала с кровати и ближе подошла к гостье. — Почему ты мне не сказала? Я узнала об этом от грёбаного мудотчима! — Я… — Всё, Макс, проваливай. Я сейчас не хочу тебя видеть, — Хлоя вновь вернулась на кровать. — Пожалуйста, Макс, уйди. — Хорошо. Виновата? С одной стороны - да, а с другой: в чем? Она бы сказала. Ей всего лишь надо было подобрать правильные слова. У неё же получилось объяснить ей про перемещения во времени и многочисленную смерть Прайс. Но тут она зависла. Что ей сказать? И, кстати, Рейчел разлагается под кучей мусора. Ну, да, отличный вариант. — Тебя тоже не подпустила? А вы ведь были хорошими подругами, — Джойс встретила её на первом этаже. — Мы и сейчас подруги. — Верно. Но смерть Рейчел сильно ударила по ней. Макс, — женщина положила ей руку на предплечье и умоляюще посмотрела в глаза девушке, и так же сказала: — Пожалуйста, не бросай Хлою. Ты всегда будешь ей нужна. Потерпи. — Конечно, — Макс накрыла её руку своей. Время подходило к шести, а это значит, что надо двигаться к „китам“. Лучше встретиться с этим отморозком один раз, чем каждую встречу с ним терпеть в академии. Нужно объяснить как можно проще, но не рассказывать о шутках со временем. *** Отлично. Она приехала раньше. Ну, конечно, свите полагается ждать короля. Только Макс села на место, как за окном сверкнула молния, а после сразу же ударил гром. Сердце сжалось. У девушки после всего случившегося плохие ассоциации с природными явлениями. Она уже точно уверена, что не будет радоваться первому снегу этой зимой. Ей теперь и сильный ветер кажется угрозой, кинутой от апокалипсиса. Заморосил мелкий и противный дождь, который быстро перешел в ливень и мерзко застучал по старым окнам закусочной. Макс почему-то вспомнила про Ноя и сорок дней потопа. Пора искать себе в пару ещё одну тварь. Честное слово, она готова была думать о чем угодно, только не о вине перед Хлоей. Эта чертова совесть грызла в ней очередную дыру. Словно мышь, которая впервые попробовала сыр. Заказав кофе, Макс принялась ждать. Долго ожидать не пришлось. Пикап Прескотта остановился на парковке. Да ну? Ты соблюдаешь правила, Нейтан? Парень закрыл машину и побежал в заведение. Дверь открылась, и он огляделся. Его волосы уже не были закинуты назад в идеальную укладку, с них стекали капли на бомбер с прилично намокшими плечами. На свету его волосы казались русыми, отдающими рыжим, но в свете старых ламп и пасмурной погоды, пробивающейся через окна, они темнели. И ему шло, как ни странно. Макс на автомате потянулась за камерой, но тут же поняла, что он скорее руки ей сломает, чем позволит себя сфотографировать. — Откуда ты знаешь про проявочную? — напрямик спросил парень. — Я про неё знаю и тебе этого достаточно, — пока девушка говорила, она неотрывно следила за его телодвижениями. Нейтан обеими руками заправил волосы назад. Макс подметила, что у него очень красивые запястья. Но быстро выбросила эту мысль из головы. Давай, ищи себе больше проблем. — Не шути со мной, сука, — Прескотт стукнул по столу, но никто из посетителей не обратил на это внимание. — Спрашиваю последний раз, откуда ты знаешь про проявочную? Как ты там оказалась? Его глаза, обычно голубые, сейчас походили на небо: грозное и серое. И в любую секунду оттуда сверкнет молния. Рука Макс крепко держит полароид. Она всеми силами старается сдержаться и не нажать на затвор. — Я сказала уже. Тебе нужно понять, что если ты не отстанешь от меня и Хлои, то даже твой отец не отмажет тебя от камеры с твоим дружком по соседству — мистером Джефферсоном, — она не храбрая, просто знает, что говорить. Она за прошлую жизнь научилась подбирать правильные слова. — Отец, хах. Он ещё тот мудак, — Нейтан оскалился. — Но что ты сделаешь? Я уже сказал копам, что меня принуждали. Да и вся полиция куплена, Колфилд. Что ты будешь делать, а? — он приблизил к ней своё лицо. Его сейчас сероватые глаза были в нескольких сантиметров от неё. А взгляд пугал и заставлял каждую клеточку тела сжиматься и дрожать. Он король. Он контролирует всё. Но Макс не та девочка из прошлого. Она не будет зажиматься при нем, ей только становится тяжело дышать, словно на грудь положили свинцовую плиту, а так всё нормально. — У меня есть фотографии, которые доказывают твои вменяемость и причастность, — это блеф. У неё на него ничего нет, но его нужно как-то контролировать. Они смотрели друг на друга, не моргая. Нейтан сел на место. — Ладно, Колфилд, — он поднялся, отряхнулся. Несколько мокрых прядей всё-таки упали ему на лоб. А Макс убрала фотоаппарат подальше. — Но когда-нибудь ты мне расскажешь все. И он ушел, побежав к своей машине. А потом также поспешно уехал. Было понятно, что он остался недоволен разговором с ней. Но что бы она ему сказала? Я раньше перематывала время, а теперь не могу, а также в эту неделю, только назад, я спасла Аркадию Бэй от огромного торнадо. Гениально, правда. Телефон зазвенел на всё кафе. Звонила Джойс. — Макс слушает. — «Хлоя„…, — в трубке отчетливо слышно плач. — „Хлоя… она… Макс, Хлоя мертва…“