Деревенщина

К зиме ситуация разрядилась в самую лучшую сторону. Две победы подряд подняли боевой дух Красных до небес, а в преддверии Рождества вся военная активность команд умиротворилась до битвы снежками. Особенно горячился Снайпер, когда ему случалось получить по полированной макушке хорошеньким белым комочком от хохочущего Разведчика. — Ты испортил мой лак, друг, а я испорчу тебе мордочку! Разведчик сначала смеялся, а потом подавился удачно пущенным снежком. Более серьезное поколение отогревалось в кухоньке. Медик варил варенье и мысленно подсчитывал, сколько чашек чая заваривать на новых пациентов — давненько у него не случалось травмы серьезней простуды. "А разве не это доконало Поджигателя?" Соленые капли закапали в варенье, и Медик отвернулся, чтобы не видеть в розоватом месиве обоженное тело товарища в розовой пижамке, лежащее на накрахмаленных простынях и сжимающееся в клубочек от дикого кашля. Никогда нельзя было его понять — то через противогаз мычит, то через кха-кха не разберешь. Не разобрал тогда — сейчас поздно. Все в команде уже и забыли о милом мямле, который появился первым в их бравой девятке и первым ушел из нее навсегда. И даже Инженер забыл, у него новая забота. К Рождеству в обе команды срочно понаехали родственнички, и война прекратилась. Наемники, обласканные мамами и женами сразу стали какие-то несерьезные. Не было уже шумных посиделок с чаем и сидром, никто не курил и не матерился, все сидели по углам в окружении своих близких — в общем, происходило все то же, что в родительский день в закрытом пансионе. Разведчик был немедленно окружен заботой матери — она выбросила все его энергетики ("Ма-ма! Не-ет!!!""Бредди, ты загонишь свое сердце!"), нашла его порножурналы ("Мама, клянусь, это мне по ошибке по почте пришло!" "Бред Дэвисон, команда Красных, это разве ошибка?") и взялась каждый день целовать его в макушку и кормить с ложечки. Его коллеги ссались бы от смеха, если бы с ними не происходило почти то же самое. Родители Снайпера еще какое-то время после приезда верили, что он врач — до тех пор, пока Подрывник не похвалил его однажды за какой-то шедевральный давний выстрел. Снайпер скукожился с жалкой улыбкой, мама упала без сознания, папа вытащил ремень. Остальная команда деликатно покинула помещение до того, как дикий рев престарелого австралийца сотряс промерзшие доски барака. К Инженеру приехали жена и дочка — обе раздобревшие на картошке и кукурузе и тупые как пеньки. По внешности жены сразу было ясно, что Делл женился на своей Салли не ради эстетики и самцовой гордости, а ради домашнего уюта. Жена за него держалась как репей и сопела как лошадь, когда Инженер смотрел куда-нибудь кроме ее жирной ряшки. Дочка сидела молча, хлопая ладонью по лбу после каждого маменькиного словечка ("Ой, какая милая лопатка для торта!" "Мэм, вообще-то это мой нож-мачете" (на заднем плане хлопок дочери по лбу). Инженер все равно забывался и смотрел на Шпиона, нежно воркующего с какой-то смазливой француженкой — после той постыдной ночи после смерти Поджигателя Шпион ни разу не подошел к нему, ни разу даже не поздоровался, и каждый раз, вспоминая свои поступки, Деллу хотелось колотиться головой о стенку и орать от позора. Но колотиться не получалось — жена требовала внимания, и Инженер нехотя отворачивался от Шпиона. К Медику абсолютно внезапно заявилась любовница Агата — красивейшее существо, при взгляде на которое оставалось только вовремя подбирать слюни. Она так и осталась внешне студенткой и теперь в шутку называла постаревшего на войне бывшего однокурсника "папочкой". За общим ужином (дети, родители и прилагаемые супружники) она заботливо впихнула ему за щеку ложку гречки и подергала его за губу. — Ну как тут мой екс-нацичек? (Солдат напряженно уставился на Медика) Ты обещал мне быть плохим! Скажите, ребята, он плохой? — Очень. — Маньяк. — Режет людей на кусочки и изучает. — Выпиливает пилой прямо на поле боя. — Шприцами кидается. — Хуже своего братца. Агата буквально расцвела и облизала покрасневшего Медика. Родители Снайпера отсели от парочки поближе к сыну (сам Снайпер ел стоя, не в силах сесть после порки) и шепотом условились, что "гораздо лучше, что наш мальчик не стал одним из этих ненормальных врачей". В утро Рождества Инженер проснулся, от души получив по роже подушкой. — Вставай, красная шея, царство божье проспишь! Тебе ж подарки принесли, дурендень! Проорав это, неизвестный вестник умчался, а Инженер попытался встать с кровати и провалился ногой в какую-то коробку. Какой-то ленивый новогдний эльф сгрузил ему подарки прямо под кровать. Куча получилась внушительная — от деда, от жены, от семи товарищей по команде. Не хватает только подарка Шпиона. Печаль — а ведь Энжи-то его поздравил, новый КПК с маскировкой сделал. Инженер вытащил лапу из коробки и с тоской понял, что вступил в женин домашний пудинг. А в остальном все были веселые и счастливые. Кроме Инженера разве что Солдат сидел в уголке над девятью крохотными коробочками — девятый подарок он всегда присылал себе сам под каким-нибудь выдуманным именем, чтобы не было так одиноко. На этот раз, озирая облепленных родственниками сослуживцев, ему было еще горше. Но тут его заметил Подрывник и поволок к нему свою высушенную мамашу. — Тэвиш, так это и есть твой лучший друг? Подрывник с гордостью раздулся как пузырь. — Знаешь, я тут твои фотки квартиры видела... не очень, дружочек, не очень, ты ведь не нищий. Был бы ты помладше, я бы тебя усыновила и у Тэвиша был бы чудный братик. Скажи, как ты смотришь на то, чтобы переселиться к нам? Блестящие от счастья глаза Солдата говорили сами за себя. Разведчик сидел на улице рядом с закапывающейся в снег дочкой Инженера. При этой серьезной толстушке, очень похожей на отца во время работы с чертежами, он мог не изображать из себя крутого гангсту из бостонских переулков. Она молчала, лепила из снега крепости и слушала его. — Понимаешь, я не могу уже, когда они скачут вокруг меня и верещат, что я ребенок и девственник. Какое им дело?! (Девочка не знала) Может быть, мне просто нужна поддержка, я пришел сюда, чтобы стать мужчиной, а не выслушивать, что я "желторотый сынок"! Разведчик уже охрип от жалоб и устало повесил голову. Маленькая горячая лапка, мокрая от растаявшего снега, легонько похлопала его по плечу. Так они и сидели — высокий и худой паренек, совсем еще мальчишка, и не по-детски серьезная девочка, поперек себя больше. Жена наконец-то заснула, и Инженер тихонечко выскользнул из кровати. Он старался одеться и убраться из комнаты до того как его поймает требовательный коготь с облупленным лаком и жена потребует к себе должного внимания. Только сверхджедайским усилием воли, вспоминая еще стройную и юную Богиню Сеновала Инженер мог заставить себя с минуту подвигать членом внутри жены. В реальности ему казалось, что он колыхается на наполненном салом водяном матрасе, хрипло стонущем от каждого движения. Выбравшись на искрящийся от снега двор, Инженер облегченно уселся около забора и уставился вдаль. Хотя бы пять минут не чувствовать запах клопов и навоза от своей супруги и не слышать тяжелых вздохов дочери... да, все же он ударяется в философию. Нет, ну разве это практическая проблема — ты не хочешь свою жену и заглядываешься на галантного красавчика с обтянутой твидом попкой. Такое пушкой не решишь, тут надо ду-у-умать. Инженер не хотел сейчас думать. Он просто смотрел на снег. Он так и не понял, когда именно почуял тот самый запах одеколона — до того, как Шпион сел рядом, или после. Зато щеки вспыхнули сразу. — Спасибо за подарок. Инженер издал что-то странное в интонации Питера Гриффина вроде "Не за что". Шпион нежно улыбнулся — так он не улыбался даже своей любимой. — Прости, я просто не смог придумать тебе подарок — ты и сам делаешь очень замечательные вещи. Я подарю тебе кое-что другое. Сверкание снега вокруг будто даже стало ярче, когда Шпион поцеловал Инженера. Так ласково, как, наверное, об этом мечтают девочки-подростки, заглядываясь на плакаты с любимым актером. И Инженер ответил ему — хоть и неумело, но так по-детски искренне, как никогда не отвечали на поцелуй женщины. В этот момент оба забыли свои разногласия, никто не вспомнил и про ту болезненную ночь — сейчас было слишком хорошо для плохого. Возвращаясь в свою сараюшку, Инженер заметил отсутствие дочери. Это его не очень-то волновало. Пусть Руби лазит где захочет. Мысли у него были сейчас намного выше того, где шляется несовершеннолетняя жирдяйка. Делл даже не очень сопротивлялся, когда жена полезла к нему в трусы. В эту ночь он представлял себе, что до синяков сжимает бедра Шпиона — у жены кожа была такой же мягкой, вот только сала под ней на порядок больше. Дочь Инженера в эту ночь мрачно сидела голышом на застекленном инеем сене и грызла сосульку. Рядом в свою и ее одежду кутался голый Разведчик, сладко посапывая девочке в пупок. Этой ночью она учила его, как обращаться с женщинами, и поразилась его физической и моральной девственности. Техасские девочки становятся женщинами раньше, чем девушками — лично Руби в восемь лет откричалась и отстоналась на всю жизнь. Конечно же втайне от папеньки — злые южные реднеки иногда бегают за женихами с вилами и лассо. Да и если бы она только заикнулась о своем первом, семья бы неминуемо разрушилась. Потому что саму ее обращению с мужчинами учил Рэдиган Конагер, преисполненный не самой родственной любви к внучке.