Серые снега Солстхейма

Утро выдалось тусклым и серым, как и окружающий пейзаж. Зима в Вороньей Скале редко выдавалась по-настоящему снежной и холодной, но в этот год видимо решила сделать исключение. Ноги то и дело вязли в наметенных за ночь сугробах. Дыхание оседало инеевыми иголками на меховом вороте плаща, оставляя на губах привкус пепла. Светловолосый норд брел вдоль заснеженной тропы, ведущей к бывшему поместью Северинов, с каждым шагом все больше и больше замедляясь, словно не будучи до конца уверенным в том, что делает. Теперь он знал, что в произошедшем почти четыре года назад в библиотеке Королевского дворца вины Пламени Севера не было. Ее старшая сестра Диера прекрасно все рассчитала, зная, что его вспыльчивость и ревность наверняка возьмут верх над благоразумием и доверием. Жемчужина Севера умеет… умела манипулировать другими. Но что стало с Пламенем Севера за последние четыре года? Через что довелось ей пройти? В кого превратилась девушка из знатного дома Виндхельма, убившая на его глазах ассасина Темного Братства, хотя раньше не была способна обидеть и мухи? И кем был для Арды рыжеволосый вор, что так яро защищал ее: просто другом и наставником или новым возлюбленным, как утверждала блондинистая дочь Тени, схваченная в Рифтене? Мучимый мрачными мыслями, он и сам не заметил, как добрался до ограды поместья, судя по еще не напитавшимся серостью блокам известняка, возведенной совсем недавно. У калитки виднелись две цепочки следов, едва присыпанных снегом, сообщающих, что хозяева вернулись домой. Его уже ждали. Опираясь плечом на косяк, у дверей дома стоял высокий мужчина, облаченный в традиционный охотничий костюм скаалов. Куртка, сшитая из толстых шкур, плотно обтягивала мощную грудь норда, из-под отороченного мехом капюшона выбивались длинные темные пряди. У пояса висел старинный меч нордской работы, дарованный некогда ярлом Виндхельма. Поймав ошарашенный взгляд путника, темноволосый приветливо, но без особой теплоты во взгляде, улыбнулся, блеснув по-волчьи желтыми глазами: – Ну, здравствуй, Ульфрик Буревестник, верховный король Скайрима. Или следует называть тебя Ирсаральдом? Признаться, это была самая паршивая маскировка, из тех, что я встречал. Ты слишком приметная личность даже по эту сторону моря Призраков, чтобы скрыться от всевидящего ока людской молвы. Ульфрик, замерший в немом удивлении, не мог вымолвить ни слова. Человека, что стоял сейчас перед ним, он впервые увидел в повозке, везущей смертников на казнь в Хелген. А позже он предстал перед троном Маркартского Медведя ожившей легендой древности, несокрушимым Довакином. Прославившийся Соратник, что одним своим присутствием сплотил ряды Братьев Бури. Отчаянный смельчак, что в одиночку спустился в руины Корваньюнда за венцом древних королей. Бесстрашный сын Талоса, что провел Бурю сквозь весь Скайрим к стенам Солитьюда. Легендарный воин, что исчез сразу после того, как нависшая над миром крылатая смерть сгинула навсегда под небесами Совнгарда. Эйнар, сын Хаминга. Прозванный седобородыми мудрецами с Глотки Мира Исмиром, Драконом Севера. Единственный живущий ныне потомок той, что носила имя девы Кватча. Достойный по праву рождения и праву доблести. Тот, кто вполне мог одеть зубчатую корону вместо самого Ульфрика. – Что смотришь, как на дракона над виндхельмской площадью? – с легкой насмешкой в голосе спросил Довакин. – Проходи в дом, раз уж явился. Темноволосый, толкнув дверь, нырнул в жаркое, пропахшее травами и сталью нутро жилища. Буревестник, несколько мгновений поколебавшись, последовал за ним. – Что ты здесь делаешь, Эйнар? – спросил верховный король, снимая с плеч тяжелый зимний плащ. – Ты исчез сразу после битвы за Солитьюд и больше полугода не подавал о себе никаких вестей. Весь Скайрим счел тебя погибшим и скорбит о своем герое. – Все, что мог, я для своей родины сделал, – ответил стоявший у стола Довакин, откупоривая оплетенную лозой бутыль. – Алдуин мертв, гражданская война закончена… А вот на Солстхейме до недавних пор было весьма весело. Одному человеку по имени Мирак показалось, что двоих драконорожденных для Нирна слишком много. Да не зыркай ты по сторонам, здесь тебя никто не тронет, – с насмешкой бросил он, глядя на гостя через плечо. – Давай лучше выпьем во имя старой дружбы. – Дружбы? – криво ухмыльнулся Вожак Бури, шагнув ближе и принимая из рук Эйнара наполненный до краев вином кубок. – Помнится, при нашей последней встрече ты едва не плюнул мне в лицо. – Было за что, – согласился Довакин, салютуя гостю. Облокотившись бедром о невысокую ограду, окружившую лестницу, драконорожденный продолжил, – Ты же и сам понимаешь: Туллий не заслуживал смерти. Он всего лишь выполнял свой долг, как и мы с тобой. Ульфрик кивнул и, в свою очередь, пригубил крепкого вина. Эйнар был моложе его на пару десятков лет и одну войну. Но, не смотря на маску беззаботности, что так любил носить молодой Довакин, ему была присуща та толика житейской мудрости, что дается лишь собственным потом и кровью, и несвойственный воину спокойный нрав, которого порой так не хватало вспыльчивому королю Скайрима. – Ты прав, Эйнар, – тихо произнес верховный король Скайрима. – Я считал Туллия воплощением вселенского зла, как и Эленвен… Но я ошибался… Выпестованная ненависть к Империи, сосредоточившаяся на одном конкретном человеке, перегорела вместе с его смертью. Война, закончившись торжеством Бури, так и не принесла долгожданного спокойствия его душе. И даже тайно заключенный с Титом Мидом договор о военном союзе, подписанный несколько месяцев назад, не внушал уверенности в завтрашнем дне. Да и цену за него пришлось заплатить немалую. Руку, украшенную золотым кольцом, словно обожгло огнем. Ульфрик яростно сжал кулак. Он и сам не мог понять, на кого он злиться больше. На судьбу, не оставившую выбора? Или на себя, не сумевшего избежать навязанного обстоятельствами пути? Он больше не был уверен в том, что делал, а зубчатый венец ложился на чело непомерным грузом. – Не будем об этом, – так же тихо ответил Довакин. – Война закончилась, Ульфрик. Пусть прошлое остается в прошлом. Лучше расскажи, какой скамп принес тебя в Воронью Скалу? Ты явился явно не ради того, чтобы выпить со мною по бокалу «Алто». – Ты не знаешь? – Буревестник, вскинув голову, пораженно уставился на темноволосого норда. – Не знаю чего? – сощурил желтые глаза драконорожденный. – Что ты и есть тот человек, от которого бежала в свое время Арда? Еще как знаю. Именно я помог Гильдии Воров вывезти Арду из Скайрима полтора года назад в обмен на одну услугу. Тогда я еще не знал, от кого она скрывается. Решил, что девчонка просто бежит от жестокого отца или нелюбимого мужа. Хотя, даже если бы и знал, поступил бы так же. Эйнар, холодно усмехнувшись, вновь пригубил вина. Когда он продолжил, в его голосе отчетливо проступила сталь: – Итак, я повторю свой вопрос: зачем ты приехал, Ульфрик? И учти, я не позволю забрать Арду против ее воли. Быть может, в Виндхельме ее и считают преступницей, но здесь Пламя Севера – добропорядочная жительница города, находящаяся под защитой дома Редоран. – Я не собираюсь тащить ее волоком в Скайрим, – устало ответил Буревестник, катая остатки рубиновой жидкости по серебряным стенкам кубка. – Обвинение в измене давно снято. Ее искали, – он говорил с явным трудом, осторожно подбирая слова, – я искал ее четыре года… Нам нужно поговорить. Расставить все черточки над рунами… Где-то в недрах дома раздался приглушенный расстоянием женский голос, позвавший Довакина по имени. Буревестник, встрепенувшись, весь обратился в слух. Драконорожденный, искоса взглянув на него, понимающе усмехнулся. – Иди, – темноволосый, отобрав у Вожака Бури кубок, подтолкнул его к лестнице и добавил тихо и серьезно: – Но не дай тебе Девять обидеть ее… Ульфрик бросился вниз по ступеням, но на полпути его остановил голос Эйнара, вновь окрасившийся насмешкой: – Эй, Буревестник! На свадьбу-то позовешь? Верховный король бросил на драконорожденного мрачный взгляд через плечо, судорожно сжимая в кулак правую ладонь. Так ничего и не ответив, он продолжил свой путь. Уже почти миновав длинный лестничный пролет, Ульфрик расслышал за спиной хлопок закрывшейся входной двери.