He brings me back to life

      Если бы кто-то сказал Екатерине де Медичи даже несколько дней назад о том, что она будет спать со слугой – она бы рассмеялась этому человеку в лицо, а на следующий день он был бы уже повешен или обезглавлен. У бывшей королевы Франции было не так много любовников, но те, кто были, несомненно относились к числу богатейших людей Франции. Такие мужчины понимали толк в искушениях и смогли по достоинству оценить её, а также научить всему, что может сводить мужчин с ума. Кроме Генриха. Она усмехнулась… Какая досада! Но только со своим мужем она была неприступна и холодна. Возможно, дело было в том, что она так и не смогла простить ему Диану, и каждое его прикосновение было словно ожог на теле. Отпечатки пальцев на коже, которые так умело ласкали половину двора и которые невозможно было смыть. Но всё это было уже в прошлом. Генрих мертв. Время не стёрло боль, но заметно притупило её, давая ей желание пробовать что-то новое в постели. Мёртвым не нужны любовники, только живым – подумала она, прикрывая глаза. Всем нужно ощущать тепло других и чувствовать себя нужным, пусть даже это будет призрачной иллюзией. Еда, желание власти и секс – вот три привычки, от которых человеку невозможно отказаться, потому что это всё заложено в его природе изначально.       Екатерина задумалась. Когда же это всё началось? Нет, конечно, она помнила день, когда они с Кристофом переспали первый раз, но она задавалась другим вопросом. Когда в её голове зародились мысли о возможности подобной связи? Когда она увидела его, разжигающим камин в её комнате? А может быть, когда их взгляды впервые встретились сквозь тонкую тюлевую завесу? Или же ещё раньше, когда она видела его, сосредоточенного и загадочного, в разных уголках замка? Несомненно, этот юноша знал себе цену. Он был слугой, но его самодовольная, высокомерная улыбка говорила о том, что он знает, чего хочет. Он был хищником по своей природе. Кристофу не требовались лишние слова, он вообще говорил мало и не слишком охотно, он привык брать своё, при этом оставаясь удивительно нежным и мягким. Это сочетание страсти и почти любовных прикосновений сводили Екатерину с ума. Его цель была ясна, по крайней мере, так казалось Медичи. Юноша спал с королевой-матерью, а это могло служить определенной ступенью для него, но иногда, когда он нежно прикасался к её волосам, покусывал её шею и сжимал грудь – ей хотелось верить в совершенно иное. У Кристофа были глаза дьявола и руки ангела. Идеальное сочетание. То, чего ей так не доставало. Он не боялся быть осужденным, не боялся расстаться с жизнью за подобную связь, лишь усмехался, когда Екатерина просила его быть осмотрительнее. Этот мальчишка чувствовал её, как ни один мужчина. Он знал, когда стоит промолчать, когда подойти, что и как сделать или сказать. Она горела рядом с ним, а он словно не мог насытиться, поджигая её вновь и вновь, но каждый раз останавливаясь, чтобы не дать Екатерине сгореть окончательно. А после любовных утех Кристоф просто растворялся в темноте, накидывая свою одежду, ничего не спрашивая и не требуя, оставляя королеву наедине со своими мыслями, чувствами и любовной негой, которая обычно не покидала Екатерину довольно долго.       С ним время переставало существовать. Часы запоминались не словами. Они запоминались шелестом шелковых простыней, страстными вздохами королевы и жаром, который растекался в груди, тянулся до живота и бедер. Тело Екатерины становилось мягким и податливым. Это там, за дверями своих покоев она была железной леди, носящей маску неприступности и язвительного холода. С Кристофом она забывала обо всем: дворцовых интригах, Марии, даже боль от потери Франциска становилась терпимее рядом с ним, а Нарцисс и вовсе блек на его фоне, постепенно вытесняясь из памяти. Екатерина помнила, как она мечтала отомстить лорду, разрушить его семью, вернуть, растоптать и сделать послушным себе, но теперь её чувства к Нарциссу изменились. Буря достигла своего апогея, но вместо того, чтобы убить её – утихла. Она всё ещё мечтала отомстить этому самодовольному и наглому католику, но никакой любви и привязанности не чувствовала. А от физической зависимости у неё теперь было собственное лекарство, которое целовало её каждую ночь, а иногда и не только ночь. Чего нельзя было сказать о Нарциссе. Похоже, его неудовлетворенность только росла, Екатерина видела, какие взгляды он порой кидает на неё, и в глубине души смеялась. Он думал, что заставил её унизиться, намекнув, чего будет стоить его голос в Тайном Совете, но на самом деле, королева-мать наконец нащупала его слабое место. Нарцисс показал, что он не так уж неуязвим, и она обязательно этим воспользуется, но чуть позже… «Глупая, глупая Лола. Жаль, что именно ты вышла замуж за Нарцисса, решив, что сможешь изменить этого человека. Люди не меняются, особенно когда речь идёт о трёх привычках». В дверь постучали. - Войдите, - властным тоном приказала Екатерина. Мягкой поступью тигра в покои вошел Кристоф и замер у двери. В его тёмных глазах, смотревших на королеву, прыгали черти. - Вашему Величеству нужно разжечь камин? - вкрадчиво спросил он. - Ты и сам знаешь ответ, не так ли? - спросила Екатерина, наклоняя голову и чувствуя как лёгкая улыбка невесомо скользит по её губам. - Иногда зажигать нужно не только камины.