Деревенщина

Спустя два месяца после эпичного появления новеньких лето внезапно закончилось, обернувшись мертвой коричневой листвой и бесконечными дождями. Боевая активность прекратилась по обоюдному согласию — Синий Солдат, пробегая по особо хитрожопому карнизу, зацепил Красного Поджигателя, поскользнулся и полетел вниз, увлекая за собой в холодную воду водохранилища противника. Солдат сломал себе оба бедра, Поджигатель увесился соплями по колени, и Медики заключили акт о ненападении ну хотя бы до того момента, как болото, в которое превратилась нецементированная часть карт, немного подсохнет. Красные наемники бесцельно слонялись по комнатам, иногда натыкаясь на своих лунатичных товарищей и бредя дальше, стараясь натянуть шапку-ушанку поглубже и проклиная щелястые доски построек. Медик, задолбавшийся лечить простуженных коллег, был близок к дезертирству. Из каждого угла слышалось мягкое шипение осипшего от холода немца: — А у Синих все из кирпича-а-а... у них тепло-о-о... Он не знал, что Синие тряслись в отсыревших бетонных коробках и с завистью косились через мокрое стекло на прогнившие бараки врагов и думали, что этим есть хотя бы чем печку топить. Снайпер получал из дома спасительные пачки кофе, Инженер наигрывал ободряющее кантри, которое вызывало в отмерзшей фантазии красочные картинки Запада, горячей кукурузы и регби. Правда, с каждым днем аккорды все больше сползали к минору и под конец Медик на скрипке, Энжи — на гитаре, а дождь — на подоконнике играли "Реквием", часть "Слезная", еще больше растравляя душевные раны товарищей, пытающихся излечиться шоколадом. Второй минус дождя открылся в самый неподходящий момент. Протекла крыша. Разведчик соорудил целлофановую палатку из мусорного кулька и перебрался туда со своими пожитками, покинув промокшую комнату. Все тарелочки и тазики стояли только под самыми большими пятнами на потолке — на все не хватало. Солдат перешел спать к Подрывнику и занял таким образом одну из самых сухих точек. Вторая была в постели больного Поджигателя. Третья — в спальне Шпиона. До поры до времени. Болеутоляющее подарило необычайно яркий и позитивный сон из эпизодов розового детства. Он с горсткой ровесников — таких же похожих на кузнечиков десятилетних пацанов — бежит на берег реки и с разбега рыбкой закапывается в песок. Ватага проносится мимо него. Господи, какое же счастье — удрать из рафинированного салона в соленую деревню, поставить фингал Жану и получить в зубы от Ришара! — Гаспар, ты с нами? Нет. Он лежит на песке и слышит тихий звон кварцевых песчинок, которые медленно стекают по благородно бледной коже пальцев. Наверное, с таким звуком плавают рыбы в реке, но ему нельзя купаться — гувернантка ощупает мокрую маску и обо всем догадается, а без маски он не может... — Посторонись, ребят, я ему речку сюда несу! Резко подняв веки, ребенок-Шпион еще успевает заметить редкозубую ухмылку Гастона до того, как на него выплеснут воду из сложенных лодочкой ладошек... Хлюп! А, черт! В детских руках не может поместиться столько воды! Шпион резко сел на промокшей до последней матрасной пружины кровати и поднял голову кверху. Не было гогочущих друзей детства, был только потолок, где вместо многообещающего пятна, зловеще черневшего все эти дни, теперь зияла мокрая дыра. На одеяле обнаружились щепки и кусочки побелки. Как мило. И трусы, и шелковая пижама — хоть выкручивай. И что теперь, голышом переться к простуженному мямле, самому заразиться и спать с забитым носом в мокрой постели? Вот так счастье, ну спасибо, бабье лето! В коридоре голышом было еще холоднее. Так... к сопливому идти не стоит, Подрывник занят, остался наш милый необразованный друг. Только вот какого хрена он живет в отдельном сарае?! Энжи спал сладко-сладко, завернувшись в кокон из одеяла и посапывая с нежной улыбочкой на губах. Даже как-то жалко было нарушать вот такое мармеладное чудо. Но Шпион вспомнил о себе, голом и мокром после пересечения дождливого двора и перестал размениваьтся на мелочи. — Двинься. — сонная туша техасца неохотно повернулась на другой бок и тягуче осведомилась, нафига. — В мою кровать натекла вода, а у тебя сухо. Будь пролетариатом, поделись с товарищем. Не дожидаясь реакции, Шпион юркнул под одеяло и притиснулся к горячему телу южанина. Нда, запах от покрывальца и его владельца самый что ни на есть мужской. Зато тепло. Инженер окончательно проснулся, когда по нему повозилось что-то мокрое и холодное. Неужто Док извратился над какой-то лягушкой и она пришла откладывать икру в теплой и сухой постельке Энжи? И какой еще пролетариат — лягушки-коммунисты штоле? Делл резко развернулся и ткнулся носом в мокрую ткань маски Шпиона. — Эй, ты как тут?.. (вещие ассоциации — лягушатник заявился!) — Я? Спасибо, хорошо. — отогревшись, француз немножко оборзел. — Да нет, откуда ты взялся, мокрый такой? Шпион согрелся. Шпион хотел спать. Шпион злился. — Я с Плутона блин! А одежда об атмосферу стерлась, как же! Инженер с уважением осмотрел Шпиона с головы до... в общем, до того места, где располагаются у приличных людей трусы. И быстро отвернулся, залившись краской по самую лысину. Господи, но за эти два месяца он уже пришел в норму! Исправно работу выполнял, даже трахнул шлюху, пока был в увольнении. Так что же сейчас не так?! "Не так у тебя ниже пояса торчит, приятель". Как будто специально, Шпион обнял его, потерся носом о лопатку и сжал коленями ногу. Стоп... этот парень еще и без трусов! "А чего это кое-кого так волнует кое-кто?" "Нет, ну я же не гей" — Инженер пытался прийти в норму (RealTexanBoy.exe version 2.0), но "вирус" упорно держал стояк в положении Эйфелевой башни. "Где мой плюшевый мишка, где-то же был..." Да, мишка был маленькой слабостью Энжи. Сыпучие шарики силикона внутри можно было помять в трудные минуты, и это успокаивало совсем как в детстве. Сорок лет Теддибир спал рядом с Энжи, и где же он сейчас... ага... вот... — Слушай, дружок, оставь мой член в покое. Вот дерьмо. Шпион только устроился поудобней и начал отогревать заиндевевшие яйца на жарком бедре южанина, как тот добрался до его гордости и даже успел изрядно помять ее. Да пусть хоть в пупок себе засунет — Шпиона невозможно возбудить ничем кроме женщин, он тренированный. Зато если немножко поискать пальчиками по напряженной тушке простачка, то можно найти кое-что очень-очень чуткое ... Инженер сладко простонал в подушку, чувствуя нежные и решительные пальцы на своей напряженной плоти. Насрать на все! Нахрен всякие техасские принципы, только бы сейчас рука Шпиона не покидала своей позиции. Чертблинбожеаххх ну где он этому научился? Инженер снова застонал, пытаясь потереться о ласковую ладонь, настойчиво водящую вверх и вниз по сочащемуся влагой члену. И он кончил — так, как не кончал никогда в своей жизни, громко зарычав в подушку и бесстыже раздвинув ноги, как второсортная давалка с соседского сеновала. — Ты вообще охуел?! Кровать радостно запела пружинами, когда Шпион соскочил с нее, с перекошенным от омерзения лицом уставившись на свою ладонь. По пальцам стекали белые струйки спермы Инженера, а сам "осеменитель", испуганно вцепившись пальцами в простыню, удивленно вытаращился на голого Шпиона, скачущего по сараю в поисках хоть какой-нибудь тряпочки. — Гаспар... — Иди в зад! Дай хоть что-нибудь, чем можно эту срань вытереть! Первое, на что наткнулся Шпион, был плюшевый мишка. Недолго думая, он обмазал шерстистую морду ладонью и швырнул его обратно. — Ебать, я бы лучше уже с этим задохликом ринитовым спал, чем с тобой, петух озабоченный! Над миром, застланным тяжелыми серыми облаками, медленно занимался рассвет, осветляя осклизлые от дождя постройки. Этот безжизненный намек на солнце застал Делла Конагера в его сарае, сгорбившимся на кровати и мнущим в руках плюшевую игрушку, отдаленно напоминающую медведя. Инженер не спал всю ночь. Почему-то у него было такое ощущение, как будто сейчас он своими руками уничтожил отпущенное на всю жизнь счастье. О, если бы он хоть немного шарил в этой долбанной философии, он бы смог все объяснить! А сейчас, когда ты привык жить по понятиям, и вдруг все они не работают! Кто скажет, сколько нужно металла, чтобы построить любовь между двумя мужчинами, которые даже с дулом автомата в горле не признают симпатию друг к другу... Плохо спит Шпион, ворочаясь в мокрой кровати. Плохо спит Поджигатель, задыхась от насморка. Под конец тревожным зыбким сном забывается и Инженер, прижимая к груди обмазанного высохшей спермой плюшевого медведя. На секунду луч солнца пробивается через плотную серую завесу и победно прорывается к земле. Но некому его заметить — в команду подбирали бойцов, а не романтиков, и кто им доктор, если они вдруг изменились — сдохнут по принципу естественного отбора, незаменимых нет. Бойцы спят, и солнце разочарованно скрывается, опуская к земле серебряные нити дождя.