Деревенщина

Первый серьезный раскол произошел после первой же из ноябрьских битв. Красные проиграли как никогда жестоко. Все новобранцы, нанятые осенью, подохли при первом же серьезном натиске Синих. Основная команда — "старички" — осталась цела, не считая ранений и гибели Поджигателя. Медик твердо запретил ему вставать — обычный насморк из-за холодной и дождливой осени перешел в тяжелое воспаление, которое не смогла победить даже легендарная медикова пушка. Но мямля решительно выполз на звуки боя, мыча что-то победоносное. Позорная смерть — ослабевший Поджигатель попытался поднять свой топор, слишком резко замахнулся им и, перевешенный весом собственного оружия, рухнул вниз — на мины Синего Подрывника. Может, и лучше, что он так сразу отмучился, но Инженер загрустил о своем лучшем друге и впал в дичайшую апатию. Он просто сидел рядом с контрольной точкой и складывал башенку из остатков турели, разрушенной тем же взрывом, который оборвал жизнь Поджигателя. Рядом с ним пробегали свои и враги, свои орали "Шевели задницей!", "Встань на точку!", "Черт возьми, тебе железок мало?!", враги насмехались, но Инженеру было тотально насрать. Синий Шпион прямо опупел уже прыгать перед ним — как-то неинтересно убивать того, кто тебя игнорирует. Так и просидел эдакий островок буддизма посреди красно-синего хаоса, и даже не шевельнулся на издевательский крик "Поражение!", хотя расселся почти что под динамиком. Очнулся он только тогда, когда чьи-то сильные руки втащили его в барак и кто-то от души въехал ему в ухо. — Ну спасибо, помог, вояка! — Солдат, бешено визжа, продолжал колотить Инженера. — Ты хоть знаешь, сколько добровольцев сегодня сдохло?! Если бы ты хоть что-нибудь делал, мы бы закончили хотя бы ничьей! Ты меня слышишь вообще, скотина? Инженер молча отвернулся и пошел прочь. Никто ему не сочувствовал. Снайпер косо посмотрел в окно, где виднелась медленно плетущаяся по залитому кровью погибших новобранцев двору фигура. — Тоже мне, горе у него. Поджигатель был нам всем другом. А мне, может быть, тоже не легче. Я мог бы его вылечить... — Медик снял очки и сделал вид, что вытирает уставшие глаза. Он будто сразу состарился на несколько лет, и в челке отчетливо засиял серебряный волос. — Тоже мне, траур у них. — Шпион, вальяжно запихав руки в карманы, вразвалочку отправился к двери. — У меня вон весь костюм в крови, так я же терплю. (на костюме было маленькое незаметное пятнышко где-то в районе рукава, не сравнить с насквозь пропитанным кровью халатом Дока) Раздался дикий взвизг, и в захлопнувшуюся за Шпионом дверь с размаху влетел кованый сапог. Подрывник прижал к стене Солдата, скачущего на босой пятке и порывающегося пойти и добить "антилигента сраного". — Ну ты че? Тише будь, не стоит размениваться на каждую жабу. Док, неси что-нибудь успокаивающее. — Так ему фрак дороже товарища! — злобно шипел Солдат, пытаясь вырваться из хватки Подрывника. Медик все же умудрился заткнуть шприц в напряженную руку Солдата, и тот покорно обмяк. Подрывник поволок его к жилому сектору, на ходу приглушая слабые вспышки протеста. В коридоре, подальше от коллег, Солдат снова заизвивался, и друг, покрепче сжав его запястья, впился в его губы грубым резким поцелуем. — Молчи, Джей, не бузи хотя бы сейчас. Я тебя ща до кроватки донесу, будешь спатки, все будет хорошо... Солдат нежно приткнулся к увешанной гранатами груди товарища и милостиво позволил нести себя. — Не сюсюкай со мной, я тебе не баба... Подрывник хмыкнул. — И не ребенок... а ты мне молочка погреешь? — из под каски моргали не кобальтовые зенки безумца, а милые глазки брошенного хозяевами щенка. Подрывник улыбнулся и подхватил друга понадежней. — Погрею, милый, непременно. Инженер сосредоточенно грыз ластик на карандаше, расплевывая остатки по синей бумаге чертежа. Он ненавидел синий цвет. Синий, как бомбы, на которые упал Поджигатель. Синий, как язычок газа на огнемете, который уже никогда не поднимут кверху запакованные в защитный костюм руки, победно потрясая орудием. Сзади хлопнула дверь сарая. Похрен. Будем скорбеть и делать вид, что думаем. — Что, плохо? Господи, приперся, французишка. Ни разу он еще с ночи того осеннего позора не говорил с Инженером один на один. И лучше бы он сейчас не приходил. Бесит, сука, не до него. — Соскучился по сисечкам мямли? Инженер изо всех сил изображал глухого. Костяшки на сжатом кулаке побелели. Лучше бы говорил о мертвом хорошее, а в идеале — молчал. — Нелегко ж деревенщинам без тра... Шпион захлебнулся собственным голосом. Огромная рука сжала его горло и с размаху приложила головой о стол с чертежами. Инженер не терпел, когда ему намекали на его низкое происхождение. Когда учителя-языковики морщились от его акцента, однокурсники пялились на застиранную клетчатую рубашку и пузо, а девушки признавались ему в любви, отходили на пару шагов и ржали, показывая полированными ноготками на смущенную улыбку и покрасневший бритый затылочек техасского гения. Каждый, кто произносил при нем "деревенщина", автоматически становился целью для разводного ключа или турели. И даже холеные красавчики из своей команды — не исключение. — Да, без траха нам нелегко. Шпион испуганно сжался, почувствовав, как колено прижимает его поясницу к столу. Хотя бы одно движение к карману, просто легонько полоснуть ножом по определенной точке и... — АААХ ТЫ Ж СУКАА!!! Незаметно не получилось — на полпути к карману руку перехватил Инженер и сломал запястье одним небрежным движением. — Да, сынок, вот так мы останавливали зарвавшихся городских! Увлеченный болью, Шпион и не заметил, как с него спустили штаны. И раздвинули ноги. — Кажется, кое-кому придется побыть бабой. Шпион ожидал, когда внутренней стороны бедра коснется горячая плоть Инженера и можно будет въехать ему с ноги в самое нежное место. И он немало удивился, почувствовав там холодный металл гаечного ключа. — Прости, парень, сам я с горя немного не в форме, а вот мой ассистент тебя примет. Только примешь ли ты его? Инженер резко всунул внутрь Шпиона оружие и с удовольствием услышал дикий рев боли, пересыпанный отборными матными конструкциями на французском. — Больно штоле? А если так? — он начал двигать ключом взад и вперед, буквально вышибая крики боли и прерывающиеся от рыдания угрозы. — Сука, не дождешься... — Шпион решительно закусил губы и напрягся, стараясь вытерпеть пытку. — Не дождешься от меня больше ни звука... — Да-а? — Инженер задумчиво вытащил из разорванного ануса окровавленный ключ и поворошил руками в ящике с инструментами. — Не понравилось? Так вот тебе все наше южное гостеприимство! На этот раз внутрь воткнулось что-то невероятно острое, и Шпион зарыдал в голос от невыносимой боли, проклиная и Инженера, и Поджигателя, и металлугрию, обеспечившую поставку таких вот оружий. — Кричи, сынок, кричи. Тебе же легче будет. На утро никто на базе и словом не вспомнил о вчерашнем. Никто ничего не слышал — за неделю до события Инженер обшил свою конурку звукоизоляцией, чтобы не мешать коллегам вечным грохотом металла. И криков Шпиона никто тоже не услышал. Только сам он и Энжи хранили свою маленькую мужскую тайну. Да еще, пожалуй, Медик, всю ночь зашивавший разорванную прямую кишку Шпиона.