Рядом с тобой тяжело даже дышать

Итак, Макс... Где ты так знатно проебалась? Какую херню ты натворила в прошлой жизни, что в этой пиздец как получаешь? Тебя карма просто имеет. И вот-вот все твои кошмары станут явью. Один из них уже тут по твою скудную душонку. И имя ему - Нейтан Прескотт. Отсчет пошел. Макс пыталась сосчитать в уме от десяти до нуля, но доходила только до восьми, а дальше снова паника. А парень, как видится, спокоен как удав. Руки в карманах, а сам беззаботно перекачивается с пятки на носок. Три секунды. Ему хватает три секунды, чтобы качнуться один раз. Поэтому у Макс и не идет дальше восьми. Все по новой. А свои глаза она не поднимет. Лучше будет смотреть на его ноги, и с каплей дрожи в руках искать книгу, которую уже успела поднять библиотекарша. Но кого это волнует, правда? Ведь... Десять, девять, восемь... - Эй, тормознутая, ты меня слышала? - он сделал шаг к ней. Она прекрасно разглядела этот шаг. - Мне не нужны проблемы, - мямлила девушка в пол. - Либо тут плохая акустика, что я тебя так плохо слышу, - Нейтан немного согнулся над ней. - Либо у тебя очень хуёвый голос. Макс ухмыльнулась, пялясь в пол, будто бы там была до охерения интересная вещь - не очень важная, но жуть, как нужная. Это же Прескотт, Макс! Тот же мудак, что и был. И он будет им. Ничего не измениться, если ты на него посмотришь, и даже, если ты ему ответишь. Конечно, есть вероятность, что он наставит пушку на твою башку. Но, можно понадеяться, что у этого мудака окончательно ещё не съехала крыша. Надейся. Макс медленно подняла голову. Воздух застрял сухим комом в горле. Колфилд хотела бы верить, что её глаза сейчас выглядят грубо, опасно, ядовито. Какая-то непонятая злость на неё заставляла Нейтана скрежетать зубами, и стараться не ударить ее голову ногой со всей дури. Она бесила его. Да и была бы точная причина, а так: то ли ему не нравится, то, что она молчит; то ли, то, что она что-то сказала, а он не расслышал; то ли, то, что боялась на него посмотреть, а теперь её до ахуения безразличные голубые глаза пялятся на него. И, наверное, никто на него так не смотрел. Либо любят и восхищаются, либо презирают и ненавидят. Но чтобы так – ничего. Он будто бы никто для неё. Пустое место. Скучная колонна для сбора пыли. - Пошел ты, Прескотт, - она сама удивилась своему голосу. Слишком спокойный. И тут же слишком наглый. Слишком для неё. Она встала в полный рост. Разгладила незаметные складки на джинсах. И уже, в который раз, на автомате, убрала упавшую прядь на щеку. - Пошел ты, Прескотт, - только теперь с нажимом. Из её рта не вылетали слова, а лилась кислота. Девушка готова была поклясться, что сейчас говорила не она. Это было… Было похоже на Викторию. Именно так с ней разговаривает блондинка. Именно так Макс сейчас посылает Нейтана. Во рту всё шипит, а верхушка языка зудит. Колфилд неосознанно проводит кончиком по зубам, кривя губы. В её ребра, словно голодная собака, въелась храбрость. Тупая, безумная, голодная. Стрельни он ей прямо в лоб, она только бы рассмеяться. Макс. Это плохо. Только ты хотела сжаться до атома, а теперь готова задушить его своей смелостью и безрассудством. А где грёбанный инстинкт самосохранения? Ты же не бравый лев, а долбанная мышь, которая рада бы не высовываться из своей норы. Время геройства прошло, СуперМакс. Так что заткнись и складывай книжки дальше. В её голове что-то щелкнуло, и сиявшее всего секунду пламя погасло. Она отвернулась. Вновь присев к нижней полке продолжила работу. Нейтан молчал. Ждал? Конечно, блять. Его чуть ли не трясло. После такого-то представления, что сейчас он увидел. Миловидное личико, на котором тонкие брови съезжают к переносице, а лоб режет тонкая, еле видная линия. Кончик носа подрагивает. И губы. Блятские губы Колфилд, которые хочется сейчас размазать по её лицу. А потом – бац! – и глаза, которые смотрели на него, уже летают по названиям книг на нижней полке. Злило? Бесило? Хотел ли он её сейчас придушить? Да. Тысячу раз «да». - Ты охуела? – Прескотт присел рядом с ней на корточки. В носу защипало. – И что это, блять, было? – он повернул голову в её сторону и практически шептал на ухо. – Что-то перепутала? – он хмыкнул. - Так я тебе разъясню. Ты не со своим мальчиком-зайчиком разговаривала, а со мной. У Макс стали потеть ладони. Она слышала его. Но была сосредоточена на том, что её пальцы не могли разжать книгу. - И если ты всё уяснила, то я желаю ответы на свои вопросы, - Нейтан поднялся. – Поняла? – ответа не последовало, Макс всё так же зачарованно смотрела на свои руки. Парня это просто выводило из себя. Он легонько пнул её по ноге. Ему не надо ещё больше проблем, чем у него есть. Так, чтобы она обратила на него внимание. И вот когда её глаза с какой-то опаской смотрели на него, он повторил: - Поняла? - Я тебе все уже сказала, - девушка облизнула пересохшие губы. - Бля, тогда хуево ты объясняешь, Колфилд, - Нейтан почесал переносицу. – И – «Я там была и всё видела» - что-то не очень смахивает на объяснение. Дверь библиотеки хлопнула. Макс поднялась, обойдя парня, подошла к кадке, выбирая новую стопку книг. Она старалась не смотреть на него, ибо с ней творится непонятная фигня, когда он рядом менее чем на пять метров. В один момент ей хочется убить этого кретина, во второй - игнорировать, а в третий, от чего у неё выступает холодный пот, прижаться к нему. И что это? Да она ж на месте может сдохнуть. Неважно от его взгляда, от его руки или пушки в ней, от, наконец, его долбанного запаха, который весь мозг ей извратил. Пиздец, дамы и господа. - Я не говорила, что буду что-то тебе объяснять, - прочитав название книг, она посмотрела на полки. Эта книга вообще из раздела научной фантастики. Мне что-то про неё Уоррен рассказывал. То ли прочитал, то ли на её основе снимают какой-то фильм, и мы обязательно на него сходим. Макс настолько задумалась, что не увидела, как Прескотт закипает. Буквально секунда. И из рук Колфилд падают книги. Её плечи больно сжимает парень. И она понимает, что, похоже, она довела его до точки. Точки его терпения. Думала, что тогда на парковке он был зол. Нет, это было недовольство. А вот теперь, когда на твоей бледной коже появятся синюшные пятна, сохранившие форму его кистей, ты видишь что такое злость и гнев по-прескоттски. И это нихера не забавно. Настолько, что окоченелые пальцы рук нельзя сжать. Это настолько страшно, что нижняя губа начинает заметно подрагивать, а во рту всё пересыхает. Ей было бы спокойнее, если бы ей в глотку засунули пистолет. Но сейчас она готова жалеть о своих словах. Но почему-то, не торопится это делать. Сука. Тварь. Сука. Тварь. Сукатварь. Сукатварь. Сукатварь. Становится больно от того, как сильно зубы трутся друг от друга. Да и пальцы немеют. Но его не покидает эти чувства. Он зол, его кровь полностью смешалась с гневом, а обида маленькими раздражающими каплями бьет прямо в лоб. Задета гордость. Его самомнение будто на шарнирах. Да и сам он в шаге от ошибки. Это будет пиздец какой большой проступок грохнуть Колфилд. Поэтому, удерживая остатки здравомыслия, и к херам забив на свои эмоции, Прескотт шипя, делая пару сотен дырок в её лице свои взглядом, начал говорить: - Ты мне объяснишь, откуда ты знаешь про «проявочную», и каким хером ты там оказалась. - Мне больно, - глаза Колфилд подрагивали, а губы не закрывались. - Мне плевать, я хочу знать каким, блять, мистическим образом ты оказалась в «проявочной»! – парень тряхнул ее пару раз. Мистическим? Макс хмыкнула, закатив глаза к потолку. Заливисто рассмеялась. Смех. Она, блять, смеялась. Прескотт ожидал совсем не этого. Его напугало такое её поведение. Парень опустил руки, сделав шаг назад. А девушке было смешно. И правда, шутка была на десятку из десяти. Настолько смешно, что глаза начало жечь, а через секунду они были полны слёз. А Макс продолжала смеяться. - Эй… И зря он её окликнул. Теперь она смотрела на него, улыбаясь и плача. Колфилд тяжело дышала, и сжимала бестолковую майку с отстойным принтом у себя на животе. Её плечи были опущены, а несколько прядей прилипли к её щекам. Хули ты ржёшь? Убери их, как ты всегда это делаешь, Колфилд. Проведи своими грёбанными пальцами по грёбанной щеке. Под глазами появились черные пятна от стекшей косметики, а губы, казалось, были в ярко-красном блеске. Они шевелились. Она что-то говорила. - … ты, Прескотт. Это же ты виноват. С тебя всё началось! Тогда, когда ты убил Хлою. Я начала… Начала…, - от улыбки не осталось и следа, Макс плакала, стараясь говорить и не захлебнуться в своих же словах. – Ты убил мою жизнь. Девушка, стараясь успокоиться, обхватила себя за плечи, не обращая внимания на боль. Ты убил мою жизнь. Она произнесла это, еле шевеля губами и почти беззвучно, но в голове Нейтана Колфилд орала, хрипя голосом, пока его окончательно не потеряла. И это фраза режет его сознание. Ржавым скальпелем проходится где-то по горлу. Ей плохо. Ноги еле держат. И девушку будто бы морозит, она трясется как продрогший олененок. А он в шоке. Словно его окатили холодной водой. И парень не знает, что ему сейчас сделать. А должен ли он сейчас что-то сейчас сделать? Просто пустота. А в голове белый шум. - Я бы тебе объяснила, - начала говорить Колфилд, вытирая краем рукава влагу с лица, прикрыв глаза. – Если бы сама могла себе объяснить. Макс долго смотрела на свою правую руку. Нейтан, тряхнул головой. Ему думалось, что так он сбросит с себя весь это бред, что произошел сейчас, но не все так просто. Щелкнув несколькими из пальцев, засунул руки вновь в карманы. - Где доказательства? С чего я должен тебе верить? – нахально, но наиграно по большей части, сказал парень. - Не верь. Их нет, - потирая руку, ответила Макс, как-то горько улыбнувшись, облокотившись на книжный шкаф. Захотела обезопасить себя. Думала, что сообщив Прескотту о своей осведомленности о «проявочной» тебя спасет. Сделала только хуже. Молодец, Макс. Так держать! - Тогда какого хуя ты со мной играла?! Он было пошёл на неё. Быстро. Стремительно. С намереньем показать свою силу. Но остановился, сделав полушаг. Расстояние между ними маленькое. От чего отчетливо видно, как она сжалась. Размазанная косметика у покрасневших глаз. Чуть красноватый кончик носа. Взгляд чрезмерно больших голубых глаз, ожидающих опасности и готовых скрыться за веком. Раскрытый маленький рот, с теряющими цвет припухшими губами. Она еле шевелит ими: - Я не играла, - девушка подтягивает руку, что пальцы касаются губ, к лицу. Она сжимает губы, а потом медленно расправляет их. Они становятся немного влажными. В голове Нейтана с каждой её манипуляцией что-то щелкало. Редко, почти не слышно. Но после её истерики и теперь с частотой секундной стрелки, эти щелчки били по вискам, всё ускоряясь и становясь громче колокола. И в какой-то момент раздался самый громкий, больной, такой дикий и тупой щелчок, что все мышцы Прескотта в секунду напряглись, в горле резко пересохло, и ноги сами сделали шаг к Колфилд. - Ты и сейчас играешь мной, - шепча в её губы, сказал парень. Медленно. Почти не дыша, но слыша, как сердце гоняет кровь по телу. Нейтан убрал волосы с её щеки. И не закрывая глаз, приблизился к губам. Несколько миллиметров держали его от ошибки, но он так не считал. Он считал, что её волосы очень тонкие, а кожа мягкая и холодная, но это от слёз. И только потом, спустя немного времени до него дойдет осознание херовости этого поступка, а пока он прикасается к её губам, прикрыв глаза. Теплые. Она не отвечает. Но это не волнует Нейтана. Он продолжает её целовать. Ему ни хорошо, ни спокойно. Больно. Отчего-то в груди защемило, словно легкие сжало. И теперь не вздохнуть. Колфилд - это долбанный яд. Яд, которым хочется упиться. И сдохнуть, улыбаясь. Прескотт почувствовал, как её губы дрогнули. Она начала отвечать, прислонившись к нему, скомкав ткань его бомбера. Все тело парня заломило. Хотелось чуть ли не взвыть. Он схватил её за плечи, сжав руки посильнее. Боль отрезвила Макс. Оттолкнув Прескотта, который тоже пришел в себя. Плюнув на пол, он показательно вытер покрасневшие губы. Его взгляд стал жестким и высокомерным. Сейчас он всем своим видом презирал её. А Колфилд отвечала ему тем же. Яростно терев губы, и мысленно расцарапывая ногтями всё его лицо. Если бы она могла… Могла перематывать. Она бы сделала это. Она бы не сцепилась с Брук и не получила бы три часа в библиотеке. Если бы она могла… - Этого не было, Колфилд. Не стоит придумывать всяких небылиц, - он ещё раз протер свои губы. – Тебе же хуже. Он ушел. Столкнувшись с библиотекаршей у входа, громко хлопнул дверью. А Макс медленно сползая по шкафу, проглаживая волосами пыльные книги, села на пол, закрыв лицо руками. Немного посидев так, безрезультатно стараясь привести свои мысли в порядок, она втянула руку в перед и попробовала сосредоточиться. Давай, Макс. Тебе надо отмотать. Ты хочешь отмотать. Тебе нужно сделать так, чтобы этого поцелуя действительно не было. Не было. Не было. Не было. Глаза вновь зажгло. Набрались слёзы. А в голове жужжало: «не было». Но ничего. Рука только затекла. Даже болью в голове ничего не отдалось. Колфилд опустила руку, задрав голову вверх, сморгнула скопившуюся влагу. Сделала два глубоких вдоха-выдоха. И вроде бы успокоилась. Не сейчас. Не в таком состоянии ей об этом думать. Девушка вновь принялась за работу, вставив в уши наушники и включив на полную громкость свой плейлист. Час подходил к концу. Оставалось ещё минут десять. Книги были разложены по своим местам, как казалось Макс. Закинув сумку на плечо, девушка уже собралась уходить. Раздался телефонный звонок. Номер не определялся. - Алло, да? – Макс подумала, что это может быть Джойс, и это её новый номер. - Здравствуй, Макс, - голос не принадлежал ей. Это был он. Один из кошмаров Макс Колфилд – Марк Джефферсон. Тело сковал страх. Выступал холодный пот. Казалось, что он не разговаривает с ней по телефону, а стоит перед ней и целится прямо в лоб, прямо как тогда с Хлоей. - Я ещё не закончил, Макс. Она отключила вызов, дрожащими пальцами. А те ледяные руки из сна дотянулись до её горла.