Мы в ответе

      Славка вспомнил, что мы вроде как и спим иногда, и вроде как дружим местами – позвонил. Хотя дружим мы значительно активнее, нежели спим. Наша с ним культурная программа неизменна: пара-тройка часов в Короне, по пиву под грохочущий транс, потом танцпол и пара сигарет, но уже дома и под трах. Точнее, после него, если, конечно, настроение будет.       Он обычно оставался до утра. Ему, разнеженному и сонному, было лень ехать, мне – выгодно: после него в доме всегда оставалась еда. Немудрящая, конечно, но зато голова не болела, что приготовить. А случалось, и продуктами удавалось разжиться на халяву – Славка как просыпался, первым делом шёл в магазин, затаривался.       В Корону мы наведывались не слишком часто, но всё-таки примелькались: охранник на входе кивал как старым знакомым, бармен знал нас по именам и, бывало, обслуживал вне очереди. Наверное, чаевые Слава творили чудеса. Потому как красиво наварить с нас за алкоголь не удавалось. Мудрёные коктейли или благородный вискарь мы обходили стороной. Мне организм не позволял, Слав уважал монопродукт, но другого колера, а точнее, вообще без оного, и с каких-то необъяснимых понтов считал, что пить водку в клубе дурной тон.       По виду здания снаружи и внутри не скажешь, что этот небольшой клуб лучший в округе. Мы предпринимали попытки найти что-то более пафосное – Слава тянуло на такие места. Но не задалось. Несколько раз нас заносило в тематические. «Не попёрло», – Слав, как всегда ёмко, выразил наше общее мнение. Бросили якорь в Короне. Втянулись. Даже его непредставительные размеры больше не напрягали.       После двух опустошённых бутылок пива на каждого, Славка в третий раз пытался рассказать мне о своей, как я понял, всё-таки провальной затее увеличить свои комиссионные, утаив от клиента реальные сроки поставки техники – вечно у них на таможне проблемы.       Я всегда слушал его бредни про работу словно через туман. Он регулярно втирал про очередного поставщика или бесконечные засады с договорами и контрактами. Меня достала моя работа: графический дизайнер, чего уж нуднее, а тут ещё и байки про чужую выслушивай. Вдобавок Слав баловал красочными рассказами о своих начальниках, коих у него было сразу два, и оба – мерзкие личности. Повезло как утопленнику! Их рабочие взаимоотношения создавали стойкую ассоциацию со зловещим логовом вурдалаков.       – Жек, сгоняй за съестным, – наконец Слав сам решил отдохнуть от разговоров и перекусить.       – Разве сегодня в ваш склеп свежей крови не завезли?       – Кровь всегда есть в наличии, но напиться не дают – следят за каждым шагом. Не поверишь, ни секунды на отдых!       - Очень даже поверю, – подбодрив его напоследок, я двинул к бару.       У стойки, словив кивок бармена-Сашки и послав ему ответный «голодный» сигнал, я тут же уселся на табурет ждать бутеров. Уже отходя от бара с добычей, я заметил лицо со знакомой оправой.       – Как очки, нормально? – я превращаю людей в соляные столбы? Не замечал до сих пор. – Отмёрзнешь, приходи к нам, во-он за тот столик, – развернув Мишу за плечи свободной рукой, пальцем указал ему направление. Захотелось сделать приятное бедному застенчивому мальчику: в компании всяко веселее, чем одному.       Я уже успел забыть, что Миша здесь, когда он вдруг нарисовался перед нашим столиком с тремя бутылками Хейнекена. Надо же какой воспитанный – с пустыми руками в гости не ходит. Сгрузив на наш столик пиво, он отрекомендовался удивлённому Славу:       – Михаил.       Друг покосился на меня и пожал протянутую ему руку. Надо думать! Я очень редко приглашаю кого-то к нам присоединиться.       – Ух ты! – не удержался я от сарказма, глядя и на бутылки, и на Мишу. – А ты в очках гораздо смелее, как я погляжу. Это от образовавшейся чёткости мировосприятия? – Странно было видеть его таким деловым и решительным.       – Жек, заткнись, – бросил Слав в мою сторону, но я и сам уже пожалел, что открыл рот. Парень сразу поник и как-то неуклюже застыл. – Садись, раз пришёл. Ты откуда такой?       Слав, похоже, взялся его опекать. А что, вместе они смотрелись соответствующе: сынуля и основательный такой папец.       – Из бара. – Миша сел и, помедлив немного, потянулся к одной из бутылок, что только что принёс, но передумал и поспешно отдёрнул руку.       – Откуда? Жек, твои штучки? – Слав становился излишне прямолинейным, просто до грубости откровенным, когда не понимал происходящего.       – Пригласил мальчика к нам, ему было грустно одному... у ба-ара. Слав, ты сегодня слишком занудный и подозрительный, – я взял пиво, пытаясь одновременно подмигнуть сразу двоим. – Пей, Миша нас угощает.       Я так понял, что Слав завёлся ещё раньше, когда задвигал про свои очередные рабочие будни. Поэтому решил не заморачиваться и обратил всё своё внимание на Мишу:       – Ну, так что скажешь, очки нравятся?       – Спасибо. Мой выбор оценили, – наш скромняга наконец решился и взял пиво.       – В бокал не хочешь налить? – я наблюдал, как быстро ходил кадык, когда он делал жадные глотки прямо из горла. – К чему бутылку облизывать?       Зачем я протянул последнее слово? Парень поперхнулся, перестал всасывать в себя пиво и, оглядев по очереди нас со Славом, встал и удалился в сторону танцпола.       – Жек, какого чёрта? Ты ёбнулся? «Обли-и-изывать...» Этот... на входе, как там его, ещё в тот раз как-то странно на нас посмотрел, и сегодня тоже. Не видел? – Я удивлённо покачал головой в ответ. – А я заметил! – продолжал выговаривать Слав. – Мне нравится Корона, не хочу искать другое место.       Блядь! Мне тоже совсем не хотелось ловить на себе изучающие, а то и насмешливые взгляды в ставшем нам родным клубе. Чтобы отвлечься, поискал глазами нашего исчезнувшего гостя. Среди танцующих его не было. Неужели я так смутил Мишу, что он сбежал? Может, отлить пошёл?       – И потом, что за парень? Кто это? Ты слышишь меня? – Слав пнул мою ногу под столом.       – Слышу, слышу. Мальчик безвредный, и мухи не обидит. Трепать не будет. Да и что ему трепать: что я такого сделал или сказал? Ты из-за чего взбесился, из-за работы своей грёбаной или потому, что не люблю слушать про неё? – я перестал крутить головой в поисках Миши.       – Жек, ты идиот по всем статьям! Подожди… Я тут подумал, ты трахнуть его хочешь?!       – Я тебя боюсь, – ёрзая по сиденью в притворном испуге, я стал хватать его за руки в шутливой мольбе. – Кто ты, куда ты дел нашего Слава?       – Заткнись, выпендрёжник!       – Заткнулся. Только с чего ты вдруг так напрягся – ревновать вздумал? Заболел?!       – Отвали! – он стал вылезать из-за стола.       – Слав, что у тебя случилось, ты чего такой дёрганый? – я с силой потянул его за руку и заставил снова сесть.       – Мать в больнице. Отец достал: «Это ты мать довёл до больничной койки! Ты неблагодарный сын!» Ну, а дальше сам знаешь. По тебе прошёлся...       – По мне?! Я-то здесь при чём? Где твоя мать, и где я?       – Да не из-за матери, я ему сказал про тебя.       – Что?!! Ну идио-о-от! – я так сильно откинулся на спинку, что, кажется, что-то хряснуло в позвоночнике. – Ну, не водишь девок домой и хрен с ними, но зачем же было меня впутывать?!       – Достал он меня, надоело! Ляпнул первое, что в голову пришло.       – Какого хуя ты живёшь с родителями? Вполне можешь снимать квартиру на свою зарплату. Твои вурдалаки хоть и имеют тебя по-чёрному, но и платят за это достаточно. – Руки чесались дать ему по тупой башке за такой вот, сука, каминг.       – Мать жалко. Да и привык. Не знаю... Не могу один жить, пробовал, – Слав, видно, в качестве моральной поддержки, схватился за Хайнекен. – Ты же не захочешь жить со мной? – закончил он, отдышавшись после огромного глотка.       – Нет, с тобой сегодня явно что-то не то... Жить с тобой? Да ты первый взвоешь от меня!       – Жек, хватит орать. Сейчас вся Корона будет в курсе, а не только твой «мальчик из бара»! Не собираюсь я жить с тобой, успокойся: на следующий день либо ты выкинешь меня из окна, либо я уйду за куревом навсегда.       Стало значительно легче. Не то чтобы я не хотел жить со Славом, можно, конечно, попробовать, но... не хотел. Дружеский секс – этого вполне хватало и ему, и мне.       – Всё, забыли. Кстати, я – на улицу, курить. Надоел ты мне.       Корона. «Не наш» столик. Я один. Нет, не один – с пивом.       После вчерашнего я злился на Славку и потому решил, что вполне могу посидеть один, без ментора. Никто не станет меня грузить рабочими дрязгами. Одному хорошо. Стробоскопы дуэтом с басами вычеканивали у меня в мозгу что-то неожиданно успокаивающее. Ритм привычно колыхал тягучий от запаха спиртного и извивающихся потных тел воздух. Я закрыл глаза. Расслабляет.       – Пустишь?       – О! Падай. – Вчерашняя пропажа нарисовалась: Миша стоял передо мной сумрачный, кислый. – Тебя без очков не узнать. Куда ты вчера делся?       – Нужно было уйти.       – Ага, я заметил, как было нужно. Чего ж ты впечатлительный такой? Иль что почудилось? – я помахал рукой перед ним. – Ау-у, видишь меня, испугался вчера?       – Я в линзах. Нет.       Недовольный. Мальчик обиделся. Мальчик умеет обижаться?       – Чего так? Разонравилась оправа? Или потерял? Кстати, бармен сказал, что тут вчера махались. Тебе не досталось?       – Мне больше в линзах нравится.       Я сидел и разглядывал его. В самом деле, ему лучше без очков. У меня дома тоже линзы где-то лежат, целая коробка, но надеваю их нечасто: то забываю, то жалко время на процесс тратить.       – Так я не понял, ты драку-то видел? Тебя не зацепили?       – Да. – «Лаконичный ты наш».       Он продолжал стоять, словно ожидал ещё вопросов и потому не решался сесть. Я махнул рукой – садись уже. Какое-то время мы сидели молча и, потягивая пиво – на сей раз цивилизованно, из бокалов, – гипнотизировали танцующих.       – А ты тут часто бываешь? – Мишка повернулся ко мне.       – Не так чтобы очень. Понравилось здесь?       – Да нет, не знаю.       – Ты сейчас дал три разных ответа, в курсе?       Он молчал и крутил в руках картонный кружочек из-под своего бокала. Очевидно, что в таких заведениях он бывает нечасто. Да и чувствовалось, что компания ему тоже не слишком нужна. Зачем он здесь?       – Слушай, Миша, а ты чего сюда пришёл? – У парня был такой вид, что мысль о том, что он здесь отдыхает или, больше того, развлекается, даже не приходила в голову.       – Я не Миша, я – Михаил, – с упрямым отчаянием в голосе.       – Учту. Так чего пришёл? – Почему-то я не сомневался, что он здесь из-за меня.       – Не знаю, – парень стащил свою старомодную резинку с хвоста и запустил руку в волосы. Мгновение, и я уже не видел его глаз. Значит, решил спрятаться.       – Спасибо за приглашение, но у меня сегодня со временем туго, – приглушённо, из-за своей «занавески».       Допив свой бокал, я кивнул ему: «Давай-давай, трусишка, вали». Улыбнулся напоследок и, встав, двинул к стойке.       – Саш, два пива, – я обернулся и посмотрел на наш столик. Миша сбежал. – Нет, давай одно. Скрасить твоё пролетарское одиночество?