Серые снега Солстхейма

Арде было холодно… Ей, выросшей в насквозь продрогшем Виндхельме, было бесконечно холодно среди пропахших пеплом серых снегов Солстхейма. И было нечто странное, нечто неправильное и естественное одновременно в том, что в кольце его рук ей впервые за долгое время было тепло. Уютно. Надежно. Как прежде… Рыжая воровка осторожно, стараясь не потревожить чуткую дрему Буревестника, выскользнула из разворошенной постели. Сырой воздух подземного жилища неприятно холодил разгоряченную кожу. Тело, отвыкшее от близости, ныло, не давая забыть о произошедшем ни на мгновение. Скампово «как прежде»… Ведь они оба осознавали – как прежде никогда не будет. Между ними всегда будет предательство: ее – мнимое, и его – свершившееся. Между ними всегда будут годы, проведенные порознь: для нее – в тени Дочери сумрака, для него – в горячке войны и яде обмана. Прочитанная ею строчка договора и обод золотого кольца на его безымянном пальце. Ее нежелание быть второй и его долг перед народом… Письма из Рифтена приходили редко. Последнее достигло адресата около месяца назад. Арда невольно бросила взгляд на книжный шкаф. Там, в старом потрепанном томике «Легенды дома Крейтли», прятался тонкий лист дорого пергамента, исписанный неровным почерком Бриньольфа. Наставник скупо, а значит нехотя, сообщал о последних событиях в Скайриме. О тайном договоре между Буревестником и императором Титом Мидом. Об обязательном для поддержания мира браке между вдовой Торуга и верховным королем Скайрима… Видят боги – она любила Ульфрика. Но знала, что ей предстояло стать всего лишь любовницей. И не была уверена, достаточно ли ей этого… Наскоро одевшись, Пламя Севера покинула комнату и, на ходу заплетая непослушную рыжую гриву в косу, поднялась на верхний этаж. В камине бушевало и ярилось алое пламя. Янтарные блики блуждали по лицу сидевшего за столом Эйнара. В руках драконорожденный держал лист пергамента, а рядом с источающим пряный пар кубком на столешнице матово отблескивала сорванная печать со знаком Гильдии Воров. – Кора шлет тебе запоздалый привет, – мрачно буркнул драконорожденный, не отрываясь от письма. Имя возлюбленной наставника заставило рыжеволосую воровку резко остановиться. Весточки из Скайрима всегда были написаны рукой Мастера… – Кора? Письмо от нее? – Псы Ульфрика схватили Бриньольфа. В рядах Гильдии Воров оказался предатель. Некто по имени Векс. Нас пытались предупредить о возможном визите Буревестника, – Эйнар недовольно поморщился. – К сожалению, галеру, на которой плыл гонец, настиг шторм, и та сбились с курса, проваландавшись по морю Призраков больше недели. Сердце Арды ухнуло в пропасть. Бриньольф... Наставник. Друг. Брат… В памяти еще слишком живы были воспоминания о негостеприимных серых стенах виндхельмских подземелий, чтобы не сомневаться – рыжему вору там не понравиться. – Ари, – мягко позвал драконорожденный, вставая из-за стола. Ладонь Эйнара накрыла побелевшие от напряжения пальцы воровки, заставляя их разжаться, – Твои братья и сестры по тени ни за что бы не бросили своего гильдмастера. Бриньольфа наверняка уже вытащили. – А если нет? – вскинулась Арда. – В твоей комнате человек, который наверняка знает ответ на этот вопрос. Рыжеволосая отрицательно покачала головой. Ей снова было холодно… – Я не хочу его видеть, Эйнар, – хрипло, но твердо произнесла Пламя Севера, зябко обхватив себя за плечи. – Каждый раз, когда Буревестник так или иначе появляется в моей жизни, я теряю кого-то, кто мне дорог. Диера возненавидела меня. Мать умерла считая свою младшую дочь изменницей. Ринд погибла вместо меня в огне. А теперь еще и Брин. Кто станет следующим, Эйнар? Желтоглазый молча шагнул к ней и заключил вздрагивающую от подавляемых рыданий девушку в объятия. Арда доверчиво уткнулась лицом в пахнущую травами и диким зверем кожу куртки, судорожно вцепившись в меховой ворот. – Он любит тебя, Ари, – тихо произнес драконорожденный, успокаивающе поглаживая рыжеволосую воровку по спине. – Оставь свершившееся прошлому, пока оно не убило ваше будущее. – Не могу, – с отчаяньем всхлипнула Арда. – Он женится, Эйнар. Я не могу делить Ульфрика с Элисиф. Лучше вовсе не видеть его. Так будет лучше для нас обоих… Мужчина, осторожно прикоснувшись к ее подбородку, заставил Пламя Севера поднять заплаканное лицо. – Что ты задумала? – настороженно спросил он. – Помоги мне вернуться в Скайрим…

****

Дрема слетела в мгновение ока, будто кто-то толкнул Буревестника в плечо. Смятые простыни все еще хранили тепло и запах ее тела, но самой Арды в комнате не было, как и сброшенной в лихорадке настигшего их затмения одежды. Он не мог понять, сколько времени проспал, и это беспокоило его. В сердце тревожно кололо от ощущения острой потери, словно он упустил нужный момент, не успел сделать верный шаг, не сказал правильных слов… – Арда! – крикнул он, надеясь отогнать от себя призрак нехорошего предчувствия. Ответом ему стала тишина… – Она ушла, – глухо бросил Эйнар не отводя взгляда от догоравшего в камине пламени, осыпавшего остывший пепел последними бликами искр. Ульфрик рвано выдохнул, сжимая кулаки до побелевших костяшек. – Куда? Драконорожденный безразлично пожал плечами. – Отвечай, – рыкнул Буревестник, делая несколько шагов навстречу к ссутулившемуся в кресле мужчине в неосознанном намерении добиться от него правды любыми способами. – Тебе не стоило заходить столь далеко, Ульфрик, – тихо и устало промолвил Эйнар, словно не замечая нависшей над ним в немой угрозе массивной фигуры. – Видят Девять, я сделал все, чтобы Арда не узнала, что ты казнил Диеру. Но ты с упорством барана совершаешь ошибку за ошибкой. Довакин запрокинул голову и в упор посмотрел на Буревестника. – Тебе не стоило трогать Бриньольфа, мой ярл. Арда могла бы простить тебе разрушенную жизнь, забыла бы твое неверие в ее невиновность, могла бы смириться с твоей помолвкой. Но ты посягнул на самое ценное, что у нее осталось. Рыжий пройдоха стал для малышки единственным родным существом в этом мире… Этого Ари тебе не простит. Под тяжелым, немигающим взглядом по-волчьи желтых глаз, верховный король Скайрима медленно выпрямился. – Она не вернется… – Буревестник не спрашивал. Он знал ответ.

****

Ледяной порыв соленого ветра бросил в лицо горсть пропахшего пеплом снега. Эйнар, поморщившись, вытер осевшую на щеках влагу тыльной стороной ладони. Начинающийся снегопад окутывал медленно удаляющуюся фигуру белесой пеленой, с каждым мгновением все сильнее скрадывая следы. Отец Эйнара был играющим с ветрами Кин – одним из немногих, кому богиня приоткрывала завесу, позволяла почувствовать легчайшие дуновения грядущих бурь судьбы. Сын не унаследовал талантов отца. Но иногда и ему удавалось увидеть смутные, неясные картины грядущего. Эйнар смотрел в след удаляющемуся в сторону порта Буревестнику, но видел не ссутулившуюся, понурую фигуру верховного короля Скайрима. Затуманенному взгляду желтых глаз виделась вязь двух ярких жизненных линий. И пускай сейчас узор разорван, их судьбы были переплетены… До самого конца.