Свет из под ресниц

Глава 3 — Томсон, гиппогрифа тебе в задницу! Ты что тут — прогулочным полетом занимаешься?! Шевелись, беременная мантикора! — орал на все поле Флинт. Тренировка длилась уже много часов, но Марк постоянно был чем-то недоволен, поэтому снова и снова гонял команду. — Твою мать! Тернер, ты ловец или мешок с дерьмом? Сейчас придам ускорение, может тогда, наконец, поймаешь долбанный снитч!.. — но увидев, как ловец в очередной раз упускает золотой мячик, обреченно махнул рукой и устало выдохнул, вытирая со лба пот. Эндрю Бейкер, защитник команды, ближе всех в данный момент находившийся к капитану, тактично покашлял. — Капитан, восемь часов на метле, — несмело произнес он. — Парни от усталости уже ничего не соображают. Маркус выругался, впрочем, довольно беззлобно, и опять махнул рукой: — Ладно, все, закончили. Завтра в восемь, — взгляд зацепился за охотника, Алана Томсона, — тот явно был недоволен и зол. Флинт посмотрел на него в упор и ухмыльнулся. — Томсон, вот только не надо мученика из себя корчить, — заявил с легкой насмешкой. — Ты год рвался из второго состава. Дорвался, теперь пользуйся всеми привилегиями Высшей Лиги, мозолями на руках и заднице, а также восьмичасовыми тренировками. Усек? — и легонько толкнув Алана в плечо, начал снижаться. Когда команда была уже на земле, Марк обвел всех пристальным и хмурым взглядом. — Через три дня играем на Сицилии, — не повышая голоса, напомнил он. — Если опять игру просрем, тренер нас всех во второй состав отправит, думаю вы это не хуже меня понимаете... — игроки уныло закивали, соглашаясь со своим капитаном — две последние игры были проиграны, и настроение у команды было совсем не радужное. Отослав парней в душевые, Марк, устало потирая поясницу, пошел в кабинет тренера. Уже пять лет без малого он играл в "Сенненских соколах". А последние два — капитаном. Он не стремился стать капитаном, но получив его, старался во всем соответствовать. Маркус с грустной улыбкой вспомнил, как тяжело ему было в первые месяцы. Не умеющий красиво говорить и вести непринужденную беседу, Флинт держался обособленно и был очень замкнут. Играть в команде с совершенно незнакомыми людьми почти не получалось: в Хогвартсе все было намного проще, там они вместе учились и жили в одном общежитии, и даже если не были друзьями, то, по крайней мере, знали друг друга с детства. Здесь же все было в корне по-другому, и как исправить ситуацию Марк не знал. Он стал нервным и раздражительным, напряжение не покидало его во время тренировок, а в итоге показатели резко упали. Флинт видел, что тренер им очень недоволен, и в какой-то момент даже захотел все послать и свалить (тем более, отец все еще надеялся, что блудный сын налетается и вернется помогать ему с бизнесом). И однажды, после особенно неудачной тренировки, Маркус решил идти к тренеру, чтобы сообщить об уходе из команды. Тогда у Флинта было так скверно на душе, что хотелось выть от бессилия. Столько лет он мечтал о "Соколах", а теперь взять и уйти из спорта самому было горько и обидно. На полпути Марк внезапно остановился — ноги просто не хотели идти вперед. Тяжело привалившись к стене, он закрыл глаза и, чтобы успокоиться, несколько раз глубоко вздохнул. Перед глазами вдруг появился Вуд со своей фирменной улыбочкой. "Я же говорил тебе, тупой ты троллище, — тебя даже за лягушек играть не возьмут, — прозвучал в голове знакомый едкий голос. — Что, сдался? Слабак!" — Вуд посмотрел зло и насмешливо. Маркус потряс головой и протер глаза: в коридоре не было не души. Но ехидный голос и смех все еще слышались в ушах. — Блядь! — процедил Марк, кое-как приходя в себя. — Теперь он мне еще и мерещится, сволочь! — в сердцах сплюнув, он развернулся и, упрямо сжав кулаки, пошел обратно на поле. — Я с этим мозгоклюем скоро вообще с катушек съеду... — Флинт вдруг широко улыбнулся. — Зато никаких проблем — лежи себе в Мунго и тупо всем улыбайся. Красота!.. После этого случая легче, конечно, не стало, но у Маркуса появилась цель — заткнуть засранца-Вуда, и он начал действовать. Не сразу, очень медленно и тяжело, но наладил отношения с другими игроками и тренером; старался не лезть вперед, но и в хвосте не плелся. Оставался после тренировок и смотрел, как играют игроки первого состава, — набирался опыта. Через десять месяцев в матче с "Холихедскими Гарпиями" охотник "Соколов" упал (не без помощи соперников), получив сильную травму головы. Тренер сурово посмотрел на Марка: — Давай, Флинт, это твой, возможно, единственный шанс выйти в первый состав. Не спусти его в сортир. Игра была по-настоящему трудной и грязной. К концу матча Маркус держался на метле только благодаря чистому упрямству. "Соколы" выиграли у "Гарпий", хотя Флинт своей заслуги в этом не видел — ему все время казалось, что он не успевает за игрой. Но тренер, видимо, был другого мнения: после матча подошел к Марку и от души пожал ему руку. — Неплохая игра, Флинт, — похвалил, скупо улыбнувшись. — На время болезни Эдвардса ты — охотник. Но Эду не повезло: после травмы врачи запретили ему играть, и Маркус стал охотником первого состава на постоянной основе. Он по-прежнему не лез вперед, но на общих командных сборах для обсуждения стратегии и тактики тренер замечал, что флинтовские нечастые высказывания были в основном точны и логичны. За два года "Соколов" покинуло по разным причинам еще несколько игроков. Кого-то перетянули в другую команду, кто-то просто уходил в силу возраста. Команда обновлялась, и Маркус неожиданно для себя был назначен капитаном. Он зарабатывал свой авторитет потом и кровью, а иногда матом и затрещинами, но ценил и уважал каждого своего игрока, и те платили ему тем же. А сейчас, идя по коридору, Марк вдруг подумал, как сильно он устал. Постоянные тренировки и матчи ужасно изматывали (слава Мерлину, матч на Сицилии — последний, и у них будет две недели отдыха). Личной жизни никакой, да и откуда ей взяться? Большую часть времени он пропадал на поле, а появившиеся за эти годы фанаты и поклонники мало его интересовали. Конечно, он не был монахом, но случайные связи были не так часты. Да и хотел он не этого. Несмотря на всю суровость характера и внешнюю неприступность, Марк продолжал мечтать о парне, которого не видел уже много лет: чертов Вуд, будь он неладен, по-прежнему, как и семь лет назад, правил бал в его душе. А с недавних пор еще и этот красноглазый урод — Волдеморт — дышит в спину! Какими способами отцу удавалось уберечь сына от Метки, Маркус даже боялся себе представить, но это все равно не навечно. Пока у отца получается оградить его от Лорда, а что будет дальше... Маркус отчетливо понимал, что времени почти нет, и это безумно пугало. "Скорее бы уже Поттер появился. Пусть только начнет, а мы уж как-нибудь ему поможем", — эта мысль в последнее время все чаше крутилась в голове. Но Поттер искал крестражи, а Темный лорд затаился в Нотт—холле... За всеми этими безрадостными думами Флинт добрался до кабинета тренера. — Босс, мы закончили, — отчитался он и присел на свободный стул. Тренер поднял голову и утвердительно кивнул. — Спасибо, Маркус, выручил. Меня эта бюрократия скоро в гроб загонит, — почесав затылок, тренер начал перекладывать бумаги. — Так. Документы готовы, визы тоже. Осталось получить портключи, но это сейчас такая проблема. Хорошо, что у меня родственник в транспортном департаменте работает, а то никакой бы игры нам не было. И, кстати, — он вскинул на Маркуса пристальный взгляд, — обратно, скорее всего, на магловском транспорте добираться будем, так что, скажи всем завтра, чтобы галеоны в Гринготтсе поменяли. Утвердительно кивнув, Марк попрощался и отправился, наконец, домой. * * * Вернувшись в имение, он первым делом принял душ и переоделся. Отец прислал сову еще два часа назад с просьбой незамедлительно прибыть домой, как только освободится, поэтому Маркус, не тратя времени, направился в кабинет. О том, что за плотно закрытыми дверьми разговаривают на повышенных тонах, слышно было даже в коридоре. Маркус тяжело вздохнул. "Видно, дела совсем плохи, раз отец голос повышает", — пришел он к выводу и еще раз вздохнул. Постучался для приличия и сразу же распахнул дверь, входя в комнату. Отец сидел за столом и постукивал по столешнице ребром ладони. Возле него стоял Люциус Малфой, но выглядел он так, что Маркус даже оторопел. При любых обстоятельствах лорд Малфой был всегда сама элегантность, а его лощеный и высокомерный вид стали уже почти легендой. И вот теперь он стоял у стола с красным от гнева и ужаса лицом, всклоченными волосами и расстегнутым на две пуговицы воротом дорогой рубашки. Галстук и богатая мантия были небрежно сброшены на стул. Третьим присутствующим в комнате значился забившийся в самый угол дивана Драко. Маркус перевел дух, шагая вперед. — Что здесь, черт побери, происходит? — он обвел всех пристальным взглядом. Отец молча покачал головой, Драко еще сильнее втянул голову в плечи и тоже промолчал. Люциус же оттолкнулся от стола и, сдув с лица упавшую прядь волос, заговорил громко, как будто выплевывая слова: — Что происходит? Я тебе объясню, что происходит! Вот этот молодой идиот, которого я считал своим сыном... — Малфой ткнул пальцем в сторону Драко. Тот жалко всхлипнул, но Люциус не обратил на это внимания. — Хотя, после его выходки даже не знаю, что и думать! Малфои всегда были хитры, изворотливы, а главное умны. Но все это оказалось не про моего сына, — Люциус разочарованно развел руками. Сидящий на диване Драко еще больше сжался и опять всхлипнул, так и не подняв головы. Несколько минут в кабинете стояла оглушающая тишина. Маркус продолжал непонимающе смотреть на Малфоя-старшего, чувствуя, что случилось что-то по-настоящему непоправимое. Люциус вздохнул, как будто смирившись со всем, и махнул рукой. — Драко услышал наш разговор с твоим отцом, — уже тише продолжил он. — Ты ведь помнишь, что мы хотели отправить Драко и Нарциссу во Францию? — Марк утвердительно кивнул. — Сколько сил на это было потрачено! Мерлин! И все впустую. Он! — Люциус снова обличительно уставил палец на сына. — Подслушал, а когда должен был сработать портключ, сбежал! Ты понимаешь? Этот идиот сбежал! — Малфой тяжело опустился в кресло. Его всего трясло, и он, пытаясь взять себя в руки, сцепил пальцы в замок. Помолчал немного. — Маркус, он не просто сбежал, — произнес едва слышно. — А в Нотт—холл. — Что?! — вскрикнул Марк. — Куда?! Ты что — совсем спятил?! — он вперил в Драко злой и одновременно испуганный взгляд. Тот в очередной раз всхлипнул и помотал опущенной головой. Прозвучавшие в следующее мгновение тихие и обреченные слова Люциуса, заставили Флинта вздрогнуть и похолодеть: — Он принял Метку, — голос Малфоя сорвался, и он, чтобы успокоиться, прикрыл глаза. Несколько секунд Флинт стоял неподвижно, переваривая услышанное, потом в два быстрых шага пересек расстояние до дивана, дернул Драко за руку и одним стремительным движением задрал на нём рукав рубашки, оголяя предплечье. Драко мучительно скривился от того, что ткань проехалась по не зажившей, местами кровоточащей ране. Маркус замер, широко распахнутыми от ужаса глазами смотря на змею, выползающую из черепа. — Зачем?.. Мерлин, зачем, Драко? — Маркус осип и закашлялся. С трудом оторвал взгляд от Метки и поднял голову. — Объясните — зачем? — почти шепотом — голос так и не появился — повторил он вопрос. Драко вдруг вырвал из захвата руку, развернулся к отцу и, сердито вытирая кулаками бегущие по лицу слезы, закричал: — Отец, ты сам меня учил, что семья превыше всего! Если бы и мама, и я покинули Лондон, Лорд запытал тебя бы до смерти. Даже за маму ты не избежал пяти "Круцио", что было бы, если бы ушел и я?.. — Малфой быстро шагнул к сидящему отцу и упал на колени. — Я не идиот, я просто не мог допустить, чтобы тебя зверски убили, — глядя в отцовские глаза через пелену слез тихо произнес он. — Я не мог тебя бросить, — и зарылся лицом отцу в колени. Люциус погладил сына по голове. "Защитник", — подумалось с грустью. Малфой еще немного позволил себе просто перебирать пальцами встрепанные, светлые — так похожие на его собственные — волосы и ни о чем не думать, но потом, будто спохватившись, слегка потрепал Драко за плечо. — Вставай, сын, — приказал негромко. — Ты — Малфой. Малфои не плачут, даже если умирают, а мы, слава Мерлину, пока живы. Маркус, наконец, взял себя в руки, и пока Малфои приводили себя в порядок, подошел к минибару. Не спрашивая разрешения отца, налил в три бокала огневиски на два пальца, и в один на палец — для Драко. — Маркус прав, — Сайрус Флинт поднялся из-за стола и подошел к сыну. — Нам нужно выпить, успокоиться и решить, что делать дальше. Люциус уже полностью овладел собой и теперь с прежней надменностью посмотрел на Маркуса и Драко. — Сайрус, — обратился он к старшему Флинту. — Я так думаю, что Драко сейчас камином отправим в Хогвартс. В Хогвартс! — жестко повторил он и пристально посмотрел на Драко, который дернулся что-то сказать. Старший Флинт залпом опустошил содержимое стакана, подошел к столу и уперся обеими руками в столешницу. Дождавшись, когда каждый из присутствующих выпьет, посмотрел тяжелым взглядом и произнес: — Ну так. И больше никаких выкрутасов. — Маркус и Драко дружно кивнули. — Камин Снейпа будет открыт только для вас двоих и только на вход. Драко, идешь сейчас и, если Гарри Поттер вернулся в школу, передашь ему, что шестой крестраж — змея, которая всегда сопровождает Лорда. Убить ее можно будет только в день битвы, если Поттеру удастся отвлечь внимание Лорда на себя. Но есть еще седьмой крестраж — где он и что из себя представляет, мы пока не знаем, — Флинт-старший потер переносицу.— Есть подозрение, что он в Хогвартсе, но это не точно. Маркус, — обратился он к сыну, — ты вернешься через пять дней? — тот утвердительно кивнул. Сайрус подошел к нему и положил руку ему на плечо. — Думаю, за это время мы узнаем, где последний кусок гнилой души. Виски разливалось по телу и напряжение последних минут начало потихоньку отпускать. Марк делал вид, что внимательно слушает отца, а сам все время не переставал думать о Драко и Метке. — Вернешься, сведения будут ждать тебя дома, в моем столе, в потайном ящике — это если меня не будет дома. Ну, а если буду — сам все расскажу, — Флинт-старший похлопал сына по плечу, и Маркус попытался сосредоточиться на словах отца. — Но в любом случае сразу же иди в школу. Драко будет помогать Поттеру, а ты займись Кэрроу: пора их убирать, они и так там всех детей запугали. Орденцев к твоему приезду Северус соберет, о тебе и Драко они знают. — Отец! А как же ты? — раздался тихий голос Драко. Он подошел к Люциусу и заглянул ему в лицо. — Что Лорд сделает с тобой, если я уйду в школу? — он немного успокоился, но волнение за отца не проходило. — Ничего, — Малфой—старший поправил сбившийся набок галстук сына. — Это его идея с Хогвартсом — хочет, чтобы ты во время битвы сражался за него внутри школы. — Люциус отошел от Драко и рубанул рукой воздух с жестом отчаяния: — Как бы я хотел, чтобы вас обоих не было в школе в момент битвы, но этого вряд ли удастся избежать. Прошу вас, нет мы оба просим — будьте осторожны, очень осторожны... — он вдруг неловко повалился кулем на диван, закрыв руками лицо. — Что же мы наделали, какую кашу заварили? — прошептал глухо. Сайрус Флинт подошел к дивану и медленно сел возле Малфоя. Положил руку на сгорбленную спину. — Не надо, Люц. Не надо. Уже ничего не изменишь в прошлом, остается только исправлять свои ошибки в настоящем. Малфой поднял голову, и стоящие чуть в стороне Маркус и Драко увидели глаза старшего Малфоя. За все годы что они только ни видели в этих глазах: и гордыню, и заносчивость, и высокомерие. Реже — веселье и даже нежность, но никогда глаза надменного аристократа не были полны самого искреннего раскаяния и нестерпимой внутренней боли. Люциус схватил друга за руку и сильно сжал. — Ты понимаешь, Сай, — мы заварили. Мы! А они, наши дети, хлебают полными ложками нашу глупость, — выдохнул едва слышно и замер. Глядя на Люциуса, Сайрус видел и чувствовал все переживания друга, потому что испытывал то же самое. Еще какое-то время Малфой сидел, сжимая руку друга, потом, опомнившись, тряхнул головой и медленно расправил сгорбленные плечи, поднимаясь на ноги. Перед всеми, кто был в кабинете, снова предстал сиятельный лорд Малфой, циник и сноб. Куда девался практически раздавленный под тяжестью вины человек, сказать было трудно, возможно, всем просто привиделось. — Прошу простить меня, господа, за истерику, — светским тоном произнес он, упрямо вздернув подбородок. — Нервы из-за нашего "благодетеля" совсем измотаны. Готов поручиться, больше такого не повторится. Сайрус, мы ведь закончили? — тот согласно кивнул. — Тогда мы уходим. Драко, прощайся, нам пора. Я тебя провожу в школу, — и они ушли. Старший Флинт налил себе и Марку еще по порции огневиски, в полной тишине они неспешно допили и, попрощавшись кивком, также молча разошлись по спальням. * * * "Соколы" выиграли матч у "Медуз Палермо", хотя им пришлось несладко — игра была жесткая, и не обошлось без травм. Но в целом тренер, да и сама команда, были довольны результатом. Хотя возвращались домой с тяжелым сердцем. Проведя пару-тройку дней на солнечном острове, где можно было просто гулять по улочкам или купаться в море, не боясь нападения, парни вдруг начали понимать, какая гнетущая и опасная атмосфера царит в родной Англии. Им все же пришлось возвращаться самолетом — дольше, чем с помощью портключей, зато у Марка было время подумать. Все дни на Сицилии его не покидало беспокойство. Много раз за пять лет он играл за пределами Англии, но никогда отец не прощался с ним так, как в этот раз. В большинстве чистокровных семей не принято было выражать открыто свои чувства и эмоции. И вот сначала Люциус Малфой устроил форменную истерику, причем при Марке и Драко, а потом отец за несколько минут до срабатывания портключа вдруг обнял его крепко за плечи и прошептал в ухо, что гордится им, что просит быть осторожным, и что он, Маркус, уже взрослый мужчина и сделает так, как велит ему совесть и кровь предков. Потом, отодвинувшись, посмотрел на Марка нечитаемым взглядом и, как всегда не повышая голоса, сказал: — Я люблю тебя, сын, ты — все, что у меня есть, помни это всегда. После этих слов червячок беспокойства не покидал Марка ни на минуту. Зная отца, он чувствовал, что тот что-то задумал, и Марку это не нравилось. Год назад отец как-то вызвал Маркуса к себе в кабинет и вдруг спросил как сын относится к Темному Лорду. Маркус был, мягко говоря, сильно удивлен. Он заверил, что поддержит Лорда, если отец хочет, но, если честно, политика его не интересует, только квиддич, и добровольно он Метку принимать не станет. А потом пожал плечами и, не глядя на отца, тихо признался, что считает Лорда безумным маньяком и не понимает, как отец мог с ним связаться. Отец тяжело вздохнул и медленно опустился за свой стол. Потом предупредил сына, что информация, которую тот сейчас услышит, совершенно секретна и о ней не должна знать ни одна живая душа. Сайрус Флинт рассказал сыну, как они трое — он, Люциус Малфой и Френсис Нотт — были первыми, кто примкнул к тогда еще Тому Реддлу. Они были единомышленниками, желающими изменить мир магов к лучшему. Молоды и полны амбиций. И они верили Тому. Но все сложилось не так, как они мечтали. Том начал злоупотреблять черной магией. Как потомки древних темномагических семей, молодые люди знали: с темной магией нельзя играть, она всегда требует плату. Том же был полукровкой, хотя и сильным. Он считал, что такого рода магия увеличивает его силу, и если у него есть такая возможность, почему бы не воспользоваться. Реддл никого не хотел слушать, а потом он начал убивать. Друзья были в ужасе, но как-то воспрепятствовать Тому уже не могли — он и вправду стал очень силен и убивая ни в чем не повинных людей разделил свою душу на много кусков, заключив их в разные предметы. Откат не заставил себя ждать: чем больше Реддл делил свою душу, тем меньше внешне и внутренне оставался человеком, а добившись практически бессмертия, повелел звать себя Темным Лордом. К бывшим друзьям же стал относиться как к своим слугам. Теперь спорить с ним было чревато — Лорд не моргнув глазом устранял неугодных, — но все закончилось очень неожиданно. Никто не знает, откуда Лорд узнал о пророчестве, в котором говорилось, что недавно родившийся ребенок четы Поттеров (учившихся вместе с Люциусом и Френсисом в Хогвартсе) убьет его. Лорд начал искать Поттеров... После этих слов отец долго молчал, будто заново переживая все то, о чем рассказывал, и Маркус, не выдержав напряжения, поторопил его. И тут выяснилось, что не только отец, но и никто толком не знает, что произошло в ту ночь, когда Темный Лорд нашел тех, кого долго искал. Лили и Джеймс были мертвы, Лорд исчез, в живых остался только маленький сынишка Поттеров. А на лбу у мальчика был след от Авады. Тринадцать лет бывшие соратники Лорда жили спокойно, стараясь не вспоминать о своем бывшем господине. Но части его души существовали, и Лорд в конце концов возродился. Люциус, которому довелось присутствовать при этом событии, ночью же созвал двух друзей и рассказал о случившемся. Они осознавали, что у Лорда много последователей (всегда найдутся те, кто жаждет крови и убийств), но также понимали и то, что именно они трое первыми поддержали безумца, значит, им же его придется и остановить. Но все оказалось намного сложнее, страшнее и опаснее. Лорд пожелал остановиться в Нотт-холле и первое, что сделал — заставил принять Метку сына Нотта, Тео. У него была врожденная патология сердца, но колдомедики разводили руками: вылечить то, что изменила магия было нельзя, единственное, что оставалось Теодору Нотту — это избегать сильных нагрузок. Мальчик не смог пережить принятие Метки и умер на руках безутешного отца. Жена Нотта от горя лишилась рассудка, а сам Френсис в один миг из счастливого отца семейства превратился в сломленного горем и безучастного ко всему старика. Сайрус и Люциус пытались оградить своих сыновей от участи Тео как только могли, а потом вспомнили о крестражах. Тайно они связались с Дамблдором и рассказали всё, что знали. Тот предложил искать крестражи в двух направлениях — он по своим каналам, Малфой и Флинт по своим, — а связь держать через Северуса Снейпа, последователя Лорда и одновременно шпиона светлой стороны. Когда Лорд поручил Снейпу убить директора Хогвартса, тот сразу же рассказал об этом Дамблдору. И вот темной и дождливой ночью в Хогвартсе тайно встретились четыре человека: директор школы Альбус Дамблдор, преподаватель зелий Северус Снейп и два Пожирателя Смерти Сайрус Флинт и Люциус Малфой. Директор тогда настоял на том, что Снейпу придется его убить, но перед этим тот обязуется все рассказать Гарри Поттеру. Так мальчик, которому суждено было убить Темного Лорда, был втянут во взрослую войну и вот теперь уже сам искал крестражи... Маркус очнулся от невеселых воспоминаний только тогда, когда стюардесса велела пристегнуть ремни. Самолет шел на посадку. * * * Имение встретило Марка безмолвной тишиной. Поднимаясь на второй этаж, он уже хотел вызвать домовика, но заметил слабый лучик света, пробивающийся из-под двери отцовского кабинета. Маркус облегченно выдохнул и, небрежно стукнув один раз в дверь, вошел. Но отца в кабинете не было, а в единственном кресле, глядя в темные окна, сидел Люциус Малфой. — Что происходит, сэр? Где отец? — спросил удивленный Марк. Малфой ничего не ответил, только руки с силой сжали подлокотники кресла. Флинт вдруг почувствовал, что ему нечем дышать. Где-то внутри начала зарождаться легкая, неприятная вибрация, и он замер, пытаясь понять, что это. Ощущение надвигающейся беды затопило все его существо, руки мелко задрожали. — Какого черта вы молчите? — не совладав с голосом, хрипло выплюнул Маркус. — Где мой отец?! Что с ним?! Малфой тяжело поднялся и, опираясь на трость, подошел к нему почти вплотную. — Марк, твоего отца больше нет. Лорд замучил его до смерти. Та самая непонятная вибрация вырвалась из горла Марка хриплым, полным боли и отчаяния криком, пронесшимся раненой птицей по всему имению: — Нет!!! Безумный крик забрал все силы. Флинта затрясло крупной дрожью, а мысли в голове замелькали так быстро, что думать можно было только урывками. — Он не мог... не он... Как же теперь?.. — взять себя в руки не получалось. Маркуса колотило так, что зуб на зуб не попадал, и то, что он до сих пор держался на ногах, было удивительно. Только приложив титанические усилия, ему удалось наконец справиться с предательством тела. С силой сжав кулаки, Маркус, пошатываясь, с невменяемым видом двинулся к выходу. Люциус видел, как парень убит горем, но несмотря на перенесенную утрату пытается прийти в себя, и лишь грустно и сочувственно покачал головой. Большинство магов считали его равнодушным и бессердечным, но это было обманчивое впечатление — на самом деле Люциус был любящим мужем и строгим, но хорошим отцом. А еще он был преданным другом. И хотя друзей у него было только двое, Малфой готов был за них жизнь отдать. И вот Лорд лишил его обоих, сведя одного с ума, а второго убив, забрав тогда, когда его, Люциуса, не было с ним рядом. Сердце болело, и эта боль отдавалась во всем теле, но сейчас было не до того: он должен, просто обязан был помочь Маркусу. Малфой положил руку тому на плечо и с силой сжал ладонь. — Нет, ты не пойдешь к Лорду, — произнёс негромко, но твердо. Марк рванулся, пытаясь сбросить чужие цепкие пальцы, и повернул к нему посеревшее лицо. В обратившемся на него взгляде Люциус кроме боли увидел горевшую ярким пламенем жажду мести: — Он убил моего отца, — прозвенели слова, полные жаркой ненависти. — Я убью его, — Маркус снова дернулся идти. — Щенок! Мальчишка! — пощечина прозвучала в тишине дома как выстрел. — Возьми себя в руки! Твой отец отдал жизнь, чтобы ты — слышишь, ты! — жил! Ты — последний, не дай своему роду угаснуть, — всегда сдержанный аристократ орал сейчас во весь голос, не обращая внимания на свое "неподобающее поведение". Потом глубоко вздохнул, пытаясь вернуть самообладание, и уже тише добавил: — Не допусти, чтобы его смерть была напрасной. Несколько секунд Маркус еще тупо пялился на дверь, но вот его взгляд изменился, полыхавшая в нем буквально несколько секунд назад жажда мести ушла, а взамен проступили боль и тоска, наполняя глаза горькими слезами. Бессильно опустившись на ковер, Маркус плакал почти беззвучно, слегка содрогаясь плечами. А рядом стоял лорд Малфой, запрокинув голову к потолку, чтобы неожиданная влага, наполнившая глаза, не могла пролиться. * * * Маркус, Люпин и Тонкс прочно обосновались на южной стороне Хогвартса. Марк всегда не любил ожидание, но сейчас оно давало возможность немного успокоиться и привести мысли в порядок. Столько всего случилось за пару дней, прошедших с его возвращения с Сицилии. Смерть отца глубоко ранила, вгрызаясь в сердце едкой тоской, но Люциус Малфой всё же смог немного привести Флинта в чувство. А как только он немного успокоился, Малфой сразу же отправил его в Хогвартс. Марк рассказал Поттеру и Драко про последний крестраж и про то, где его искать, предлагал посильное участие, но эти двое как-то уж очень быстро спелись и от помощи отказались, так что, Флинт примкнул к Снейпу, помогая ему обезоружить и закрыть в подвале брата и сестру Кэрроу. А после, вместе с остальными старшекурсниками отправлял малышей по домам, укреплял замок перед битвой... занимался ещё чем-то нужным и важным... Он решил не думать пока об отце. Вот покончат они с Темным Лордом, тогда и... Что именно — "и" он, если честно, не знал. Просто решил все отложить на потом. "Время почти вышло, — глядя, как редеет и истончается магический купол, защищающий школу, отметил Флинт почти с равнодушием. И вдруг совсем неожиданно в голове промелькнуло: — Хорошо, что Вуд в Америке, целее будет..." А дальше наступил ад на земле. Время потерялось во вспышках проклятий, криках раненых, в огне и дыму. Сколько его прошло, когда Марк услышал крик Люпина, переходящий в звериный вой? Сколько прикрывал от заклятий обезумевшего от горя оборотня, пока тот, забыв обо всем, качал на руках мертвое тело жены? Сколько прошло, прежде чем пришла подмога? Драко Малфой и Рон Уизли появились с разных сторон, но, быстро оценив ситуацию, так и остались сражаться плечом к плечу вместе с Маркусом. Битва не давала передышки. Огни заклятий не оставляли возможности перевести дух. Оставалось только двигаться вперед, чтобы выжить. В пылу боя Флинт не заметил, как переместился в Большой зал, а потом и в коридор. Схватка с Долоховым измотала его — Антонин был сильным магом, и только, наверно, удача спасла Марка. С силой сбросив с себя уже мертвое тело врага, Флинт тяжело поднялся и привалился к потрескавшейся, изувеченной рикошетом от множества разнообразных проклятий стене. Усталость накатывала морской волной, делая ноги ватными, заставляя руки мелко трястись. Но битва была в самом разгаре, поэтому, вытерев пот рукавом мантии и покрепче обхватив палочку ладонью, Маркус оттолкнулся от стены, снова двигаясь вперед. Завернул за угол... Тренированное тело само вскинуло палочку в боевое положение, но тут Марк просто впал в ступор: перед ним с палочкой, направленной на него, стоял Оливер Вуд. "Он же должен быть в Штатах..." — проскочила в голове мимолетная мысль. Больше Маркус ни о чем подумать не успел: за спиной Вуда очередной Пожиратель крикнул "Аваду", и теперь зеленый луч стремительно несся прямо в Оливера... Если кто-нибудь когда-нибудь спросит Марка, как он смог это сделать, он не будет знать ответа. Потому что, когда смертоносное заклинание летело в Вуда, единственное, что пришло в голову Флинту, это Принудительная аппарация — заклятие очень редкое и малоизученное. Но отец когда-то давно по причине, до сих пор не известной Маркусу, заставил сына выучить его, и вот сейчас оно пришлось как нельзя более кстати. Правда, задать координаты конечного пункта времени просто не было, но услышанный характерный хлопок и исчезновение Вуда, заставили облегченно выдохнуть. Луч Авады пролетел совсем близко и обдал жаром все тело. Дальше все было как сквозь туман: Маркус машинально сделал резкий выпад, обезоружив врага Режущим, и поспешил уйти. Все дальше по коридору, там тоже бой... А в голове только один вопрос: "Куда я его отправил?.." * * * А потом вдруг все стихло. И только один тоненький девичий голосок негромко сказал: — Все закончилось. Гарри Поттер убил Волдеморта, — за словами раздался тихий, без надрыва, плач. Марку хотелось плакать вместе с этим голосом — от облегчения, что все закончено, от злости и тоски по тем, кто не дожил, от отчаянья и переживаний за судьбу Вуда. Сползая спиной по щербатой стене, Марк зажмурил глаза и сжал кулаки. Он не знал, сколько так просидел, но, наконец, мотнул головой, заставляя себя успокоиться. Потом поднялся и неспешно побрел обратно в Большой зал. Ужас битвы потихоньку отступал, и у них всех теперь было много работы. Но сначала нужно поговорить с Драко и Снейпом о Вуде. Только бы те были живы! Но обойдя весь замок, Марк Драко так и не нашел. Снейп в это время помогал раненым и обещал переговорить позже. Решив поискать Драко на территории школы, Маркус вышел на крыльцо. Вся площадь перед входом была завалена битым кирпичом, обломками штукатурки и кусками арматуры. Руины, в которые превратилась большая часть школы, заставляли сердце сжиматься и болеть. Маркус на мгновение зажмурился, а когда открыл глаза, то увидел, как на небольшом пятачке площади, свободной от мусора, под лучами медленно выползающего из-за горизонта солнца целовались два парня, крепко обняв друг друга. Маркус прищурился, напрягая зрение, и неожиданно улыбнулся, забывая на миг о всей той боли, которая поселилась в сердце. "Вот засранец, — Флинт аккуратно (хотя при нынешних обстоятельствах это и было излишне) растворил дверь в школу и отступил обратно в разгромленный холл. — Я его ищу везде, а он с Поттером целуется..."