Мы в ответе

      – Давай в ванную, руки мой, – я толкнул его к нужной двери. Он непонятным образом вывернулся и оказался в соседнем помещении. – Тоже годится, – похвалил я выбор. Сам же пошёл на кухню уговаривать себя совершить подвиг и что-нибудь приготовить – есть почему-то не хотелось.       Яичница. Это самое сносное, что я мог сварганить. Пельмени кончились давно, а последнюю сосиску, полив кетчупом и зажевав хлебом, я съел сегодня перед уходом в клуб. Навалилась усталость, клонило в сон, наверное, устал тягать парня на себе весь вечер. Хотелось забить на гостя с его немощами и алкогольным неадекватом и пойти спать. Мишка тем временем наконец пустил воду в ванной комнате и, судя по звукам, даже что-то делал с этой водой.       – Садись, – через плечо, на звук шагов.       Мишка появился на кухне: волосы влажные, джинсы спереди намокли. Я не хотел знать, что он там намывал. Так спокойнее, потому как всерьёз возиться с ним не было никакого желания. Накормлю и нахер! Пусть катится: на улицу, к себе домой – средства имеются – к чёрту на рога!       Парень продолжал стоять столбом.       – Садись! – повторил я и, положив подставку на стол, поставил сверху сковородку.       Пока Мишка приводил себя в порядок, я пожарил пять яиц, слегка поперчил, даже кинул какую-то безымянную приправу. Сойдёт. Шматы расплавленного сыра сверху завершали композицию.       – Приступай, алкоголик начинающий. Закусывать надо, когда пьёшь, или до этого нормально поесть. Понял?       Я отрывался на парне, получая смутное, какое-то тревожащее удовольствие. Во мне росло ощущение так и не испробованного безграничного могущества. Хочу, накормлю, а хочу – на улицу выставлю. Но в то же время бесило, что вместо заслуженной кровати, я вынужден торчать на кухне. Из-за него. Так и не разобравшись в себе, я продолжал выискивать всё новые и новые издевательские эпитеты.       Мишка, сев на табуретку, привалился к стене и задвинулся спиной в угол. Закрыл глаза. Я всунул в его руку вилку.       – Ешь! Или тебя кормить надо? – Он отмер и открыл глаза. – Давай, хавай. Скажешь «нет» – убью!       Я не лукавил, так как слышать в сотый раз его коронное «т» не было никаких сил. Сил вообще не было. Осталось одно желание – свалиться и забыться. Слав, та ещё скотина, няньку из меня сделал и свинтил! Не захочет он, видите ли, ручкаться с дерьмом! А почему я дерьмо?! С чего вдруг?       Мысленно, по-братски, я провел черту по содержимому сковороды – поделил. Приступил к своей части: оказалось, что помимо отдыха моему организму не хватает белков. «От желтков я тоже не буду отказываться!» – и, помогая себе хлебом, я втянул в рот два студенистых кружочка. Можно бы и третий, но – всё лучшее детям и больным. После еды желание упасть в родную постель, начхав на всех больных в мире, а заодно и здоровых, стало непреодолимым.       – Так, ешь давай! Здесь мамки нет с бутылочкой, да и зачем тебе, своё ты успел всосать раньше! Тоже из бутылочки, но другой.       Мишка воевал со своей частью яичницы, но не осилил и половины. Бросил вилку на стол.       – Корми, – скривил лицо и, шипя, выпустил воздух сквозь зубы. Так болело?       – Ещё не хватало!       – Ты же сам...       У меня не хватило сил дождаться, когда он закончит предложение.       – ...говорил? Говорил-говорил. По-другому от тебя не избавиться?       Он не ответил – снова откинулся на стену и закрыл глаза. А вот хрен тебе, не дам заснуть! Я ему ночью готовлю, а он подохнуть хочет, не поев. С тех пор как мы с ним ввалились в квартиру, градус моего раздражения достиг запредельной отметки. Специально отогнав от себя мысли о его больном животе, я пнул симулянта по ноге. Мишка с трудом разлепил глаза. Вот прям так плохо?       – Ты есть собираешься? – Он отрицательно помотал головой. – Кормить? – зачем-то уточнил я. Кивок.       Я поглядел с обидой на оставшееся в сковородке. Выбрасывать? Пообещав себе убить Мишку, когда он станет вменяемым и сможет это прочувствовать, я взял его вилку. Иметь труп в квартире мне не улыбалось. Хотя помереть он не помрёт, но покорчиться успеет. Я сам как-то от приступа гастрита на стену лез: думал – от боли, плескавшейся серной кислотой в кишках, не доживу до утра.       Сделал попытку загрести половину от того, что осталось в сковороде. За воспоминаниями я отвлёкся: едва попал перегруженной вилкой в его рот. Часть яичницы, по всей видимости, оказалась у него на штанах или даже на полу, часть размазалась по щеке, по подбородку текла вниз тяжёлая капля желтка. Но в рот всё-таки что-то попало. Несмотря на всё моё раздражение, чувство прекрасного нечаянно обострилось: смотреть на него «красивого» было неприятно. Парень умиротворённо улыбался и жевал. Так он есть хотел или так резко всё прошло?       Я огляделся в поисках салфетки. Похоже, и салфетки, и еда, которой тоже не наблюдалось в доме, остались в магазине. Единственное полотенце в стиралке. Плевать! Я рукой стёр остатки еды с его щеки и стряхнул с пальцев налипшее на стол. Про подбородок забыл... Почему я страдаю? Оглядел творение рук своих – теперь, вроде, нормально.       Надо затолкать ему последний жёлтый глазок со сковороды, пока он окончательно не заснул. Не зря ведь готовил. Я подцепил на вилку остатки яичницы, перевёл на Мишку глаза – примериться, чтобы половчее засунуть в него... Спит! Нет, ну вы посмотрите на него! А это кому? Даже не раздумывая, сам съел остатки ночного ужина. Раз спит, чудик, значит, живот точно болеть перестал. Помню, когда у меня наконец отпустил желудок, я почувствовал себя просто в раю, на облаке: так было хорошо лежать и ничего не чувствовать.       Я сидел и смотрел, как он спит. А он и правда похож на какого-то киношного принца. На линзы вон перешёл, чтобы из образа не выбиться. Ему определённо лучше без очков.       Если парень за мной бегает, а в этом нет сомнения, может, сделать его своим нижним? Когда-то же надо начинать. Он согласится на всё, что я ему предложу, и ржать не будет, как некоторые. Я так и слышал свой голос, отдающий команды, нужные слова уже рвались с языка. С ним точно получится! Вон, какой стеснительный «удобный» мальчик. На нём можно всё отработать, опробовать, чтобы опыта набраться. Пожалуй, стоит рискнуть. Такой робкий воздыхатель как раз и годится в сабы. Он всегда так смотрит на меня...       От всех этих мыслей в паху сладко потяжелело. Я потянулся рукой к его лицу, почти коснулся. Ошейник. Серый, чтобы к цвету глаз, с замшевыми вставками, не избитый. Вокруг этой шеи. Так легко представить. Я застёгиваю, а он смиренно ждёт, глаза послушные, кроткие.       Не-е-ет! Это ж совращение какое-то получается: несмышлёныш практически пожирает меня глазами, бегает как хвостик – такого младенца западло использовать в качестве тренировочной игрушки!       – Так, Лолита, блядь, – я переместил руку на его ворот и, помогая другой, так встряхнул, что он гулко приложился головой о стену, – иди-ка ты спать, пока дел не наворочала. Это ни мне не надо, ни тебе. – Парень осоловело смотрел на меня. – Спать иди, говорю! – Мишка открыл рот, и я тут же прижал к нему руку. – Ещё раз затокуешь своё «т» – убью! Вали спать. В комнате, на диване – подушка, покрывалом укроешься. Всё, концерт окончен!       Бросив его на кухне, пошёл к себе в комнату. Скинув с себя вещи на пол, упал на кровать. Завтра всё уберу. Сквозь едкое, злое разочарование и мелькавшее «а ведь можно было бы попробовать...», усилием воли протащил в мозг «я всё правильно сделал». Похвалил себя и тут же утёк куда-то под потолок, где кружилась и переливалась лампочка, множась и выстраиваясь в светящийся хоровод. Забыл выключить свет...       Выяснилось, что на утро у меня было запланировано благотворительное мероприятие. Неожиданно для самого себя.       Спал я плохо, сам не понял почему. То ли напрягал свалившийся на голову, точнее на мой диван, парень, то ли обида на Слава за ночь разрослась до гигантских размеров: вытащил из дома, «прокатил» ещё и заставил возиться с этим недоразумением. То ли банально – бессонница.       Сначала я услышал, как открылась дверь в мою комнату. Потом – какое-то шуршание, вздохи... Почему он до сих пор здесь, никуда не торопится? Он специально так шумно дышит? Но я не поддался на его провокации – затаился, застыл на кровати и дышать перестал. Пусть катится!       Наконец тихонько клацнула дверная ручка. Ушёл – могу нормально дышать. Вольготно вытянулся на спине. Зевок, потереть нос и потянуться… Вовремя спохватился и сдержал вопль на пределе натяжения всех своих занемевших членов – вдруг услышит. Я лежал и ждал, когда он уже свалит и я смогу встать. Или может в приятном одиночестве спокойно подремать до сигнала будильника? Сверился с телефоном: успею не просто закрыть глаза, а поспать часок.       Прислушался. Всё топчется в коридоре, всё шебуршится. Что он там делает? За это время можно было уже несколько раз одеться и раздеться. Грохот. И что можно уронить с таким шумом, вешалку целиком? Он специально, чтобы разбудить меня, я уверен! А вот хрен тебе, всё равно не выйду. Я закутался плотнее в одеяло и закрыл глаза. Когда-нибудь он всё равно уйдёт, так что время терять. Начну засыпать прямо сейчас.       Дальше, судя по звуку, на пол по очереди начали сыпаться предметы помельче. Я угадал только связку ключей, но чему-то ещё падающему не было конца. «Пойти, помочь собрать, чтобы со спокойной совестью выставить его за дверь». Откинул одеяло, поднялся, на ходу надел шорты.       – У тебя посевная? Ещё не все свои вещи раскидал? – Мишка оглянулся на мой голос.       Я не слишком хорошо видел его лицо, он не зажёг света в коридоре, а мои очки остались под кроватью. Как в такой темноте можно нормально собраться?       – И?.. – я не мог понять, он всё же оделся или так и забуксовал на половине процесса.       – Извини, – он переступил с ноги на ногу и опустил голову, но всё равно уходить не торопился.       – Разбудил, дальше что? – я высокопарно проговорил своё враньё и приосанился.       – Ничего. Я не нарочно, – Мишка вскинул голову и словно в порыве раскаяния развёл руки в стороны. Снова что-то звякнуло об пол.       – Ну да, как же. Это что за представление утром рано?       – Два барана...       Мне послышалось?       – Что? Какие бараны, ты совсем совесть потерял, рифмоплёт недоделанный?       – Прости. Спасибо, что накормил. С моим желудком мне пить не особо... Я пойду?       Опершись о стену, я стоял и ждал. Чего? Он же вроде уйти собирался, но с места так и не сдвинулся. И вещь свою посеянную не сделал попытки поднять. Ну что с ним делать?       Спать? Разве ж тут уснёшь!       – Иди за мной, – я развернулся и зашёл назад в комнату.       Зачем позвал? Нет, никакого секса, исключительно в благотворительных целях! Шаги затихли за спиной. Мишка снова стоял и ждал чего-то. Указаний, моих действий? Видок ещё тот – ему осталось в волнении начать теребить что-нибудь в потных руках. Где ж я так нагрешил? А может, всё-таки рискнуть? Как саб он очень даже... Хотя, волнительно вот так, сразу. Да и после такой тяжёлой ночи роль топа я не потяну. Подготовиться бы надо...       Миша-Миша-а-а… Успел-таки одеться. Но ничего, мы – быстро. Интересно, он долго стоять собирается? Наконец сообразив, зачем он здесь, скромник стащил с ног обувь и, сделав шаг ко мне опять замер. Значит, придётся всё самому делать: подтянуть к себе, расстегнуть ремень, дальше – пуговица, молния...       Хорош! Глаза закрыты, джинсы – у щиколоток, футболка трогательно закрыла пах. Как подросток в школьной кладовой, когда гормоны рвут крышу и есть одно лишь спасение – дрочка или быстрый трах среди швабр и звенящих вёдер. Я чувствовал себя старшеклассником, заманившим трепетного малолетку в пропахшую грязными тряпками каморку.       – Может, джинсы снимешь?       Даже глаза не открыл. Ладно. Я опустился на пол и помог ему освободиться от брюк. Поднял голову – он внимательно следил за всеми моими действиями с отсутствующим взглядом и непонятной полуулыбкой. Всё-таки он точно чудик.       – Давай на кровать, – я поднялся с пола и подтолкнул его в нужном направлении.       Мишка неловко пошёл, словно в ногах до сих пор путались джинсы, сковывая его движения. Обернулся и посмотрел на меня с каким-то доверчивым интересом.       «С трусами расстанешься на месте, двигай!» – так и хотелось поторопить его.       ...Какой же он тугой! Девственник? Ещё не хватало! Но сейчас повернуть назад... Ну не выкидывать же его за это из койки. Сам ведь напросился. Трахну, поблажит парню, и он успокоится. А то ведь скоро, как собачонка, будет за мной таскаться.       ...Притормозил, когда входил. А он дышит? Как бы не порвать птенчика. Дождался приглашения – он коснулся рукой моего живота. Поехали.       Я поиграл с ритмом, с глубиной. Менял угол. Только шумное отрывистое дыхание: ни стона, ни всхлипа в ответ. Как партизан на допросе! Ощущение, что так и не нашёл, где там у него эта чёртова кнопка. Но до оргазма довёл, пусть и после себя. Как-то смазано всё, неинтересно. Одним словом – помощь неимущим.       – Если хочешь – поспи. – После секса я обычно добрый.       – А ты?       – Мне пора собираться. Дверь посильнее толкнёшь, когда уходить будешь.       – Я недолго, – он протянул руку, будто хотел удержать.       – Ты как, нормально всё? – Я не мог просто уйти – как младенца оставлял без присмотра.       – Посплю, Жень, спасибо. – Рука упала, не дождавшись моего ответного движения.       Закрывая дверь, я был уверен, что он уже спал: заснул, как есть, так и не раздевшись.