Рядом с тобой тяжело даже дышать

К ногам медленно пробирался холод. И губы коченели. Он мог бы подумать, что вообще лишился каких-либо чувств, но дыхание было теплым. Её дыхание было теплым. Сука! Да сколько можно?! Грёбанная Колфилд засела в каждой извилине его мозга. На каждом их перегибе она щурит глаза и кривит губы. Грёбанные губы. Скривишь их при мне ещё раз – просто так не отделаешься. Он провел прохладной рукой по лбу. Развернул голову к окну. Солнце даже не думало подниматься. Ночью, казалось, вся Аркадия Бэй проваливается в какую-то бездну. Темную и холодную. И лучше бы она там и оставалась. Но нет же. Долбанный огненный шар каждый день поднимается над горизонтом этого городка, давая шанс за шансом, чтобы стать лучше. На часах три, а в голове звон. И этот будильник не заткнуть, сунув его под подушку или ударив об стену… Хотя…, если хорошенько разбежаться, то… Да, блять. О какой херне ты думаешь? Просто иди и покури. Парень вздохнул. В момент его легкие наполнил запах дождя. Для него это уже не было как-то связано с погодой. Мозг не рисовал ливень, или же мокрую траву после него. Это была она. Да, Боже милостивый, он скоро двинется. Хах, скоро? Милый, ты долбанулся сразу, как появился на свет. Твой первый крик – голос безумства. Чего тебе терять? Верно. У тебя никого и ничего нет. Пусто. Прескотт положил руку на грудь. Он может продавить её. Легко. Спокойно. Ведь там ничего нет. Пустота. И она выжирает его изнутри. Он слышит, как она чавкает, что ночью просыпается от этого звука в голове в холодном поту, и ноги подрагивают. А закусанные до крови губы не возвращают его в реальность. Нет боли. Когда он последний раз испытывал её? Физическую? Душевная всегда при нём. Это и есть его душа. - Подожди, Макс… Я допишу и мы пойдём… Нейтан сразу же среагировал на звук. Отвращение не заставило себя долго ждать. Этот придурок говорил во сне. И угадайте о ком? Да, блять, всё о ней. А звон в голове становился всё громче. Словно у него колокольня в башке. И это почти невыносимо. Почти. Прескотт встал с пола. Кинув таблетки в один карман, а дурь в другой, вышел из комнаты. Её комнаты. Сука, бесит. А где его? Такое чувство, что, куда ни плюнь, попадешь во что-то колфилдское. Но «корона» на нем. Это он носит имя – Прескотт. Не какая-то хипстерская дрянь. Он. ОН! Дверь громко хлопнула. Посрать. Пусть все знают, что Его Величество здесь. Он – король. Большая рыба этого болота. Скажет, чтобы все сдохли – сдохнут. Он, мать его, король. Быстрыми шагами он пролетел ко входу, там из кампуса, к главному корпусу и, Нейтан уже на парковке. Залез в свой пикап. Повернул ключ зажигания. Тишина. Машина молчала. А он дышал. Тяжело дышал. Ещё раз. Второй. Третий. Восьмой. Пятнадцатый. - Сука! - парень саданул по рулю. А куда он собирался? Он не знает. Просто ехать. Смотреть на дорогу и не думать. Не думать. Ни о чем. Ни о ком. Не о ней. Прескотт приложился лбом к обивке руля. Прохладная. Надо подумать. Его больше волнует не сама Колфилд, а её секрет. Она что-то знает. Знает, блять, и не говорит! Кисти на баранке сжались сильнее. Нейтан откинулся назад. На сиденье. Левая рука отправила несколько выпавших прядей обратно и застыла. Как она могла оказаться в проявочной? Он точно не приводил её. Да и фото её там не было. Даже похожего там нет. А он знает, как она выглядит на фотографиях. Несколько дней засыпал глядя на неё. Хотел он этого или нет. Она была всегда у него на глазах. А теперь в голове. Под веками. Стоит только моргнуть и тут она со своими блюдцами глаз. Смотрит на него, будто хочет поймать что-то в нем. Найди, Колфилд, и вытащи это из меня. А потом она их забрала. Оставив только свой образ у него в башке. Потопталась на его кровати и ушла. Он сегодня не спал. Не может. Она ходила по кровати своими ногами. И, кажется, если он ляжет в неё, то её стопа сразу же наступит на горло. А он не двинется. Словно так и должно быть. Будто бы ей там самое место. Её большой палец будет жать на сонную артерию. И в глазах будет темнеть. И всё, что Нейтан запомнит – мягкие маленькие ножки. - Ты поехал, парень, - он хотел спросить у себя, но получилось утверждение. Вставив косяк в сухой рот, Прескотт поджег его и сделал первую затяжку. Грудную клетку тут же наполнила приятная тяжесть, которая вытесняла запах суки-Колфилд. И ему было хорошо. Хорошо, как давно не было. Второй затяжки не было. Он только успел поднести дурь к губам. Завибрировал телефон на соседнем сидении. «Неизвестный номер» - Да? – Нейтан старался говорить более расслабленно. - «Здравствуй, Нейтан,» - и внутри всё сжалось до размера атома. – «Я разочарован, что ты даже не навестил своего любимого преподавателя.» - Какого хера тебе надо, Джефферсон? – и вот под кожей начало что-то скребсти. - «Просто решил узнать, каково тебе?..» - его голос слишком спокойный для безумца. То, что надо. - О чем ты? – ладони парня начинали потеть. - «Ну, как «о чем»? Как ты себя чувствуешь, после того, как сдал меня, а сам остался ни при чем?» Нейтан чувствует как руки мужчины тянутся к нему. Они ледяные и обхватывают его горло. Но не сжимают. Ждут. Не медли! Чего тебе надо? - Прекрасно. Но я думал, что ты там уже сдох, или стал чьей-то сучкой. - «Грубо. А ты посмелел, как я слышу. А теперь послушай,…» - тело Прескотта-младшего напряглось. Даже слюна не шла по горлу. Всё внутри замерло – «Наша работа не закончена. Нет идеальной фотографии. И сделаешь её ты,» - и Нейтан чувствовал, как плотоядно улыбается его собеседник на том конце трубки. И руки сомкнулись. Что-то холодное и острое проткнуло его горло. Ни вздохнуть. Ни сказать. Гудки. Оглушающие. Которые разносятся на километры. Без сил, сжимая телефон, Нейтан тут же кидает его в ноги. Разбился? Плевать. Косяк валяется на панели. А руки парня пытаются сжать череп. До хруста. Да, и чтобы осколки кости вошли в мозг. Он ни черта не понимает. Что за пиздец, а? Объясните? Наклоняя голову к коленям, он начинает ей покачивать, как в припадке. Короткие ногти ощутимо впиваются в кожу, цепляя волосы. В один момент парень понимает, что не может вздохнуть. Живот лихорадочно подрагивает. Вдох. Но нет. Ничего. Грудь просто вздымается. Хватается за горло. И жмёт. Жмёт. Пальцы белеют. Вокруг начинает всё кружиться. И… Руки опускаются. Так легко. Нейтан делает глубокий вдох, от которого мир, кажется, ещё пуще затрясся. Потом же до противного скрежета сжал зубы: руки трясло. Нет, не как у эпилептиков, а как у ненормальных, способных вот-вот сорваться и разорвать кого-то на мелкие кусочки, сравнимые, наверное, с пылью. Ему нужна таблетка. Он должен захлебнуться её горечью. И, как только этот блядский препарат подействует, он пойдет спать. И плевать на её ноги. Пиздец. Полный пиздец. *** Резкий звук хлопнувшей двери и Макс не спит. Сон очень чуткий. Каждый раз она открывает глаза и боится увидеть у своего лица дуло пистолета, или же ощутить прохладу иголки у шеи. Потом она с ужасом в глазах смотрит на спящую Кейт, которая всеми силами каждый день подбадривает её, хотя сама по уши в интернетовском дерьме. А Макс понимает, что она эгоистка, ей мало залечить дыру, которая оставила Хлоя после себя, копошившейся рядом Марш и неунывающего Грэхема. Уоррен. Она дала ему столько обещаний в этой и в той жизни, что, может быть, никогда их не исполнит. И становится жалко себя. До тошноты. Появляется не сострадание, а отвращение. Противно быть такой. Но сейчас, что больше всего её волновало, это шум, эхом проносившийся в её голове. И шаги. Словно шли по ней. Их можно было узнать легко. Тяжелые, шаркающие, быстрые. Так ходит только он один. Прескотт. Только от его имени стало горько. Будто тебя заставили пожевать траву. Но не простую, а ту, по которой ходила сама королева. Это же, мать его, Прескотты. Макс не могла не заметить, что он изменился. Он не такой как был раньше. Нет мальчика, который взрывался и не боялся сам подорваться. Теперь же он думает. Да, черт возьми, он думает прежде, чем сказать. В этом Колфилд была, как минимум, уверена. На него так повлиял разговор с ней? Он теперь её опасается? Скорее всего. И лучше пусть так будет. Но что делать ей? С её дрожью перед ним? Она ведь даже не знает, избавился ли он от пушки, или до сих пор таскает с собой, пряча за кофтой? А если он не стерпит? Она выведет его и пуля застрянет в ней? Что тогда, Макс? Как выпутываться будем? Силы-то ты потеряла. И ты не Иисус, не воскреснешь. Силы. Как же без них было хорошо. Да у неё была отличная жизнь, которая теперь напоминает дурдом. А Макс уже не против отправиться в психушку. Может, у неё были галлюцинации? И вся эта чепуха с прыжками во времени – бред? Бред. Полный бред. Накинув теплую кофту на плечи, девушка решила выйти, остудить голову. Посидеть на скамейке. Может быть, если удастся, привести мысли в порядок. Ну, хотя бы, собрать их в одну кучу. «Зря не оделась теплее,» - пронеслось в голове у девушки. Но ничего с этим она делать не собиралась. Прошла и села на холодную скамью подальше от входа в общежитие. Тело тут же покрыли мурашки. От этого стало даже как-то теплее. Но на мгновение, а по том холод начал кусать. Хорошо бы так застыть. Время остановилось… Время. Грёбанное время. Везде вездесущее время. Как же… Шум. Как будто что-то упало в каморке Самюэля. Макс пригляделась. Она открыта. Дверь была открыта. Там кто-то есть? Ну, и какого черта ты поперлась смотреть? А если там грабитель? Или Джефферсон? И тут сердце пропустило пару ударов. Тело встало, как вкопанное. А ведь оставался буквально шаг. Шаг к чему-то очень плохому. Макс чувствовала это. Но любопытство брало верх. И недосып тоже. Она резко открыла дверь, что комнатушку залил лунный свет. Молчание. На полу, у стенки сидит человек, сплетя пальцы в замок и прислонив их ко лбу. - Колфилд?.. Какого хера ты тут? – Нейтан жмурился, старался лучше рассмотреть персону перед ним, отклонив голову немного влево. Сначала Прескотт не понял кто нарушил его одинокие минуты безумства. Но как только признал, на лицо сразу спустилась маска величия и собственного превосходства. Она же тоже не ожидала его увидеть. Сначала в глазах блеснуло удивление, а стоило парню начать говорить – что-то непонятное облепило её. Страх? Нет, слишком мягко для него. Что-то. Она смотрела на Прескотта-младшего не отрывая взгляда. Парень был помотан. Банально уставшим. И только из жалости к его состоянию, она не стала ничего отвечать. Просто продолжила смотреть. Смотреть своими херовыми глазищами. Блять, не перестанешь, я тебе их выколю, сука. Будто бы прочитав его мысли, Макс стала осматривать коморку. Вопрос напрашивался сам собой. Зудил на языке. Но она не решалась. Тут был страх. Как он отреагирует? Успеет ли она убежать, если что? - Детское время давно кончилось. Пора баиньки, - он встал, отряхивая грязь с джинс. А потом, так же наклонив голову вбок снова спросил: - Заблудилась, а? Макс перемялась с ноги на ногу. И это движение подметил парень. Она спала. На ней её долбанные шорты и кеды. Кеды. Она же постоянно в них, да? У тебя вообще есть каблуки? И он представил, как Колфилд вышагивает на каблучках по дороге, виляя… Ох, черт, Нейт! Не туда. Старайся смотреть ей в глаза. Блять. Не лучше. Она опять уставилась на него. - А сам? Строишь из себя бомжа? Не твоя роль, Прескотт. А вот, аристократическое дерьмо - самое то, - и откуда у тебя в голове такие слова, Макс? - Оу, - сунув подмерзшие руки в карманы джинс, ухмыльнулся, подняв подбородок повыше. Так он чувствовал себя увереннее. – А ты уверена, что можешь мне дерзить? – прищурил глаза. Они горели. Так, если бы можно было поджечь лёд. Две пылающих льдинки, буравящие в ней сразу несколько дырок. От этого становилось не по себе, а еще холод кусал за ноги. Поэтому девушка не могла стоять спокойно. Да не только стоять, она и вести себя нормально не могла. Зачем? Зачем, ты начала с ним разговаривать? Нашла, закрыла дверь, ушла. Почему ты вечно ищешь неприятностей? - А кто ты такой? – она раскинула руки по обе стороны. – Я скажу: никто. Золотой мальчик, ха. Всё, что ты можешь - раздражать людей. И она скривила губы. В победной улыбке. Не рано? Вена на виске вздулась. Зря ты это. На хера ты вообще сюда приперлась? И убери свои долбанные губы. Крути ими перед своим придурком, который стонет о тебе во снах. Отъебись от меня! Блять, уйди из моей головы. Там и так бардак без тебя. Вообще закрой свой рот. Не смотри. Не дыши в мою сторону. Сдохни, Колфилд. Челюсти заходили, будто Нейтан что-то жевал. А во рту яд. Слова, которые должны уничтожить её. Просто растворить в этой кислой жиже, которая годами находилась в нем. Он отравит её. Она ничего с этим не поделает. - И сказать нечего? – она продолжает его злить. Таблетки только начали действовать. Беги. Беги, пока я разрешаю. Она хмыкнула. Поправила волосы и собралась уйти. - Стоять! Стоять, блять. Куда пошла. Сначала я тебя раздавлю, а потом убирайся с моих глаз. Она не послушала. Сделала шаг. - Стоять! Я кому сказал?! – в момент он оказался возле нее, дернув её за руку в каморку, хлопнул дверью. Темно. Тихо. Она слышит, как начинает заходиться в бешенном ритме её сердце и его тяжелое дыхание сквозь зубы. Перед ним силуэт, который обхватил себя за плечи и вот-вот сорвется с места. Но куда? Она возле двери. - Кем ты себя возомнила, Колфилд? – он шел на неё. – Это ты никто. Долбаная хипстерская шлюха. И не надо делать вид, что знаешь меня, твою мать! Я сам себя не знаю. Никто меня не знает! Не лезь! Ты слышишь? Слышишь?! Нейтан не понял, как, но он уже держал её за плечи и тряс, как куклу. А она только хлопала глазами. Разглядывала его. - Перестань, - ещё раз тряханул, что она, вроде бы, ударилась головой. - Мне больно, - тихо произнесла она, переведя взгляд на его сжавшиеся руки. - Посрать. Я хочу знать, Колфилд. - Что? – она начинала злиться, а это Прескотту не нравится. - Не будь полной дурой, - он отпустил её. В ладонях похолодело. – Я про проявочную. Откуда ты про неё знаешь? Ты работала с Джефферсоном? Он отвернулся к двери. Спина напряглась в ожидании её ответа. Сам же он прикусил костяшки. Пусть это будет неправда. Скажи, Колфилд, что я гребанный идиот и мой больной мозг подсовывает дерьмовые идеи. Не молчи, блять. - Дебил, я не такая больная, как ты. Нейтан сильно резко развернулся к ней. Макс вздрогнула. Он вздохнул… с облегчением? Что за?.. Прескотт, всё в порядке? Нет, вслух она такого не скажет. Просто вопросительно посмотрит. А он, почувствовав, что маска сползла, поправит. А потом рукой пройдется по волосам, ероша их на затылке. Это движение показалось Макс красивым. Его волосы? Они, наверное, мягкие. Как пух. И пахнут… какой у них запах? - Все здесь больные, - он сказал это себе под нос, но Макс услышала. - Не равняй на себя. - Заткнись, я думаю, - он рыкнул в её сторону. - Пошел ты, - толкнув его плечом, девушка пошла к двери. - Тебя кто-то отпускал? – одним движением он развернул её спиной к двери. Макс не удержалась на ногах и облокотилась на дверь. Колфилд, вот ты ни хера не успокоительное. Ты ещё хуже на меня влияешь. Мне хочется порвать тебя. Вгрызться тебе в шею. Оторвать с пару кусков. Я хочу твоих криков, а не долбаных бесполезных слов, вылетающих из твоего жалкого рта. - И? Долго будем мерзнуть? Чем глубже вдох, тем сердце ближе к нормальному ритму. Но тогда она почувствует его. Его запах. Этот пьянящий. Полностью вырубающий мозг. И то сейчас ты думаешь не о том, как смыться из каморки быстрее, а как здорово прижаться к нему. К его шее. Уверена, там запах сильнее. Руки пришлось сжать в кулаки, чтобы не схватить его за бомбер и потянуть на себя. Боже, Макс, откуда эти мысли в голове? Боже. Этот запах. Хочется попробовать на вкус. Она облизала губы. Что ты делаешь? Опомнись! Опомнись, Колфилд. Парня ломало. Ему хотелось прикоснуться к её шее. Почувствовать это тепло, которое бьет от крови, хлыщущей по сосудам с бешенной скоростью. Пройтись языком по вене. Почувствовать этот сумасшедший пульс. Запустить пальцы ей в волосы. Схватить их и оттянуть её голову. Чтобы губы приоткрылись больше. Её блестящие от слюны губы. Он поддался вперед. К ним. К манящим. Ждущим. Жаждущим. Макс чувствовала это приятное нарастающее давление. На заднем плане где-то гремел внутренний голос, говорил, что она должна бежать от сюда. Но… Он близко. Она чувствует его. И это почти больно. Почти. С каждым миллиметром становится тяжелее дышать. Словно легкие сжались. Но, мать вашу, это так приятно. Резкий звук. Опять. Было похоже, что что-то упало. Она отрезвила его и её. Они смотрели друг на друга со страхом, но Нейтан собрался с мыслями быстрее. - Проваливай, - прошептал он ей в губы, хватая её выдох ртом. И проглатывая его. Оставляя себе. Чёрт. Чёрт. Чёрт. Чёрт. Чёрт. И что это за хуйня? Прескотт словно снял всё её с себя, проведя ладонью по лицу.