Рождественские подарки

Три дня до Рождества Королева читала сказку. Голос мягко звучал в спальне. За окном не утихала метель, но в камине ярко горели дрова, наполняя помещение теплом и уютом. – Вот и ночь пришла. Тихо-тихо кругом. Темно, звёзд на небе не видно. Снеговик стоит, ёлочку сторожит. Стоял, стоял, да и не заметил, как глаза его закрылись. Задремал Снеговик на посту… День заканчивался. Маленький мальчик еще пытался бороться со сном, но все чаще глазенки его закрывались помимо воли. Двумя руками он удерживал женские пальцы, внимательно слушая рассказ. День выдался по-настоящему волшебный. Сказочный. Королева успела только позавтракать, когда на пути в библиотеку встретилась с ребенком и сопровождавшим его Малышом Джоном, который, очевидно, присматривал за малышом, покуда его отец был в карауле на целый день. – Величество! – Роланд! – мальчик бросился к ней и угодил в нежные объятия. – Ты поиграешь со мной сегодня? – он отстранился, чтобы спросить. И Королева вдруг подумала, что смотрит будто в свои же глаза, только такие, как они были давным-давно: карие и доверчивые. Женщина ласково убрала волосы с детского лба и посмотрела поверх головы Роланда на здоровяка. Тот лишь одобрительно кивнул. – Ты завтракал? – Да. Я ел кашу и даже выпил все молоко, – гордая улыбка осветила мальчишеское лицо. – Я обещал папе слушаться, пока его не будет. – А хочешь десерт? – заговорщически шепнула Регина. – Да! Одна из кухонь замка оказалась полностью в их распоряжении. Женщина вспоминала, каково это – печь торт и вообще готовить для кого-нибудь в перерывах между сбором рассыпанного какао, муки, разбитых на полу яиц… Поражалась любознательности мальчика: он все должен был пощупать, обо всем спрашивал, и Регина даже устала разговаривать, объясняя предназначения разной кухонной утвари и ингредиентов шоколадного торта. Но она хохотала вместе с Роландом, когда они попробовали свое произведение кулинарного искусства и поняли, что вместо вишен положили туда сливы… Заботливый Роланд даже попросил оставить кусочек для Робина. Она и сама думала об этом, и непонятные эмоции поднимались в ее душе при упоминании имени разбойника. С его сыном она готова была проводить сутки напролет, а вот он сам вызывал противоречивые чувства… А после обеда, который Роланд почти послушно съел и даже почти не кривился, когда Королева пыталась накормить его супом, внезапно пошел снег. Густой и ватный. Не теряя времени и пользуясь тем, что никто их не видел, они вышли во внутренний двор. И неприветливый зимний сад, встречающий ее обычно мерзлотой и одиночеством, вдруг встретил радостью пряток и снежок, барахтаньем в снегу, детским визгом и слетевшимися к устроенной кормушке снегирями. Они тихонько наблюдали за птицами, что ухватывали корм и сразу взмывали с ним на ветки, а потом возвращались за добавкой. – А папа скоро вернется? – вдруг спросил сонный Роланд, когда Регина сделала паузу в чтении. – Я соскучился за ним. – Да, скоро он будет с тобой, – королевская ладонь поправила его непослушные волосы. – А можно мы завтра втроем будем играть, Регина? Ты будешь еще со мной играть? – Конечно, буду. Засыпай. Он снова расслабился, а Регина продолжила читать волшебную историю из толстого фолианта. Книга была не такой, как у Генри в Сторибруке, гораздо старше и потрепанней, и изготовлена со всеми премудростями Зачарованного Леса: обделанные металлом уголки, вставленные камни, и буквы такие, будто кто-то потратил всю жизнь, чтобы нарисовать эти вензеля… Не обласканный женской рукой, не балованный материнским вниманием, не знающий, что такое постоянная забота, Роланд тянулся к ней, чувствуя ее безусловную привязанность к нему, всему удивлялся и с детской непосредственностью проявлял свою симпатию к Королеве. Еще какой-то час назад мальчик усадил ее на пуф перед зеркалом и с небывалым воодушевлением и аккуратностью принялся расчесывать длинные волосы Регины, путаясь в них пальцами и щебеча что-то. А потом водрузил на ее голову диадему и объявил, что прическа готова. Регина увидела в зеркале симпатичную женщину, будто помолодевшую от улыбки на губах и присутствия довольного собой мальчугана рядом. Детская ладонь разжалась. Он крепко спал. Регина закрыла книгу и, наклонившись, поцеловала ребенка в лоб. – Спи, Роланд. Пусть тебе снятся хорошие сны. – Уснул? – она подпрыгнула от раздавшегося рядом шепота и, подняв глаза, встретилась взглядом с Локсли. – Ты вернулся… – Только что… – на лбу, ресницах и волосах разбойника еще таяли снежинки, и видно было, что он только сбросил мокрый плащ и поспешил сюда. – Мой сын попал под королевские чары так же, как и я сам, – мужчина усмехнулся и, когда Регина поднялась с постели, тоже наклонился, чтобы поцеловать Роланда. – Спасибо, что присмотрела за ним. – Спокойной ночи, – женщина, так и оставшаяся с несобранными волосами, струящимися по спине после трудов парикмахера-Роланда, оставила фолиант на столике и направилась к выходу. – Постой! Разбойник нагнал ее уже в коридоре, где неясные тени от факелов плясали на стенах. – Регина, подожди! – она демонстративно остановилась, но не повернулась к нему. Мужчина, обойдя ее, по-хозяйски положил руки на ее плечи, сквозь ткань ощущая еще холодными с мороза ладонями тепло нежной кожи. Она брезгливо дернулась, пытаясь высвободиться, но вместо этого оказалась еще ближе к его лицу. – Что еще ты хочешь? Чтобы я, будто примерная жена, поинтересовалась, как прошло твое дежурство? – нарочито растягивая спесивые слова, выплюнула женщина и ощутила, как его дыхание прошлось по ее губам. – Если ты хочешь быть моей женой… – Только в твоих фантазиях, Локсли! – Ты не рада, что я вернулся цел и невредим? – Я рада, что во вражеском войске не добавилось противников из-за таких глупцов, как ты! Мгновение, и он поцеловал ее. Без лишних раздумий. Это было то, чего он действительно хотел. Он спешил в первую очередь к Роланду, но потом хотел увидеть ее… Его еще холодные губы встретились с ее горячими, будто лед и огонь, и быстро согрелись во взаимно жадном поцелуе. Ладони заскользили по спине, запутались в темных волосах, ощутили их мягкость, а тело – ее податливость и упругость. Свет от факелов на стенах вырисовывал на каменном полу две тени, слившееся в одну в ненасытном касании губ, которого было отчаянно мало, чтобы успеть изучить друг друга. Робин оторвался от потерявшейся и забывшейся в ощущениях Королевы, лишь прижался к ее лбу. Она не открывала глаз. А он наблюдал, как от неровного дыхания ее грудь вздымается выше и чаще, а ее пальцы все еще с силой тянут волосы на его затылке. Карие глаза резко распахнулись и паника мелькнула в них. В тот же миг она вырвалась и взмахнула руками, исчезая в клубах волшебного дыма. – Сладких снов, – пожелал опустевшему коридору Локсли, а затем вернулся к сыну.