Свет из под ресниц

Глава 4 Оливер лежал на кровати и пытался читать книжку. Медсестра Марсо была любительницей детективов, и от нечего делать Ол как-то попросил у нее одну книгу, потом еще одну и еще... Так и втянулся — магловские детективы ему неожиданно понравились. И вот он лежал и пытался читать, но вникнуть в суть книги сегодня почему-то не получалось. С самого утра Оливер чувствовал неясное беспокойство, и сколько бы он ни пялился в напечатанные строчки, смысл чтива от него упорно ускользал. Вуд тяжело вздохнул и, отложив книгу на тумбочку, откинулся на подушку, закрывая глаза. В этот момент дверь слегка скрипнула, приоткрываясь. Но Оливеру не хотелось никого видеть, и он так и остался лежать не открывая глаз. — Вуд, ты здесь? — тихий шепот от двери заставил Оливера подскочить. Уж очень знакомый был голос. Говоривший шагнул из дверного проема и уже громче спросил: — Оливер, это правда ты?! Ну, ни фига себе! Мы его ищем все, а он!.. — неожиданный визитер, быстро приближаясь к его кровати, улыбался во весь рот, размахивал руками и тараторил без умолку. Но как только Ол собрался ответить, дверь опять скрипнула и открылась. Человек, открывший дверь, не вошел полностью, а только слегка заглянул и тут же зашипел: — Поттер! Ты где? Нельзя же в каждую палату врываться... — но, увидев Вуда, резко замолчал, ойкнул и шагнул в комнату. — Привет, — Драко Малфой, а это был именно он, нерешительно замер и уставился на Ола. Оливеру, когда в палате появился Гарри Поттер, вдруг показалось, что у него крыша поехала. От неожиданности он даже головой потряс и глаза протер, но Поттер никуда не делся, более того, к нему еще и Драко Малфой присоединился. "Поттер и Малфой вместе, ну все, мне конец!" — пришла мысль, и Вуд, закатив глаза, повалился навзничь на кровать. — Олли! Олли! Эй, ты чего? Это правда я, — Поттер растерянно остановился у кровати Вуда и беспомощно развел руками. Оливер лежал и тупо смотрел в потолок. Дальнейший разговор доносился до него словно через толстый слой ваты. — Драко! Чего замер у двери? В конце концов, это же ты у нас самый умный. Делать-то что? — Гарри испуганно переводил округлившиеся до размера сикля глаза с застывшего на пороге Малфоя на не реагирующего ни на что Вуда. Поттер явно не ожидал, что своим появлением так удивит и напугает пропавшего друга. Драко Малфой — это было заметно — и сам изрядно растерялся. Обойдя кровать Оливера с другой стороны, он угрюмо посмотрел на Поттера. — Кажется, ты его довел до обморока, — задумчиво заключил он и помахал отрытой ладонью перед лицом Вуда. Гарри склонился пониже. — А чего я сделал-то? — прошептал тихо. — Я совсем его пугать не хотел! — он перевел расстроенный и сильно озабоченный взгляд на Малфоя. — Ну, и что делать будем, может врача позвать? — Поттер и вправду не ожидал, что бывший капитан так воспримет их появление, и теперь абсолютно не представлял, что предпринять. Несколько минут они молча стояли и просто смотрели на лежащего в отключке Вуда. Им обоим вдруг пришло в голову, что он сильно изменился: спокойное в данный момент лицо казалось изможденным и осунувшимся, натянувшаяся на скулах сухая кожа выглядела совсем тонкой на ощупь и была нездорового серого цвета. Темные синяки залегли под глазами, и только длинные и густые ресницы остались прежними и отбрасывали на лицо легкую тень. Угадывающееся под тонкой простыней тело тоже не отличалось заметными габаритами. В этот момент Вуд, наконец, зашевелился и уставился на гостей осмысленным и удивленным взглядом. Несколько минут он пристально их рассматривал, а потом негромко спросил: — Вы что — глюки? — Оливеру было легче предположить, что два парня, стоявшие перед ним, на самом деле являются плодом его воображения, чем допустить, что к нему может прийти кто-то из его прежней жизни. На глупый вопрос Вуда Поттер хихикнул, а Малфой закатил глаза и совсем неаристократично фыркнул. — Вуд, ты совсем в этой магловской клинике чокнулся? Какие, к Мордреду, глюки? — Малфой обиженно засопел и отошел. Гарри же, наоборот, аккуратно сел на самый край кровати и, взяв Оливера за руку, негромко заговорил. — Олли, ты чего? Мы с Драко не призраки и не глюки. Мы реальные и живые, слава Мерлину, — он ободряюще похлопал по руке, которую держал в своих ладонях, как бы давая Вуду возможность удостовериться в своей правоте. — Мы тебя всем Гриффиндором, — тут Поттер оглянулся на Малфоя, который смотрел все это время в окно, и нежно улыбнулся. — И не только Гриффиндором ищем уже три года. * * * "Видимо, все больничные палаты похожи друг на друга. Будь это магловская клиника в Арле или госпиталь Святого Мунго в Лондоне", — думал Оливер, стоя у зачарованного окна. С тех пор как Гарри с Малфоем нашли его во Франции, прошла неделя. Семь дней, но Вуд ощущал себя так, как будто прошла вечность. Улыбнувшись одними губами, он вспомнил, как испугался появлению друзей и как своим обмороком, в свою очередь, напугал их. А потом, когда все трое немного успокоились, Гарри поведал, что через несколько дней после битвы Маркус Флинт рассказал им о том, что сделал. Когда Поттер упомянул имя Флинта, Ола как будто током шарахнуло, дрожь пронеслась по всему телу и засела в районе сердца. "Мерлин, да что же это такое?! Восемь лет мы не виделись, не встречались (не считая пары минут во время боя), ничего друг о друге не знали, а стоило Гарри сказать "Маркус Флинт", и все внутри трясется и замирает в предвкушении!" — подумалось Оливеру, пока он тщетно старался сосредоточиться на словах Поттера. Тот, не замечая, что бывший капитан его абсолютно не слушает, продолжал рассказывать, и Вуду кое-как все же удалось взять себя в руки и не отвлекаться. Оказывается то, что его нашли, было чистым везением. После боя всем, кто еще мог стоять на ногах, пришлось разбираться с последствиями, позаботиться об убитых и отправить в Мунго всех раненых, наложить на Хогвартс хоть какие-нибудь чары сокрытия от маглов и многое другое. Работы хватало всем. Хогвартс был очень сильно разрушен, пришлось восстанавливать, а во многих местах и отстраивать заново. Люди работали вместе, не обращая внимания на социальное положение и статус. Под стенами разгромленной школы все они были магами, для которых Хогвартс был не просто школой, он был для них, пусть и в разное время, домом и семьей. Через несколько дней после битвы, когда эмоции слегка поулеглись, Флинт рассказал Малфоям и Снейпу про Вуда. Те сначала даже растерялись, но Драко предложил все сказать Поттеру: и поддержкой заручиться не мешало бы, и двери ему сейчас все открыты — спаситель все же. А им, слизеринцам (хоть и участникам битвы), одним не справиться. На том и порешили. В кабинете профессора Снейпа собрались Гарри с Драко, сам Снейп, Люциус Малфой, Маркус Флинт, Гермиона Грейнджер и все семейство Уизли (даже раненый Фред наотрез отказался лежать в госпитале Мунго: "Щас, как же! Чтобы я самое интересное пропустил? Не дождетесь!"). Флинт быстро, почти по-военному, поведал обо всем, что случилось. Несколько минут в кабинете стояла полная тишина — каждый пытался переварить все то, о чем рассказал Марк. Ни у кого из присутствующих даже мысли не возникло, что Флинт мог сделать такое с Вудом из злого умысла — слишком много всего они пережили вместе за последнее время. Каждый хоть раз прикрывал другому спину. Перси Уизли еще помнил ощущение близкой смерти, когда они трое — Полумна, Гермиона и он — в бывшем классе Зельеварения отбивались от четверых Пожирателей. Страх и усталость — единственные эмоции, которые испытывал в тот момент Перси, но к его спине были доверчиво прижаты спины двух девчонок, и он не мог их подвести, поэтому из последних сил продолжал сражаться. И неизвестно, чем бы все закончилось, если бы в кабинет не ворвался профессор Снейп. Он за несколько секунд убил друг за другом сразу двух нападающих, а с оставшимися двумя ребята справились уже и сами. Не до конца пришедшая в себя, но безумно счастливая, что все дети и муж живы, Молли Уизли припомнила, что после того, как она убила Беллатрису Лестрейндж, на нее тут же кинулся Эйвери, и если бы Люциус Малфой не закрыл ее собой, скорее всего, в этой комнате она сейчас бы не находилась. Ничто так не сближает людей, как совместно пережитые испытания, и наступившая тишина не отдаляла их, а еще больше сближала. Первым подал голос, как ни странно, Фред. Слегка поглаживая рукой поврежденный бок, он удивленно обвел всех взглядом: — А чего думать-то, искать надо Кэпа, однозначно искать! — и тяжело привалился к брату. Тот сразу же обнял близнеца за плечи и сунул ему в руку фиал с обезболивающим. Люциус Малфой потер переносицу: — Конечно, искать надо. Но, возможно, мистер Вуд даже не в Лондоне или, ещё хуже, — вообще у маглов. После этих слов все заговорили хором, предлагая варианты поисков. Спорили долго и наконец решили — Гермиона и Рон отправятся к родителям Гермионы и через них будут искать в магловском мире. А остальные — молодые маги ищут за пределами Англии, а старшие — проверят весь Лондон и его окрестности. Расходились, когда над школой уже занимался рассвет, в полной уверенности, что поиски не затянутся. Но проходило время, лето было на исходе, а результат — нулевой. После восстановления Хогвартса и бесплодных поисков, Гарри и Драко пошли учиться, Флинт вернулся в команду, близнецы открыли магазин приколов, но это не мешало им продолжать искать. Да, кто-то отказался продолжить, считая поиски безнадежными, кто-то погряз в делах и заботах, но только не эти пятеро. Они не успокоились и упорно искали до последнего. Вернувшись через месяц после битвы из Хогвартса, Флинт организовал возвращение семьи Вудов из Америки, а потом в один из солнечных дней появился у ворот их имения. Маркус рассказал отцу и матери Оливера все как было и потом долго сидел молча, глядя застывшим взглядом в пол, пока миссис Вуд осторожно не погладила его по голове. — Все будет хорошо. Мы обязательно найдем Олли, — тихим голосом заверила она Флинта, а у самой тряслись руки и дрожал голос. * * * Однажды Гермионе позвонил отец (он вместе с супругой находился в Париже на симпозиуме дантистов) и рассказал, что накануне они общались с некой Луизой Пикар, у них с мужем самая крупная стоматологическая клиника в Париже. В неофициальной беседе зашел разговор о странных случаях в практике присутствующих, и тогда мадам Пикар рассказала, что у нее чего-либо странного не бывало, а вот в клинике ее брата, месье Франсуа Жетьена в Арле, произошел очень необычный случай. Уже три года в клинике живет молодой мужчина. Он очень замкнут и скрытен, ни с кем практически не общается. На левом боку и ноге у парня безобразный ожог, но самое странное в том, что за три года этот ожог так полностью и не зажил. После разговора с отцом, Гермиона сразу же связалась с Гарри и Драко. Те за два часа организовали портключ до Парижа и через несколько часов были в Арле. И пока Малфой отвлекал дежурную медсестру, Гарри отправился искать того парня, про которого говорила Гермиона. Поттер просто заглядывал во все палаты подряд, пока в одной не нашел пропажу. Вуд усмехнулся, вспоминая, что Малфою понадобилось меньше часа, чтобы оформить все нужные бумаги, и вот они уже едут в поезде до Парижа. Поттер и Малфой, со всеми удобствами устроив Вуда, о чем-то тихонько поговорили, и Драко ушел в коридор "покурить". Оливеру было очень интересно, какие отношения связывают парней, но задавать вопросы он постеснялся. И тут Гарри сам стал все рассказывать: о том, что семьи Малфоев и Флинтов, оказывается, были на их стороне уже очень давно; что мистера Флинта до смерти запытал Темный Лорд, и что именно отец Маркуса, рискуя жизнью, выведал у Беллы о последнем крестраже. Гарри с упоением рассказывал, что и Малфои, и Флинт, как и сам Ол, участвовали в битве. Потом смущенно потер шрам и, опустив глаза, негромко пробормотал, что с тех пор они с Драко вместе. Вуд был очень удивлен, но вида не подал, только ободряюще похлопал Гарри по плечу и сказал, что очень за них рад. Когда Драко вернулся, Гарри уже рассказывал о том, что тот выучился на зельевара, а сам он закончил аврорскую школу. И что год назад директор Снейп пригласил их работать в Хогвартс. Снейпу было трудно совмещать и директорство, и ведение уроков, и научную работу, поэтому преподавать Зельеварение он предложил Драко, а Гарри — ЗоТС, так как преподававший два года после битвы аврор уволился по состоянию здоровья. За разговорами они добрались до Парижа, а оттуда портключом — прямиком в госпиталь Святого Мунго. Здесь Оливеру пришлось пережить трехчасовой осмотр и диагностику. Результат, хоть и был не смертельный, но все же малообнадеживающий: вылечить обожженный бок и ногу можно было только в том случае, если удалить остатки магии Авады, она же и блокирует магию Оливера. Но как это сделать никто не знал — Пожирателя, который кинул в Вуда Непростительным, убил Флинт. А потом начался полный дурдом: сначала появились родители, потом те, кто его искал, а за ними журналисты. Родителям и друзьям Оливер был очень рад. Только увидев отца и маму на пороге палаты, он понял, как скучал по семье. А вот пресса его порядком утомила, и Вуд уже собрался лечь и отдохнуть, когда заглянувшая к нему медиведьма сказала, что его сейчас посетит министр магии. Каково же было удивление Оливера, когда в палату вошел Люциус Малфой. Справившись для начала о его здоровье, Малфой сразу перешел к делу, сообщив, что единственный способ спасти Вуда — это обратиться к некроманту. Оливер откровенно растерялся. — Вы что, того Пожирателя, который в меня Авадой кинул, оживить хотите? — не подумав, брякнул он и лег на кровать, уже не обращая внимания на Малфоя. Тот досадливо потер переносицу, потом скривился, как от головной боли. — Мистер Вуд, да будет вам известно, — едко заметил он, — что Авада — это сама смерть, и даже маленькая частичка магии Авады, застрявшая в теле мага, сразу убьет того, кто попытается ее извлечь, — Малфой сделал несколько шагов и остановился у кровати, слегка нависая над Оливером. Тот смотрел на него, как кролик на удава, и не мог пошевелиться. — Поэтому такого рода ритуал считается темномагическим... и запрещенным, естественно, — продолжал Люциус, все так же пристально смотря на Вуда. — Но мой сын и мистер Поттер убедили кабинет министров, что в вашем случае мы не можем отказать. Провести обряд со смертью может только, как я уже говорил, некромант. Поэтому завтра с утра сюда прибудет мистер Маркус Флинт — в данной теме он единственный специалист в Англии... Вуд, как только прозвучало знакомое имя, впал в прострацию, и всё, о чем смог дальше думать, — только о том, что Флинт завтра будет здесь. Пропустив все последующие слова Малфоя мимо ушей, Оливер пришёл в себя лишь к концу его речи. — ...и поэтому я, как министр, буду присутствовать во время ритуала здесь, чтобы подтвердить правильность происходящего, а также зафиксировать результат, — закончив, Люциус слегка поклонился и вышел за дверь, даже не попрощавшись. А Оливер лежал и все сильнее стискивал кулаками одеяло. Флинт — как же Ол скучал по нему! Безнадежно, отчаянно. Увидеть его хотя бы раз, хотя бы всего только раз... Но Вуд понимал, что он сейчас слаб, и возможная встреча наверняка заставит его выдать все свои чувства. Он не сможет сдержать эмоции, и тогда Маркус все поймет — а флинтовские насмешки Ол точно не переживет. Вуда раздирали два самых противоречивых желания, и что с этим делать он не знал. Хотелось куда-нибудь сбежать или кому нибудь врезать, ну, или свернуться под одеялом в клубочек и зареветь. * * * Маркус Флинт вышел из душа после игры с болгарами. Матч был очень напряженным и психологически тяжелым — так всегда бывало, когда "Соколы" играли на территории соперника. Но они все же выиграли, хотя и с минимальным отрывом. Тело устало гудело и требовало отдыха, но в это время в гостиничное окно постучалась сова. Марк узнал в белой красавице Поттеровскую Буклю. Сердце вдруг сжалось, а потом застучало как сумасшедшее. Флинт открыл окно, впуская сову — та с важным видом подставила ему лапу с письмом и, как только Флинт отвязал послание, тут же вылетела в распахнутое окно. Записка состояла всего из нескольких слов написанных каллиграфическим почерком Драко: "Возвращайся как можно быстрее!" * * * Госпиталь Мунго встретил его тишиной и запахом зелий. Узнав у дежурной колдосестры, где находится нужная палата, Маркус отправился к лифту. С возвращения из Болгарии прошло пять дней. Поттер и Малфой-младший появились у него через час после того, как Марк оказался дома. Без лишних эмоций и по существу рассказали обо всем. Марк до сих пор помнил, что почувствовал, когда парни ему поведали о Вуде. Сердце колотилось так, что его, наверное, было слышно каждому находящемуся в комнате. Он подошел к окну, долго и молча смотрел в него, пытаясь справиться с собой. Уже десять лет Вуд был единственным, кто нужен был Маркусу. "Разве такое бывает? Зачем мне все это?" — подумал он, зарывшись пальцами в собственные волосы, и тяжело вздохнул. Гарри и Драко удивленно молчали, не понимая, что происходит, переглядывались, но продолжить разговор не решались. Драко хорошо знал друга и чувствовал, что с ним что-то происходит. Он наморщил лоб, пытаясь понять, и вдруг в голове мелькнула безумная мысль, настолько безумная, что Драко сначала от нее отмахнулся. Но потом подошел к Марку и положил руку ему на плечо. — Ты что, все еще его?.. — спросил недоверчиво. Марк не ответил, только слегка дернул плечом, сбрасывая чужую ладонь. Драко больше не добавил ни слова, подошел к ничего не понимающему Поттеру, потянул за рукав мантии и все тем же тихим голосом сказал: — Пойдем, Гарри, ему нужно... ну, побыть одному и подумать. Гарри решил, что переспрашивать неприлично, и послушно пошел за Драко. Они уже почти шагнули в камин, когда Маркус неожиданно отмер: — Я знаю ритуал, но он темномагический. Запрещенный, — Марк говорил, все также не поворачиваясь и не отрывая взгляд от окна. Поттер при этих словах даже подскочил от радости и, пообещав всё устроить, теперь уже сам схватил Малфоя за руку и шагнул в камин. Маркус не помнил, сколько он простоял так. Три года, пока они искали Оливера, Флинт запрещал себе думать, запрещал надеяться. А сейчас желание быть рядом с ним, любить его, заботиться о нем было настолько сильным, что Марку приходилось подавлять свои чувства, иначе он просто потеряет контроль, кинется в Мунго и зацелует объявившегося Вуда до смерти. Флинт грустно улыбнулся. Он бы и кинулся, и зацеловал, и вылизал бы этого засранца всего, да только Вуд его к себе и близко не подпустит, еще и сумасшедшим посчитает. Поэтому Марк еще раз тяжело вздохнул и отправился готовиться к ритуалу. Данный ритуал, как и заклятие принудительной аппарации, были семейными. Живший почти тысячу лет назад Клавдий Ливерий Флинт был очень знаменит в свое время в знаниях зельеварения и алхимии, а также он изобрел немало заклятий, равных которым до сих пор не появилось. Он же первый и начал оживлять мертвых. От древнего основателя рода в семье осталась только одна книга и написана она была самим Клавдием. Ее хранили как самое драгоценное и передавали от одного главы рода к другому. Список редких ингредиентов для зелья Маркус отправил с совой к Драко (в конце концов, тот преподавал зелья в Хоге, на худой конец — у Снейпа одолжит, у того всегда все есть). А в том, что Поттер добьется разрешения на проведение какого угодно запрещённого ритуала, Марк даже не сомневался. Зелье готовилось четыре дня, и сегодня, когда все приготовления были закончены, Марк пришел в Мунго. Министр магии Люциус Малфой подписал (кто бы сомневался) разрешение, но при этом должен был присутствовать на ритуале лично. И вот сейчас Маркус Флинт тяжелым, медленным шагом шел по коридорам госпиталя, с каждой минутой приближаясь к тому, кого любил всем сердцем уже десять лет. * * * С самого утра Оливер чувствовал себя очень странно: его буквально трясло изнутри, но при этом на все слова медперсонала он реагировал замедленно и вяло. Когда в палате появились Гарри и оба Малфоя, Вуд уже был на грани срыва. А когда Гарри сказал, что для ритуала он должен снять всю одежду, Оливер едва не заорал в голос, но из последних сил взял себя в руки и только заскрежетал зубами, молча раздеваясь и ложась на живот. Ожог был лучше виден со спины, потому что край раны приходился на поясницу и немного — на левую ягодицу. * * * Марк резко остановился у дверей палаты, выдохнул и толкнул дверь. Возле кровати Вуда стояли Малфои с Поттером, но Маркус смотрел только на Вуда. А тот лежал на животе и смотрел на него. Время замерло, звуки исчезли, мир пропал, остался только Вуд, который не отрывал от него странного, абсолютно не понятного взгляда. Маркус тонул в этих глазах, впитывал в себя их свет, свет из-под ресниц этого вредного, упертого, самого желанного... — Что ж, думаю, пора начинать, — голос старшего Малфоя выдернул Маркуса из эйфории. Он вздрогнул и оглядел присутствующих расфокусированным взглядом. Если кто-то и удивился его поведению, то вида не подал, и Марк был всем весьма признателен за это. Взяв себя в руки и смущенно откашлявшись, он подошел к кровати. Посмотрел Оливеру в глаза. — Будет больно, но обезболивающее нельзя, придется терпеть, — предупредил негромко и полез в карман за зельем... * * * Оливер знал, что Флинт скоро придет, но его появление все равно стало неожиданностью. Маркус был еще больше, чем помнил его Оливер. Сила и мощь — вот, что олицетворял собой человек, стоящий перед ним. "Ничего не изменилось, — глядя снизу вверх на Флинта, подумал Оливер и застонал про себя, уткнувшись носом в подушку. Он так и лежал, не поднимая головы, пока Марк заканчивал последние приготовления. А в мыслях ругал себя на чем свет стоит: — Зачем тебе это все, придурок? Ну, зачем? Он на тебя и раньше-то обращал внимание, только когда драться кидался, а теперь... Ты же калека, ущербный, да на тебя даже сквиб не позарится. А Флинт — он же капитан, вон какой красавчик стал..." — Хотя для Ола Маркус всегда был самым красивым, сейчас — повзрослевший и возмужавший — Флинт казался недостижимой мечтой. Маркус видел, как Вуд зарылся в подушку. "Все так же презирает и ненавидит, — понял он, и в груди вдруг стало больно и нечем дышать. — Нет, не также, а в сотню раз больше — за все, что я ему сделал", — Маркус откашлялся.— Ты кричи, Вуди, когда больно будет, — произнес он. — Не сдерживайся. Так надо, — и не дожидаясь ответа, повернулся к стоящим в стороне магам. — Если у вас все готово, то, пожалуй, начнем? — Малфой-старший кивнул в ответ, и Маркус, сев на кровать, уверенными, но легкими движениями, стал втирать зелье в рану. Оливер умирал, снова и снова, потому что причиняемая руками Флинта боль была нестерпима. А потом возрождался — снова и снова, — потому что, даже причиняя боль, руки Флинта были самым желанным из всего, о чем он когда-либо мечтал. Накатившее вдруг сквозь пелену боли возбуждение было оглушающим, оно заставляло забыть о стыде и сдержанности. Тело Оливера выгибалось под немыслимыми углами, вздрагивало и льнуло к ладоням Флинта. Оливер кричал, стонал и всхлипывал настолько громко, что если бы Малфой-старший не наложил на палату с десяток запирающих, заглушающих и еще всяких заклинаний, на его вопли наверняка сбежался бы весь госпиталь. Сквозь всполохи боли и наслаждения Ол вдруг почувствовал, как вытягивающая все жилы боль пошла на спад, и тут же его ослепил невероятно сильный оргазм. Он мотал Вуда по своим просторам, скручивал до размера пружины, главенствовал и ликовал, а потом, безвольным и опустошенным, выкинул за свои пределы. * * * Наступившая тишина была оглушительна. На несколько секунд все находящиеся в палате замерли. Первым очнулся Люциус. Он неторопливо подошел к кровати, на которой, весь мокрый от слез, пота и спермы, лежал тяжело дышащий Оливер. Рядом, поглаживая его взмокшую спину, сидел и пытался справиться с дыханием Маркус. Глаза его были закрыты, тело трясло от пережитого напряжения, а лицо влажно блестело. И Малфой не мог бы с уверенностью сказать, что это — пот или слезы. Ритуал забрал почти все силы у обоих парней. Малфой тихонько дотронулся до плеча Маркуса, и тот вздрогнул, приходя в себя. Кинул недоуменный взгляд на свою хозяйничающую на чужой спине руку и резко ее отдернул. Наклонился к самому уху беспомощно лежащего без движения Вуда. — Все закончилось, Олли, все закончилось, — прошептал тихо. — Теперь ты поправишься, и у тебя все будет зашибись, — не удержавшись, он несмело поцеловал Ола в висок. Затем, протянув Малфою-старшему фиал, где за стеклом аквамариновым светом мерцала частица Авады, медленно развернулся и двинулся к выходу. У дверей он обернулся, пристально посмотрев на Вуда. Затем, не сказав не слова, глубоко вздохнул и продолжил путь, но через пару шагов его пошатнуло, и стоявшие рядом Гарри и Драко, подхватив его с двух сторон, медленно повели из палаты. Как только они вышли, в комнате тотчас появился колдомедик. Он проводил диагностику, когда Оливер зашевелился. С трудом повернувшись на спину, он вопросительно уставился на врача. Поводив палочкой еще несколько минут, колдомедик улыбнулся Оливеру. — Мистер Вуд, все прошло успешно, смертельная магия удалена, — бодро сообщил он, снял очки и протер их, близоруко щурясь. — Думаю, мы сможем вас благополучно выписать через пару дней, как только затянется рубец. — Снова надев очки, врач добавил уже более серьезным тоном: — Правда, шрам все же останется, слишком много времени прошло, но каких-либо физических неудобств он вам не принесет. — Так... что... — Оливер вдруг вскинулся, вспомнив кое о чем, и, перебив колдомедика, взволновано обратился к Малфою: — Господин министр, не могли бы вы... — он запнулся, понимая, что тот вряд выполнит его просьбу. Смутился, потупившись. Люциус высокомерно посмотрел на Вуда. — Мистер Вуд если вам есть что сказать — говорите, — он раздраженно сложил руки на груди. — Поверьте, у меня хватает забот и помимо вас. Оливер кивнул, соглашаясь, и стесненно улыбнулся. — Может быть, можно как-то передать мистеру Флинту мою благодарность за все, что он для меня сделал? — Ол еще больше смутился и теперь, запинаясь, почти шептал. — Он так быстро... А я не успел... — Мистер Вуд, прекратите, что вы лепечете там себе по нос? — Малфой не выдержал и фыркнул. — Вы не могли бы изъясняться поконкретнее, вы же мужчина, а не робкая девица. Реакция Вуда была моментальной: он вскинул голову, прищуриваясь, и громко произнес, четко выговаривая каждое слово: — Я очень благодарен мистеру Флинту за то, что он спас меня тогда, в Хогвартсе, и сейчас. Я его должник, — Малфой кивнул, давая понять, что все услышал и понял. — Думаю, мистер Вуд, что мой сын с удовольствием передаст ваши слова мистеру Флинту... — больше он ничего сказать не успел: в палате вдруг резко потемнело, и послышался звон стекла. Но Люциус недаром занимал пост министра — один из самых сильных волшебников современности, он обладал острым умом, умением молниеносно реагировать и быстро принимать верные решения. Поэтому в ту же минуту накрыл себя и остальных защитным куполом. И вовремя: стихийная магия Оливера, копившаяся три года, вырвалась наружу с оглушительным ревом. Она бесновалась и крушила все, что попадалось на ее пути, и через несколько секунд в палате, кроме маленького островка, прикрытого куполом, не осталось ничего, только крошево битого стекла, щепки от мебели и белая пыль с потолка и стен. Все закончилось также неожиданно, как и началось. Магия, так долго сдерживаемая Авадой, разметала все вокруг, но потом, успокоившись, вернулась к хозяину и затихла. Снова чувствовать себя магом было настолько хорошо и знакомо, что Оливер не выдержал и засмеялся. И угомонился только тогда, когда колдомедик положил свою ладонь на его плечо: — Мистер Вуд, пока вы не сможете контролировать свою магию, вам придется носить сдерживающие браслеты, — он двинулся к выходу. — Сейчас принесу, а вы лягте и успокойтесь. В вашем состоянии очень вредно, да и опасно волноваться. Оливер послушно откинулся на подушку и закрыл глаза. Подумать о том, что произошло в этой комнате за последние пару часов, сил уже не было. Усталость взяла свое, и Вуд сам не заметил, как заснул. Возмущенно посмотрев на спокойно посапывающего Оливера, Люциус Малфой снова фыркнул и молча начал устранять последствия стихийного выброса.