He brings me back to life

Семь лет назад       За несколько лет проведенных в столице, Матиас не прочувствовал вкус роскошной жизни. Города он, как и многие мальчишки, попавшие с ним в один класс, практически не видел. В закрытой школе для мальчиков царила суровая слепая дисциплина. Учитель не щадил своих учеников за ошибки; жестокие телесные наказания очень часто применялись к воспитанникам и полностью одобрялись Церковью. Впрочем, качество образования оправдывало всю жёсткость, которую дети испытывали на себе. В программе было много предметов. Ребята изучали французский, латынь, древнегреческий, литературу, диалектику, риторику, астрономию, геометрию и арифметику. Александр не обманул и не оставил мальчика. Он стал его официальным опекуном, платя деньгами, которые присылал отец ребенка, частенько навещал Матиаса и продолжал приносить ему письма от дворянина. К сожалению, незадолго до окончания обучения, опекун мальчика слёг с малярией. Промучившись в лихорадке некоторое время, Александр умер на девятый день, оставив юношу с небольшим количеством денег. В тот год он получил последнее письмо. Именно тогда для Матиаса началась по-настоящему взрослая жизнь. Первым делом парень завершил своё обучение, устроив бунт, за который был немедленно исключён. Став карманником и уличным мошенником, он наконец ощутил вкус свободы и вседозволенности. Посещая бордели, юноша учился премудростям любви, а жизнь вора давала ему возможность тренировать свои физические и интуитивные способности. Очень скоро он научился распознавать по жестам, походке и прочим приметам, насколько богат человек. Подростка не могло провести переодевание или актерская игра. Таких же воров, как он сам, Матиас вычислял быстро и точно. Его рука была тверда, а глаз намётан. Возможно, так бы он и прожил всю свою жизнь, если бы не один случай. Тот день Матиас Клавье запомнил на всю жизнь. В Париже проходила ежегодная ярмарка, и со всех концов Франции в столицу стекались богатейшие люди страны. Тряся туго набитыми кошельками, они привлекали за собой сотни воров и ловкачей, готовых сделать знать немного беднее. Их можно было опознать по алчному огоньку и румянцу, вспыхивающему на лицах при виде денег. Мошенников выдавал резкий смех и бурная жестикуляция, запах дешевых духов и пота, пёстрые платки и поношенная обувь. Пробираясь сквозь бурную толпу, Матиас чувствовал сотни запахов, звуков и красок, сплетавшихся в единую паутину. Это был Париж. Город, в котором грязь соседствовала с чистотой, бедность с роскошью, город, в котором за фасадом скрывались невидимые кукловоды, дергающие за ниточки высшие сословия, город, где лучшими актёрами были преступники, берущие за свои спектакли вдвое дороже, чем в лучших театрах Европы. Он любил Париж. И сидя на каменном фасаде какого-то памятника, смотрел, как внизу бурным потоком двигались люди. Матиас уже наметил свою жертву, и отступать не собирался. Это был мужчина, тридцати пяти-сорока лет. Тёмные кудрявые волосы непослушной гривой ложились ему на плечи, чёрные, с чертовщинкой глаза смотрели дерзко и насмешливо. Все в нем выдавало человека энергичного. Он был одет неброско, но со вкусом. Под руку с ним шла белокурая женщина. Когда мужчина, наклоняясь что-то шептал ей на ухо, она краснела и начинала глупо хихикать. Одинокий, но не хочет этого показывать. Рядом с ним малознакомая девушка из толпы. Он не богат, но и не беден, такой не будет кричать о пропаже денег - слишком самолюбив и не захочет расстраивать спутницу. То, что нужно! - определил Матиас. Пробраться в толпе, увлеченной кукольным представлением, было проще простого. Вот уже рука ложится на кошелек, а нож точно подрезает ремешок, на котором он крепится к поясу, как вдруг... на его ладонь мягко опускается рука незнакомца. - Ещё движение, и я вызову жандармов! - тихо предупредил незнакомец, смотря на юношу боковым зрением. - Почему не вызвали сразу же? - шёпотом поинтересовался юноша. - Представление интересное, - отозвался он будничным тоном. С минуту оба стояли в такой позе, пока мужчина, поворачиваясь к своей спутнице не произнёс: - Жаклин, дорогая, вот тебе несколько купюр, купи всё, что пожелаешь, а у меня появились срочные дела, я вынужден откланяться! - и передав часть денег из злополучного кошелька, несмотря на поджатые губки своей спутницы, вывел Матиаса из толпы. - Сдадите властям? - беззлобно поинтересовался парень, стоило им отойти в ближайший пустой переулок. Мужчина внимательно посмотрел на него. - Если бы хотел - ты бы уже оказался на плахе. - Тогда что вам нужно? - Cпросить. Почему именно я? Почему из всей толпы ты выбрал меня? Всегда было интересно, как думают такие, как ты. - Если я скажу, вы отпустите меня? - С радостью. - Это просто. Я проявил некоторые свои способности. Предположил, что вы - одиноки, а значит, ваша спутница не стала бы пристально следить за вами, возможно она ваша дальняя родственница, или просто девушка из толпы, которую вы подцепили недавно ради лёгкого развлечения. Вы не бедны, но на богатого не тянете, у вас внешность человека, привыкшего прятать свои истинные эмоции за маской иронии. Вы бы не стали кричать о краже, чтобы не привлекать к себе излишнего внимания, из этого я могу сделать вывод, что источник ваших доходов сомнителен, вы не любите иметь дело с жандармерией. Хотя вы точно не вор. Воры одеваются более незаметно, стремясь полностью раствориться в толпе. Вы же одеты во всё новое и достаточно модное. Мужчина расхохотался. - Не знаю, где ты этому научился, но это потрясающе! Ты знаешь своё дело. Только в одном ты ошибся. Она не моя родственница и не девушка из толпы. Жаклин-проститутка, нанятая за деньги, чтобы выполнять эскорт-услуги. - Зачем это вам? - Семейным людям легче доверяют. - У вас есть проблемы с доверием? - Люди вообще не склонны доверять другим, такова наша природа. А богатые подозрительны вдвойне. - В этом я не могу с вами не согласиться. Ну, что же... я не знаю, что ещё сказать вам. Теперь вы знаете, что я-вор, этого достаточно, чтобы доставить мне неприятности, но я ещё не знаю кто вы. - Ты и так знаешь обо мне больше, думаешь будет честно, если я расскажу тебе что-то ещё? Матиас хмыкнул. - Просто я вас заинтересовал. - Меня зовут Лоренс Алон , - протягивая руку произнёс мужчина, - а ты - очень талантливый парень, что ты ещё умеешь? - Я почти закончил школу для мальчиков. Знаю древнегреческий, латынь, астрономию, литературу, грамматику, конечно. - И побираешься на улице с такими способностями? - Это просто способ жить полной жизнью. В школе такого не испытаешь, образование - хорошая вещь, но иногда это надоедает. - Тогда я могу тебе предложить кое-что поинтереснее. Ведь у всех людей свои тайны, не так ли? Возможно, и ты оказался на улице не просто так, а я могу дать тебе кров и научить тебя зарабатывать по-другому. - И каким же образом? - Самым мерзким, конечно. Я-наёмник. Могу научить тебя всему, что знаю сам. - Думаете, что меня заинтересует это предложение? - Нет, я так не думаю. Я в этом уверен. Оно уже тебя заинтересовало. Парень задумался. Ему нравилась его жизнь, но незнакомец был прав. Ненависть жгла его грудь даже семь лет спустя. И теперь ему выпадал реальный шанс отомстить своим обидчикам. - Я-Матиас, - произнёс юноша, протягивая руку, - Матиас Клавье. - Приятно познакомиться, но не привыкай к этому имени слишком сильно, возможно скоро тебе придётся его забыть! - загадочно произнёс мужчина, пожимая протянутую руку.

***

      Екатерина де Медичи с трудом пыталась сосредоточиться на любом шуме или звуке, доносившемся из других камер. Лишь бы не слышать звук капающей воды, лишь бы не ощущать, как холодная жидкость, обжигая голову, стекает за ворот платья и растекается по всему телу. Ледяной ветер, сквозящий по полу камеры, останавливал кровь в жилах, а спина, плотно привязанная к спинке жесткого деревянного стула, непрерывно ныла. Время тянулось бесконечно долго. Женщине казалось, что она пробыла в камере почти сутки, хотя на самом деле, прошло не больше трёх часов пытки. Один раз Екатерина даже потеряла сознание, всего на несколько минут, но это не принесло ни малейшего облегчения. Чтобы отвлечься от психологического дискомфорта, итальянка в кровь искусала свои губы и, яростно дергая веревку, связывающую руки, продолжала калечить собственные запястья. Поначалу физическая боль ненадолго отвлекла королеву-мать от адского грохота, раздававшегося в голове при очередном падении капли, но вскоре и она перестала приносить должный эффект. Помощник Кардинала, сидящий за небольшим переносным столиком, с ухмылкой наблюдал за ней. - Вы ещё не хотите подписать бумагу, Ваше Величество? Она при мне. - Ни за что! Моя страна нуждается во мне, - огрызнулась Екатерина. - Но вы нуждаетесь во власти гораздо больше. Власть защищает вас. - Произнёс мужчина, макая перо в чернильницу и выводя что-то на пергаменте. Несколько минут Медичи усердно вслушивалась в шелест бумаги и поскрипывания кончика пера. Это принесло короткую передышку. - Я не понимаю, почему вы упрямитесь? Франция не принесла вам ничего хорошего. Вы не были счастливы ни как женщина, ни как королева. Вас ставили на место, не давая реальной власти на протяжении долгих лет. За вашей спиной смеялись, вас презирали и унижали. После всего я ни за что не поверю, что вы-патриот. Или вы так стремитесь уберечь собственных детей, что не доверяете даже своему бывшему любовнику? Судя по нашим сведениям, когда-то у вас были довольно доверительные и тёплые отношения. - Я не собираюсь вам отчитываться о моих причинах. Вы можете верить или не верить в то, что я люблю Францию как родную страну. Это ваше личное дело. В конце-концов, вы никогда не были женщиной, вам просто не понять всех моих мотивов. - Значит, всё-таки дети на первом месте. Это похвально. Он снова склонился над пергаментом. Закончив писать, он повернулся к пленнице. - Я предлагаю вам подписать бумагу ещё раз, пока есть возможность. Вы знаете, возможно скоро у вас начнутся более длительные обмороки, и вы перестанете мыслить здраво. Должен признать, что вы мужественно держитесь, особенно для женщины, но анатомию не обманешь. Постоянное действие холода вызывает спазм сосудов головного мозга, а фиксация воздействия на одной точке формирует очаг угнетения, который быстро растет и захватывает всю кору головного мозга. Вы знаете, чем это может кончиться в худшем случае? - Да, - тихо проговорила Екатерина, слушая, как стучит её собственное сердце. - Вы можете сойти с ума, или даже умереть. - Вы этого не допустите. - Вашей смерти - нет, а вот первому я помешать никак не могу. Всё зависит только от вас. Представляете, если вы сойдете с ума, какой у Франции может быть правитель? Скажите, вы ещё помните, как сходил с ума ваш муж? Наверное, было мучительно наблюдать за этим. Говорят, что вы любили его. Как будто этих мучений было мало. Признаться, я восхищаюсь вами, столько всего пережить! Вы-сильная женщина, Екатерина, но даже у сильных женщин бывает предел. Остановитесь. Подпишите отречение и уезжайте в один из ваших замков. Проводите время с вашими детьми, гуляйте, устраивайте балы. Это ведь так просто. Вас отделяет от этого всего лишь один росчерк пера. Королева-мать пришла в замешательство. Её мучитель разговаривал с ней ласково, почти любовно. Это было слишком непривычно. В глубине души она не могла не признаться самой себе, что мечтает о такой жизни, мечтает о покое. Женщина внутри неё могла бы подписать эту чёртову бумагу, но не королева. Росчерк пера... Как же давно это было, но она хорошо помнила день, когда дала понять своей невестке всю хрупкость власти. - Достаточно росчерка пера или удара топора, - произнесла Екатерина, сама не заметив, что говорит вслух. - Простите, что? - переспросил помощник Кардинала. - Достаточно росчерка пера или удара топора! - твёрдо произнесла Екатерина, почувствовав непонятный прилив сил. - У вас есть только один способ заставить меня отречься от престола. Вам придется отрубить мне голову. Вы ведь не боитесь действовать решительно? Вскинув голову, она посмотрела ему прямо в глаза. И улыбнулась, увидев, что мужчина побледнел.

***

      Нарцисс выслушивал речь Кардинала уже полчаса. Этот человек был ему неприятен. Регента раздражало в нём всё: его маслянистые глазки, подобострастная улыбочка и нервный смех. Такие люди были ему выгодны, но он их ненавидел. Сложив руки на колени, как покладистый ученик, служитель Церкви рассказывал о состоянии Екатерины. - ...ещё немного и она сломается, вот увидите. - Вы лжете, - прищурившись произнес Нарцисс. Улыбка Кардинала сделалась ещё шире. - Почему вы так решили, милорд? - Потому что я знаю Екатерину. И я хочу, чтобы вы поняли одну вещь. Мне не нравится, когда люди, которых я нанимаю, ведут двойную игру или действуют самостоятельно. Я пока не угрожаю, но предупреждаю. - Я не понимаю о чём вы. - Понимаете, Ваше Преосвященство. Я не велел вам и вашим людям похищать королеву-мать и подвергать её пыткам. - Но это в ваших интересах. - Только если вы её не покалечите, не доведете до слабоумия или не замучаете до смерти. Вам же выгодна любая ситуация. Нынешний Папа не слишком жалует семейство Медичи, и он будет рад услышать, что племянница Клемента VII больше не способна управлять Францией. Вы получите свою награду даже убив её, но мне нужна здоровая Екатерина де Медичи. Я даю вам время до вечера, и если я увижу, что с королевой-матерью что-то не так... Моё письмо в Ватикан о вашем недостойном поведении дойдёт быстрее, чем вы доберётесь до Италии. - Вы правы, я могу получить изрядное вознаграждение при любой ситуации. Но у вас нет возможности давить на меня, я - Кардинал и вы не сможете написать Папе ничего значительного. Это лишь угрозы. - Я же сказал. Пока я не угрожаю вам, а лишь предупреждаю. А составить письмо, благодаря которому можно лишиться всего не так уж сложно, поверьте мне. Например, я могу написать о том, чем вы занимались во Франции. Вы прибыли в замок слишком быстро, я это заметил. Вы солгали мне при первом разговоре о том, что прибыли прямо из Ватикана. Вы не были в Италии уже несколько месяцев. И редко докладывали о своих действиях, чтобы вас не могли отследить шпионы и доложить о том, как Ваше Преосвященство предпочитает проводить свой досуг. Поверьте, это большая ошибка. - Откуда вы знаете? - спросил Кардинал. Теперь он больше не походил на примерного ученика. Маска слетела. - У меня обширная сеть, включающая нескольких хорошеньких проституток. Я надеюсь, что мы с вами договорились? Вы работаете на меня. - Хорошо. - Стиснув зубы произнёс Кардинал. - И помните: до вечера. Возвращаясь в свои покои, Стефан Нарцисс думал только о том, что хотел бы немедленно лечь спать. Раньше он никогда не спал днём, но последние дни его измотали. Зайдя в свои покои, он заметил на прикроватном столике пузырёк. - Должно быть лекарство, - подумал мужчина. - Николя действительно знает своё дело! Выпив пару глотков, Нарцисс лёг на кровать. Едва голова регента коснулась подушки, как он тут же провалился в глубокий сон. Мужчине снились непонятные обрывки слов и смутные силуэты, которые он никак не мог разглядеть. Стефан силился, напрягая своё зрение, но никак не мог узнать ни один из них, пока ему на плечо не легла чья-то рука. Резко обернувшись, он увидел Лолу. Его жена была бледной, почти прозрачной и словно парила над землёй. - Лола, - Нарцисс опешил. Он не мог не признать, что скучал по своей жене, но ему раньше практически никогда не снились сны и регент Франции не ожидал такого поворота. - Тише, говори тише! - произнесла девушка, приложив тонкий палец к его губам, - другие не должны нас слышать. - Другие, я не понимаю о ком ты говоришь? - прошептал мужчина. - Я не знаю, кто они. Но они повсюду. Я хотела спросить тебя... Стефан, почему ты так поступил со мной? Я не понимаю. Неужели я заслужила всего, что ты делал? - Лола, если бы ты только знала, мне так жаль! Я думал обо всём, что случилось почти постоянно, но ты так быстро уехала, ты даже не дала мне возможности всё объяснить. Она грустно покачала головой. - Я не только о себе. Я о твоей жажде власти, об убийстве того человека, о том, что ты делал и делаешь с Екатериной. Так нельзя жить. Нельзя всегда думать, что ты будешь получать то, что хочешь. Иногда нужно уступать, оставаться в тени, порой от этого выигрываешь больше. Я вижу, что ты устал, заигрался. Ты совсем не был готов ко всей ответственности, которая легла на твои плечи вместе с приобретением новой должности. - Ты права. Я болен. Врач сказал, что я умираю. - Дело не только в этом. Дело в твоих душевных муках. Ты изменял мне с Екатериной и лгал нам обеим. Ты невольно стал свидетелем чужой тайны. Покайся во всём, что сделал. Найди того, о ком шла речь в документе, который нашли у виконта. Откажись от власти и прекрати мучить королеву-мать. Позволь ей занять законное место регента и отдай ей на подпись то, что нашёл у покойного. Тогда ты умрешь с чистой совестью. - Я просто запутался, я люблю вас обеих. По-своему, это сложно, но это правда. И... Документ? Лола, откуда ты знаешь про эту бумажку? Про неё не было известно никому, кроме меня и Пьера, он нашёл её, но теперь парень мёртв, точнее я так думаю. Его труп не нашли, и в его смерти тоже виноват я! Всё только на моих руках! - голос Нарцисса перешёл на крик. Девушка испуганно сжалась. - Они услышали. Мне пора. Помни, Стефан, ты ещё можешь сделать что-то хорошее. Сделай это хотя бы не ради себя, а ради нашего ребёнка! - Ты беременна? - Прощай, Стефан! - Стой, подожди, объясни мне всё. Я не понимаю... Почему ты ничего не сказала мне?! Почему уехала, бросив меня? Он пытался произнести что-то ещё, но из его рта больше не доносилось ни звука, как бы он не старался. Нарцисс очнулся в своей кровати, за окном уже почти совсем стемнело. - Господи, помоги мне! - воскликнул он, обхватывая руками голову, как вдруг почувствовал дикую боль и тупо уставился на свои ладони. Крик застрял в его горле, он не мог кричать, также, как в своём сне несколько минут назад. Руки начали гнить, покрываясь коростой и язвами, из которых сочился гной. Стефан закрыл глаза, и сидел, не двигаясь, какое-то время. Открыв их, он увидел, что раны прошли. Ладони были сухими и чистыми. - У меня галлюцинации. Спокойно, всё уже прошло. Просто успокойся. Так бывает. И хотя внутренний голос подсказывал, что так не бывает, что это попросту ненормальное явление, уняв дрожь в конечностях, регент двинулся к двери. - Эй, ты! - он подозвал своего нового слугу, имени которого ещё не запомнил. - Передай моим людям из стражи, чтобы они спустились в камеры и освободили королеву Екатерину. И беги быстрее, от этого может зависеть твоя жизнь.

***

      Лоренс неслышно пробирался по запутанным лабиринтам подземных ходов. За три года, проведенных в замке, мужчина отлично изучил эту хитрую сеть и мог ориентироваться в ней почти вслепую. Сейчас наемник двигался так быстро, как только мог, а в его голове крутилась только одна мысль. Он отчаянно надеялся, что королева-мать жива и здорова. Иначе и быть не могло. Она сильная, невероятно сильная женщина, она справится. Мужчина почувствовал эту силу еще при их первой встрече. Раньше женщины интересовали его лишь как объект для снятия физического напряжения, но от Екатерины де Медичи шла удивительная энергетика. Аура силы и властности. Лоренс никогда не думал о женщинах долго, он был одиночкой, что при роде его занятий было необходимостью, но в последнее время эти мысли стали тяготить его. Мужчина любил Кристофа, как сына. Парень был его лучшим учеником. Смелым, дерзким и умел тонко чувствовать других, но сейчас наемник переживал за юношу. Появление Кардинала спутало карты, и Кристоф стал привязывать к королеве-матери, а это было глупо и опрометчиво. Он надеялся на то, что чувство мести не вскружило ему голову окончательно, как и Екатерина. Очень скоро мужчина добрался до последнего поворота, за которым начинались камеры. Наёмник знал план и этой части замка, оставалось лишь выяснить, в какой камере держали итальянку. Приникнув ухом к ближайшему камню, Лоренс усиленно вслушивался. Откуда-то раздавались крики, мольбы о помощи или о пощаде, но в одной было тихо, не считая размеренного гула голосов. Люди переговаривались, а потом стало тихо. Пугающе тихо. - Здесь они её и держат, - решил мужчина. Осторожно, выглядывая из-за камня, он увидел двух стражников. Но отправленные дротики были уже наготове, и вскоре охрана упала замертво. Послышался глухой стук, характерный при падении. Лоренс знал, что последует за этим, и натянув на глаза маску, чтобы не быть узнанным никем, в миг оказался около двери. Послышались шаги, засов отодвинулся и в тусклом свете факелов наемник увидел лицо помощника Кардинала. - Какого чёр... - только и успел вымолвить он, увидев лицо в маске, когда молниеносно сверкнула сталь, вспарывая брюшную часть аорты. Помощник Кардинала упал, как куль с мукой, задыхаясь и стремительно теряя кровь. Следующий кинжал Лоренс метнул стражнику, стоявшему в углу камеры, прежде чем он вытащил меч. Оружие попало в горло, смерть настигла мужчину мгновенно. Забежав в камеру, наёмник бросился к Екатерине. Она была без сознания, одежда и волосы промокли насквозь, а запястья посинели от туго стянутой веревки. Мужчина попытался привести её в чувство, похлопывая по щекам, но безрезультатно. Вдалеке уже слышались голоса. - Кардинал. Или стража. Неважно, нужно убираться отсюда, - подумал он, перерезая путы и аккуратно беря женщину на руки. Лоренс скользнул в ближайший тёмный проход, когда голоса уже были отлично различимы. Он двигался так быстро, как только мог и все же ноша замедляла его скорость. Мужчина знал, что должен успеть оставить Медичи в покоях до появления стражи. В тоже время от частой тряски, королева-мать начала потихоньку приходить в себя. Она испытала ужас, открыв глаза и увидев лишь тьму, вокруг себя. Частое дыхание, которое Екатерина слышала явно принадлежало мужчине. - Кто вы? - слабо произнесла она. - Если вы ходите жить, Ваше Величество, то не задавайте сейчас никаких вопросов. Я ваш друг и этого ответа должно быть достаточно. Екатерина не стала спорить, сил не было. И признаться, ей было всё равно куда её несет незнакомец. Лишь бы там не было воды. Видят Боги, выдержать это снова будет очень тяжело. Но похоже, мужчина не собирался её пытать, легко ориентируясь в темноте, он явно продвигался к определеной цели. Так прошло несколько минут. Женщина слышала лишь частое дыхание и попискивание крыс под ногами её спасителя. Пока впереди не что-то не блеснули и беглецы не натолкнулись на преграду. Дверь. В следующее мгновение, Медичи и Лоренс оказались в покоях женщины. - Я не знала про этот тоннель. - Удивленно проговорила итальянка. - Никто не знает про него, Ваше Величество, - самодовольно ухмыльнулся мужчина, - а теперь вам самое время лечь под одеяло и притвориться больной. Он бережно уложил её на кровать и потрогал лоб. - Вам и притворяться не надо. Вы вся горите, у вас температура. - Это неудивительно. В камерах холодно, а тут еще эта вода... - Хорошо, очень скоро сюда прибегут ваши фрейлины, служанки и, возможно, стража. Вы скажете, что больны и у вас был жар, поэтому вы попросили своего слугу принести вам прохладной воды и решили принять ванну, но стало еще хуже. Из-за вашего исчезновения в замке уже ходят слухи, вы обязаны их пресечь. - Это неплохой план, но ни один слуга не подтвердит, что приносил мне воду. - Подтвердит. - Помолчав признёс мужчина, - если вы скажете, что это сделал Кристоф. - Вы с ним заодно? - Я же уже говорил, вам достаточно знать того, что я ваш друг. Екатерина задумалась. Она определенного знала обладателя этого голоса. Чёрные волосы, тёмные глаза... Неужели... Нет, этого просто не могло быть. - Лиам? Неужели это ты? - пораженно спросила королева-мать. Мужчина, уже двинувшийся к секретному проходу, замер. - Я не знаю о ком вы говорите, - глухо произнес он. - Впрочем, я могу и ошибаться... Просто вы похожи на одного моего знакомого. Знакомого из прошлой жизни. В любом случае, спасибо вам... За жизнь. - Не за что, Ваше Величество. Поправляйтесь и берегите себя. Вы нужны Франции. - Медленно произнёс незнакомец, ныряя в тоннель. Уже зайдя в тьму прохода, наёмник снял маску и швырнул её на землю. Но он знал, что поступил правильно. Так было нужно. - Потому что вы нужны не только Франции, Екатерина! - подумал мужчина.