Мы в ответе

      Мы познакомились, когда наша группа, призрев банальный забег в ближайшую от альма-матер харчевню, собралась на квартире у старосты, чтобы отметить получение диплома. Слав, его сосед по площадке, привлечённый невообразимым шумом, что мы издавали, невзирая на давно наступившую ночь, пришёл к нам не ругаться, не просить свернуть эту богадельню, а присоединиться. С того дня, мгновенно считав взаимный интерес друг к другу, мы стали встречаться.       Узнав его лучше, я понял, что такие персоны мне на пути ещё ни разу не попадались. Одно не понял: судьба берегла или обделяла? Впоследствии лишь убедился в своей правоте: необязательный, упёртый, походя, под настроение, обесценивающий любые твои слова и поступки. Он одинаково легко и одалживал деньги, и прощал другим свои долги. А занимал он регулярно: с бессменной улыбкой на губах и благодушием во взоре. Неясно, зачем он это делал. Ему не было надобности перехватывать до зарплаты – получал он неплохо, но снова и снова брал в долг. Возможно, он также играючи прощал и чужие долги.       Иной раз он был настолько непонятен и нелогичен, что я совершенно терялся – зачем я с ним? Но меня тянуло к нему. Может, подсознательно чувствовал, что где-то там, в другой жизни, я бы тоже был лёгким и необязательным – этаким сквознячком, когда вокруг всё просто. Но в этой жизни мне нравилось другое: быть главным и правым. Но «нравилось» не означало – получалось, но разве это что-то меняет.       Ещё до встречи со Славом, учась на втором курсе, я набирал в сети материал по лидерству – попросили написать статью для университетского сайта, и, бездумно ткнув куда-то курсором, обнаружил неизвестную мне аббревиатуру. После первых прочитанных фраз понял, что забрёл куда-то не туда. Картинки в своей пугающе откровенной разнообразности наползли на меня из текста позже. Но тем не менее, увлёкшись, дочитал всё до конца. Сказать, что статья произвела впечатление, значит, в разы приуменьшить ту степень сладкой прострации, в которой я пребывал. Это – моё! Вот этого мне не хватало!       С того дня я стал много читать о БДСМ. На несколько недель выпал из действительности – находился в другой реальности, в другой жизни. Меня засасывало всё глубже и глубже. Каждое моё полночное бдение у монитора заканчивалось смятой салфеткой на полу и блаженной улыбкой на лице.       Скоро я с налёта распознавал левые сайты, рассчитанные тупо «на подрочить» или на лузера-новичка, каким сам был совсем недавно. Теоретически я чувствовал себя подкованным на все сто. И вот когда уже мог угадывать, что сделает или скажет в следующий момент дом на любом соответствующем видео, когда понял, что сам могу написать какую угодно статью на тему подчинения или доминирования, причём не хуже всех тех, что успел прочитать, то решил – пора приступать к практике. Но как? Найти подходящего партнёра, затащить его домой, объявить себя домом, его – сабом и пуститься во все тяжкие?       Я понимал, что так не делается, но идти в тематический клуб или пытаться найти того, кого в умных интернет-публикациях называют «учителем» и кто сможет меня научить тому, что я и так знаю, казалось ещё более глупым.       Как-то раз я всё-таки привёл домой немного тормознутого парня, аж с тремя штангами в явно крашеной брови – претендента, так сказать, на роль нижнего. Подумалось, что такой-то наверняка не против поэкспериментировать. Но в последний момент я запаниковал и ограничился тем, что надел на него наручники. Не знаю, кто испугался из нас больше, но помню, что едва смог кончить от волнения, глядя в шальные от страха глаза несчастного парня. Несостоявшийся нижний спустил, должно быть, от облегчения в ту секунду, когда я снял с него браслеты. Так быстро после секса от меня никогда не уходили.       Познакомившись со Славом, я понял, что он-то не испугается и позволит мне попробовать новую роль. Позиция верхнего завораживала, это была возможность стать не просто главным, а тем, кто держит в своих руках всё – чуть ли не чужую жизнь. В качестве нижнего я себя не рассматривал совсем. Пассивом был всего несколько раз, не понравилось настолько, что я окончательно уверился в том, что актив.       После нескольких «миссионерских» встреч со Славом с как будто уже приевшимся ванильным сексом, я честно предупредил его перед следующим трахом, что теперь хочу попробовать кое-что необычное. Он криво улыбнулся, кивнул и раскинулся в ожидании этого самого «необычного» на кровати.       Я всё заранее продумал, подготовился. Хотя продумал – громко сказано. Моё самое любимое видео... Я засмотрел его до дыр. Светловолосый сабмиссив с рельефным красивым телом грациозно вставал на колени перед коротко стриженым брюнетом. Доминант немного проигрывал по своей комплекции, но его уверенность и голос всё компенсировали. Мурашки пробегали по позвоночнику. Ещё немного, и несуществующая шерсть на загривке встала бы дыбом. Эти двое на экране практически были мы со Славом – по телосложению не отличишь, да и по цвету волос как будто.       Я смотрел на них, а видел нас. Это Слав вставал на колени передо мной. Это он, вздрагивая от каждого удара девятихвостки по спине, продолжал покорно отсасывать мне. Глядя на кляп в руках у топа, я представлял, как сам буду также спокойно и властно застёгивать ремешки на блондинистом затылке Слава. Осталось только всё повторить в реальности. Тем более что девайсы давно ждали своего часа у задней стенки шкафа.       Вспоминать то недоразумение, что и сессией-то назвать нельзя, было мучительно стыдно до сих пор: я отдавал какие-то команды грозным голосом, так, мне казалось, должно звучать натуральнее, Слав покорно всё исполнял. Но каждый раз после очередного приказа, он прятал смеющиеся глаза. Понимая, что делаю что-то не то, я, тем не менее, не останавливался и загонял себя в ещё больший позор. А этот, вроде как саб, веселился по-настоящему. В конце концов, Слав не выдержал, упал на кровать и расхохотался, держась за живот. Козлина! Но обидней всего было, что ни он, ни я за всё время ни грамма не возбудились. Уверен, со стороны мы выглядели более чем комично: два полуголых мужика играют в детсадовскую войнушку. Один – командир, другой исполняет роль рядового, которому надо повторять приказы дважды, в виду его исключительной тупости.       Впрочем, словно не заметив моего позорного представления, Слав продолжил общаться со мной, будто бы ничего не случилось. Но больше попыток сыграть топа я не предпринимал. Временами Слав позволял себе оттянуться: «Жека, в таких очках ты – вылитый верхний», «Слушай, я, должно быть, как-то особенно самбиссивен сегодня, не находишь? Начальство целый день меня имело исключительно извращённо». Или что полаконичнее, например, «доминант», вот как сейчас, в разговоре.       Подходя к своему подъезду, я решил, что действительно пора если не начать ездить, то хотя бы просто завести машину и подзарядить аккумулятор. Сходив за ключами домой, вернулся к своему форду: подошёл к передней левой фаре, зачем-то постучал по ней, хотя и так знал, что всё давным-давно было заменено и восстановлено. Провёл рукой по крылу. Грязная. Надо помыть. «Да-а, давненько я к тебе не подхо...» – я застыл с пультом от сигнализации в руках – машина стояла на ободах . Бля-я-я! Я обошёл форд кругом. Лучше бы я этого не делал – эти суки надругались над всеми четырьмя колёсами сразу. Именно надругались! С одного колеса снят колпак, я присел на корточки – диск был исчерчен кривыми глубокими царапинами. Обернулся на соседние припаркованные тут же автомобили. «Повезло» лишь моему. Теперь надо новую резину покупать. Веселуха!       Через пару дней Слав позвонил и сказал быть немедленно: он в Короне и ждёт меня. Приспичило ему, видите ли. Мы в клуб уже как на работу ходим! Немедленно не получилось, но всё же поехал. Особого желания надираться не было, но, может быть, в процессе... Я всё ещё находился под впечатлением от выходки каких-то ублюдков, что оставили меня без колёс, но надеялся, что Слав, выпивка и музыка, ударив по всем флангам одновременно, отвлекут меня.       – И что это тут у нас? – я затормозил перед клубом и оглядел едва державшегося на ногах парня. Мишка собственной персоной. – Ты? Опять здесь? А тебе разве не с той стороны двери надо быть? – я кивнул ему на охранника, который одинокой фактурной стелой возвышался между колонн, закрывая собой входную дверь.       – Мне здесь лучше! – Миша смотрел с вызовом и постепенно кренился на бок. Пьяный? Я схватил его за шкирку, наверное, больно потянув за крысиный хвостик – парень зашипел и дёрнул головой. Пришлось привалить его к кадке с чем-то вечным и зелёным.       – Бывай, Миша, – я собирался проследовать к монументальной фигуре охранника, чтобы оказаться как раз по ту сторону двери – в компании Слава и пива.       – Мих-хаил, – даже в таком состоянии он всё равно умудрился поправить меня. – А ты куда, к этому... К другу? Зря. Он ушёл.       – Как ушёл?       Я нашёл в кармане телефон, достал и снял блокировку.       – Поговорил и у-уехал, - продолжал мой экскурсовод по последним минутам и действиям Слава. – Сказал мне, чтобы я звонил... Тебе... Номер дал, – он чему-то улыбнулся, сидя в обнимку с ёлочкой.       Поговорив со Славом, я узнал, что он в самом деле зачем-то дал этому бухому Деду Морозу мой телефон. Но главное было в другом, мне очень подробно разъяснили, что, первое – я дерьмо, потому что долго ехал, второе – я полное дерьмо, потому что «мальчик Миша точняк нажрался из-за тебя», и третье – такому дерьму, как я, Слав не подаст руки, если не объяснюсь по-человечески с этим вот. Ну и как прикажешь с таким бухим разговаривать? Бесполезняк! Такси ему надо вызвать. Только почему я? Вот пусть в клубе и вызовут, он клиент достойный – денежный. Как бы этот достойный не стал недостойно себя вести вот прямо здесь. Хотя, какое мне дело, я что, зря сюда ехал? Стоит в баре посидеть, пока он здесь на ветерке в себя придёт.       – А я? – Миша отцепил одну руку, выпустив из дружественного захвата уже порядком измочаленное деревце, и ткнул в себя пальцем. Как такой скромник мог так ужраться?       – Ты сегодня впервые выпил что-то крепче чая? – в ответ я получил то, что в трезвом виде, скорее всего, считается «приветливым дружелюбным лицом».       – И куда тебя, Миша? – Он неопределённо повёл плечами и снова «сделал» лицо. – Адрес говори, малолетка.       Его пьяное человеколюбие сразу куда-то уплыло – на малолетку обиделся что ли? Он с предосторожностями отлип от ёлки и восстановил равновесие. Я ещё раз оглядел его: если оставить парня в таком состоянии на улице, то потом до конца жизни придётся мучиться от приступов совести – какие-нибудь ушлёпки точно покалечат. Одежда не дешёвая, и сам, наверное, при деньгах.       – Адрес говори, уважаемый, – «извиняюсь» за малолетку. – Или забыл? – Миша отрицательно помотал головой, но и адрес называть не торопился. Какой смысл в такси, если неизвестен пункт назначения? С надеждой на целительный свежий воздух с Мишей на буксире я уходил от клуба всё дальше и дальше.       – Ну так? Речь восстановилась, прынц наследный? – Тащить этого упоротого инфанта в свою квартиру желания не было.       – Нет-т.       Чудо, что я не отпрыгнул от неожиданно громкого голоса. Особенно ему удалась последняя буква в слове: с нажимом, с горловым эхо.       – Не забыл? Так осчастливь циферками и буковок насыпь, не обидь дядю.       Мы решили сделать привал и притормозили около остановки, так своевременно случившейся по пути.       – Нет-т, – уже не так громко, как на параде, но всё также железобетонно.       – Так ты домой не хочешь? – я начинал понимать.       Парень пожал плечами и, держась за живот, откинулся всем телом на пластиковую стену павильона. Она дрогнула и прогнулась под ним.       – Эй-эй, ты собрался кони двинуть?       – Болит-т. – Он снова чеканил последнюю букву.       И что делать? Болит ещё что-то у него, видите ли. Печень? Вряд ли. Аппендицит, язва?       – Таблетки какие-то пьёшь? Есть при себе?       – Есть.       Я не мог не усмехнуться: «Теперь не потянешь свою утробную «т»: слово уж больно неподходящее».       – Есть, так пей. – Я видел, что осознать мой совет парень не в состоянии, хоть и очень старается. – Пей таблетки свои, Роден Роденович. Воды вот только нет.       – Нет-т. – Снова он за своё фонетические выкрутасы!       – Миш, голубчик, ну неужели ни одной извилины не осталось?       Он вздохнул и убрал руки с живота.       – Больной, таблеток нет, домой нельзя. Какого ж хера ты пил, блаженный?       – Есть!       Опять двадцать пять! Сколько можно играть с ним в слова?!       – Хочу, – он съехал спиной по остановке и согнулся пополам. Казалось, сейчас парень воткнётся головой в асфальт. И тут, пытаясь удержать равновесие, Мишка уперся руками чётко в центр лужи. Я подхватил его за плечи, помог выпрямиться по мере своих сил и его возможностей, кое-как подцепил на себя. На кончиках его пальцев повисли мутные капли грязной воды.       Голосовать, стоя в обнимку с нетрезвым телом, было непросто, но я справился. Правда до квартиры мне помог дотащить его водила. Пришлось накинуть денег сверху.