Свет из под ресниц

Глава 5 Маркус сидел у камина. Абсолютно полная бутылка огневиски стояла на журнальном столике, но пить не хотелось. Хотелось снова чувствовать под руками худое и желанное тело Вуда. Зло выругавшись и стукнув кулаком по подлокотнику кресла, Маркус закрыл глаза. Извивающееся и льнувшее к рукам тело заставляло кровь в венах бежать быстрее. Флинт был готов сто раз перезаложить свою душу, лишь бы снова услышать сводящие с ума хриплые крики и доводившие до беспамятной дрожи стоны Вуда. — Мерлин великий, ему же было безумно больно, а я, как последний извращенец, наслаждался каждой секундой, проведенной рядом! — снова стукнув кулаком по бедному подлокотнику, Маркус вскочил и, меряя шагами кабинет, начал выхаживать от одной стены к другой. — Чертов урод! Тролль без мозгов! Придурок! Как я мог? — и, не выдержав напряжения, снова упал в кресло. Маркус не мог себе простить, что, когда любимый человек испытывал адские муки, сам он настолько возбудился, что кончил, не притрагиваясь к себе, в тот момент, когда Вуда скрутили последние и самые сильные судороги. Мантия скрыла все следы, и никто из присутствующих не узнал о том, что случилось. Но сам-то он знал. Знал, и это знание сводило его с ума. Вдруг пламя в камине взметнулось, и на ковер в кабинете шагнул Драко. — Ты чего такой? — удивленно спросил он, оглядев комнату и увидев почти безумного Флинта. Маркус обреченно вздохнул. — Какой? — не поднимая головы, отозвался хрипло. В комнате стоял полумрак, но Малфой уже давно и довольно хорошо знал Флинта: тому было плохо, очень плохо. Драко предположил, что тут не обошлось без Вуда, но как помочь другу он не знал. Поэтому сел на соседнее кресло и, глядя на огонь, произнес: — Вуд передал через отца, что благодарен тебе за спасение его тогда, в школе, и за помощь сегодня. А также, что он твой должник, — и в ту же секунду подскочил от неожиданности, потому что Марк, бешено вращая глазами, рявкнул во все горло: — Дерьмо! — и кинул в камин пустой бокал, стоявший рядом с бутылкой. А когда безразличный ко всему земному золотистый месяц взошел на черное, неприветливое небо, в кабинете, прямо на ковре перед камином, держа в одной руке почти пустую бутылку огневиски, пьяный в умат Маркус обнимал другой рукой такого же пьяного Драко и горланил похабные кабацкие песни. * * * Лето в этом году выдалось жарким, даже не просто жарким, а знойным и душным. Проведя еще два дня после ритуала в госпитале, Оливер благополучно выписался и с прибывшим за ним отцом отправился в имение. Проблемы с магией продолжались еще месяц, но в конце июня колдомедик все же разрешил снять сдерживающие браслеты, и Ол снова учился колдовать и аппарировать. А в первых числах июля в имении появился Поттер. Парни расположились в комнате Оливера, в которой было прохладно из-за охлаждающих чар. Мама принесла холодный лимонад и, одобрительно улыбнувшись, вышла. Оливер смотрел на сидящего напротив Гарри и думал о том, как тот изменился за те годы, что они не виделись. Из маленького, взъерошенного парнишки Поттер превратился в довольно привлекательного молодого парня. Хотя характер у него остался по-видимому прежним — Гарри все так же был скромен и стеснителен. Несколько минут они разговаривали о здоровье Вуда, и когда, не удержавшись, Оливер похвастался, что уже неделю летает, хотя и не очень высоко, Гарри оживился. — А пойдем к нам, полеты преподавать! — неожиданно заявил он. Затем, не усидев на месте, соскочил и быстро заходил по комнате, затараторил, размахивая руками: — Понимаешь, мадам Хуч еще в мае уволилась из школы по семейным обстоятельствам, — он заглянул Вуду в глаза. — А ты классно летаешь! И тебе форму набирать надо, вот в Хоге и наберешь, а мы все условия создадим, — подойдя почти вплотную к Олу, он положил ладони тому на плечи. — Ну что, пойдешь? А то скоро учебный год начнется, а препода нет. Как же Хогвартс без полетов и квиддича? Когда Гарри неожиданно предложил работать в школе, Оливер даже дар речи потерял. И пока Поттер расписывал перспективы, все, на что его хватило — это тупо пялиться на Гарри и молчать. Поттер сначала не замечал, что за все время Вуд не произнес ни слова, но потом вдруг резко оборвал себя и удивленно уставился на своего бывшего капитана. — Ол, ты чего, ты меня слышишь? — и для верности потряс его за плечи. От встряски Вуд немного пришел в себя и улыбнулся, кивнув. — Да, я в порядке. И я, наверное, соглашусь на должность в школе, тем более, ты прав — лучше места для восстановления, чем Хогвартс, действительно не найти, — он усмехнулся, задорно хлопнув Гарри по плечу. — Тем более, других вариантов все равно нет, а на шее у родителей сидеть не собираюсь. Они еще немного поговорили, и Гарри засобирался домой, но вернулся, вспомнив, что пришел еще и для того, чтобы пригласить Оливера на свой день рождения. Оливер пообещал прийти, и они распрощались. * * * — А почему, пока мы Ола искали, ты никогда не говорил, что он Флинту нравится? — Гарри сидел на ковре, облокотившись спиной о диван, где Драко, лежа на животе, задумчиво смотрел на пламя в камине. — На Слизерине не принято лезть в чужую личную жизнь, да и, если честно, я думал, что у Марка уже давно все прошло, — не отрывая глаз от огня, ответил тот. Гарри откинул голову и потерся затылком о бедро своего парня. Малфой вздохнул, трогая мочку уха. — Получается, не прошло. В гостиной стоял полумрак, только свет от камина освещал довольно большую комнату. Гарри было очень уютно и хорошо. Ему всегда было хорошо, если рядом был этот белобрысый. Кто бы знал, что человек, с которым Гарри враждовал столько лет, станет смыслом его жизни. — Интересно, а как наш капитан относится к Флинту? — задумчиво произнес он в пространство. Малфой пожал плечами. — Кто его знает? Это ты гриффиндорец, не я. Знаю только, что Марк из-за него в Хоге на второй год остался. Гарри недоуменно посмотрел на Драко и развернулся к нему всем корпусом. — Ты серьезно?! — дождавшись утвердительного кивка Малфоя, он удивленно моргнул. — Ну, ни фига себе! — несколько минут Поттер сидел молча, переваривая услышанное, только вытирал пот со лба: Драко любил смотреть на огонь в камине и не очень часто, но все же разводил его даже в такую жару. Гарри ворчал, но всегда сидел рядом. Поттер переживал за Вуда — бывшему капитану Гриффиндора сильно досталось от жизни. Да и Маркуса Флинта за эти три года Гарри тоже неплохо узнал: суровый и неприступный на вид, Флинт оказался отличным другом. Поттер поднял на Малфоя задумчивый взгляд. — Ну, и чего сейчас делать? Драко вздохнул, медленно поднимаясь, и оправился тушить камин. Потом подошел и протянул руку к сидящему на полу Гарри: — А что тут сделаешь? Ничего, они уже взрослые, сами разберутся, — он дернул на себя Поттера. — Пошли спать, я устал. * * * За два с небольшим месяца дома Ол заметно изменился. Исчезла болезненная худоба, молодое тело, избавившись от недуга, быстро набирало вес. Кожа часто находившегося на свежем воздухе парня постепенно из тонкой и серой превратилась в гладкую и загорелую. Пропали синие круги вокруг глаз, а сами глаза из тусклых и обреченных снова зажглись надеждой и ожиданием. Родители и сестра Аманда уже не удивлялись, когда слышали еще тихий, но уже такой счастливый смех Оливера. Жизнь потихоньку налаживалась, и Ол, который три года считал, что никогда не вернется в свой мир, радовался каждому новому дню, каждому новому часу. Его по мере возможности навещали близнецы Уизли, и они втроем подолгу кружили над имением Вудов, а пару раз даже пытались играть в квиддич. Оливер понимал, что прежней силы и сноровки уже нет, и поэтому все усерднее тренировался. Вот тут-то ему и пригодился метод бывшего тренера: магловские физические упражнения и искусство рукопашного боя позволяли надеяться, что когда-нибудь Вуд все же сможет вернуть былую силу и мастерство. * * * Аппарировав к небольшому, но красивому двухэтажному дому, Вуд огляделся. Массивные, серебристого цвета ворота были приоткрыты, и Ол, не задумываясь, зашел. Широкая мозаичная дорожка вела к крыльцу, разветвлялась, огибая дом, и уходила на задний двор. Гигантские дубы тихо шелестели кронами. Услышав громкие разговоры, Оливер обогнул дом и вышел на задний двор. То, что он увидел, трудно описать одним словом — буйство красок, великолепие момента. Вдалеке, по правую руку, все также шла дубовая роща. Ближе к дому росли абсолютно дикие кусты и цветы — видимо, за садом давно не ухаживали. А с другой стороны простирался небольшой, но совершенно потрясающий пруд. Поляна между садом и прудом была восхитительно солнечная и по-домашнему уютная. Вот на ней и расположились хозяева недавно купленного дома и их гости. Блейз Забини что-то обсуждал, сидя прямо на траве с Роном Уизли и Симусом Финниганом. Насколько знал Ол — эти трое вместе работали в Аврорате, в отделе быстрого реагирования. Малфой и, кажется, Невилл Лонгботтом (Вуд не очень хорошо знал этого парня), стояли в стороне у какого-то куста и оживленно спорили. Гермиона Грейнджер, Полумна Лавгуд и третья девушка — высокая блондинка, имени которой Ол не знал, накрывали на стол. У самой кромки воды стояли Гарри и Джинни Уизли и о чем-то тихо разговаривали, наблюдая, как близнецы дурачатся, летая над озером. В воздухе стоял запах жареного на углях мяса и диких цветов. Оглянувшись и увидев Вуда, Поттер улыбнулся и тут же пошел навстречу. Ола приветствовали долго и очень громко. Каждому хотелось поздороваться за руку с человеком, которого все они в большей или меньшей степени помогали искать. Гарри загадочно улыбнулся и сказал, что, как только придет еще один гость, все сядут за стол. Блейз Забини как раз знакомил Оливера со своей невестой, Асторией Гринграсс, когда раздался хлопок аппарации, и из-за угла дома через несколько секунд вышел, неся в руках огромную спортивную сумку, Маркус Флинт. Увидев его, Вуд замер, мгновенно ощутив, что воздуха вдруг стало резко не хватать. Ладони вспотели, а тело завибрировало изнутри, как будто у Оливера началась лихорадка. Пытаясь успокоиться, он с силой сжал кулаки и вернулся к разговору с Асторией и Блейзом. Через несколько минут поняв, что смысл беседы от него все время ускользает, Оливер махнул рукой и сославшись на усталость решил затаиться в каком-нибудь тихом местечке. Очень хотелось втихаря понаблюдать за Марком, чтобы потом душной и одинокой ночью воспроизвести в голове каждую черточку любимого лица, каждое движение, каждое слово Марка. Но его планам не суждено было сбыться. Не успел он отойти даже на пару шагов, как его окликнул подошедший Поттер. Радостно улыбаясь, он потянул Вуда за руку: — Ол, пойдем же, пойдем, ты увидишь, что принес Марк! — отпустив его ладонь, Поттер направился туда, где собрались почти все присутствующие, но увидев, что Оливер так и не сдвинулся с места, остановился. — Ну, пошли, — уговаривал он. — Тебе очень понравится... — и Оливеру ничего не оставалось, кроме как отправиться следом за неугомонным другом. Все гости стояли возле открытой сумки и оживленно смеялись и болтали. Не глядя на Флинта, Оливер подошел ближе и заглянул внутрь: занимая все пространство, связанные по несколько штук, в ней лежали последние модели метел класса "Молния". У Вуда даже дух захватило. Дней десять назад они с близнецами были в Косой аллее, и Оливер купил себе точно такую же метлу, но даже представить не мог, что и ученики школы смогут летать на таких — метлы были новые и весьма дорогие, уж он-то знал. * * * Когда Маркус шел к Поттеру на день рождения, он почему-то совсем не подумал, что Вуда тоже могут пригласить. Только вчера он вернулся из Испании. Матч с "Барселонскими быками" был товарищеским, а потому не особо тяжелым — обе команды играли ради удовольствия. Еще перед игрой Марк поговорил с игроками и тренером насчет того, что в Хогвартсе после войны очень плохо с инвентарем, поскольку деньги нужны и на более необходимые нужды. А так как в "Сеннеских соколах" практически все были выпускниками Хогвартса, Маркус предложил после каждой победы покупать что-нибудь из инвентаря для родной школы. Тренер и команда идею поддержали, и вот первый взнос — новые метлы. Когда только что открывший сумку Поттер разочарованно спросил: "А почему только для двух команд?", Флинт, ухмыльнувшись, хлопнул его по плечу и с самым серьезным видом сказал; — Денег не хватило, — и, тут же выдавая себя, заржал, признаваясь: — Я, конечно, сильный, но притащить сразу почти тридцать метел даже я не в состоянии! Поттер тихонько рассмеялся в ответ и ткнул Флинта локтем в бок: — Вот змей слизеринский. А потом появился Вуд, совсем не такой, каким был в больнице. Проведенные дома месяцы явно пошли ему на пользу: не было болезненной худобы и синюшности, Оливер выглядел вполне здоровым. Маркус так растерялся, что единственное, что мог делать, это стоять столбом и пялиться на Вуда. А тот, увидев метлы, так посмотрел на Маркуса, что он чуть не задохнулся. Глаза Оливера блестели чистым, ничем не замутненным счастьем. Из—за его спины вышел Поттер и, обняв Оливера, спросил: — Ну что, Олли, как тебе подарок для твоих подопечных? — Маркус и все остальные удивленно переглянулись, только Драко хмыкнул и пожал плечами. А Гарри опять засмеялся и похлопал Вуда плечу. — Прошу любить и жаловать, — торжественно произнес он. — Преподаватель полетов в Хогвартсе, профессор Вуд! * * * Праздник получился отличный, у Вуда было ощущение, что три последних года были просто ночным кошмаром — так хорошо он себя чувствовал в компании друзей. Но отвыкший от шумных вечеринок, Оливер слегка устал и решил прогуляться по берегу пруда. Он шел, медленно глядя себе под ноги. Выпитый за вечер бокал вина помог расслабиться и ощутить легкость во всем теле, и это тоже было сейчас непривычно, но ему нравилось. Так, задумавшись и не глядя по сторонам, Ол неожиданно уперся лбом в чье-то сильное плечо. От неожиданности отскочили оба. Досадливо подняв взгляд, Ол увидел смотрящего на него с недоумением Флинта. Вуд мысленно застонал и дал себе хорошего пинка: ну, элементарно, смотреть куда идешь иногда все же очень полезно. — Вуд, — голос Маркуса был тихий и почему-то хриплый. — Ты чего, что-то случилось? — Флинт был явно растерян и удивлен. А Ол вдруг почувствовал азарт, какую-то бесшабашную радость от того, что вот они на пустом берегу в лучах заходящего солнца — впервые только они одни. "Вино плохо на меня влияет", — появилась где-то на периферии сознания мысль, но сразу исчезла без следа. Оливер сделал шаг, второй, глядя Флинту прямо в глаза, с каждой секундой сокращая и так небольшое расстояние. Теперь Марк смотрел на него не удивленно, а скорее затравленно, но с места не сдвинулся и ничего не произнес. — Хочу поблагодарить за то, что спас меня, — Оливер стоял уже настолько близко, что чувствовал исходящий от Марка терпкий запах дорогого парфюма, мужского сильного тела, а ещё такой знакомый запах мятных тянучек. Наклонившись чуть вперед, Ол коснулся своими губами губ Флинта. Несмело, потихоньку, он только пробовал вкус так давно желанных губ, чувствуя, как те слегка приоткрылись. Получив согласие, Вуд углубил поцелуй, исследуя чужой рот тщательно и с удовольствием... Мерлин, о чем он только думал? То, что было порывом, сдобренным приличной порцией алкоголя, переросло в какое-то сумасшедшее, сводящее с ума затмение. Оливер впивался в губы Марка, ласкал и обхватывал руками лицо, зарывался пальцами в волосы. Безумие нарастало как снежный ком. Вуд стонал в голос и терся о пах Флинта. Ничего не существовало, все исчезло, превратилось в прах, ушло в небытие. Только Марк, только его запах, вкус его губ, его руки, крепко держащие, беспорядочно гладящие Оливера — только это было сейчас важно, правильно и нужно до слез, до искр из глаз. Марк пропал, исчез, растворился в поцелуях, в ласке, в осознании того, что это Вуд — целует, трется о него всем телом, стонет так, что у Марка ноги подгибаются. Что это — рай, ад, неважно. Лишь бы был Вуд — страстный, ласкающий, льнувший к нему Вуд. Оливер не понимал, где он, что он здесь делает? Вся его вселенная сузилась до одного единственного человека. Маркус Флинт был отравой, ядом, угарным газом. Но Вуд не искал спасения, долгие годы он мечтал об этом и уже не надеялся, что получит. Маркус пытался взять себя в руки, но ничего не выходило, годами тренированная самодисциплина полетела к дьяволу. И где-то на уровне подсознания Маркус всегда знал, что только с Вудом будет так. Потому что это Вуд, потому, что с ним по-другому никак. Они целовались, пока не начали задыхаться от нехватки кислорода. А затем, зарычав от переполнявших его эмоций, Марк, собрав последние силы, аппарировал. Аппарационный поток выкинул парней на что-то горизонтальное, вернее, на это горизонтальное упал Флинт, а Вуд упал на него. Стукнувшись лбами они, отзеркаливая действия друг друга, потерли ушибленное место. — Где мы? — оглядываясь вокруг, абсолютно не знакомым, сиплым голосом спросил Ол. — Моя спальня, — голос Марка был не лучше. Он начал подниматься, но Вуд вдруг с силой надавил на плечи. Посмотрел нечитаемым взглядом прямо в глаза и тихо, но твердо произнес: — Лежать. Сказал же благодарить буду, — и снова впился в губы Марка своими. И Флинт, который все привык держать под контролем — хоть секс, хоть квиддич, хоть свою собственную жизнь, — послушно расслабился и отдался таким с ума сводящим губам и рукам. "Да пусть делает что хочет, — на грани уплывающего сознания подумал Марк. — Лишь бы он, лишь бы с ним..." Вуду казалось, что это не он, а кто-то другой грубо целует губы лежащего под ним парня, оставляет отметины на шее и груди, вылизывает чувствительные соски и каждый кубик пресса, рычит и сходит с ума от того, что этого мало, слишком мало. Марка никогда не будет много, его всегда будет недостаточно. Он так давно любит этого несносного засранца, так давно хочет его. Реальность выглядит как сказка, как самый сладкий сон, и у Оливера нет никакого желания просыпаться. Остаться тут, в этом времени, с этим человеком — это все, что было нужно Олу. Маркус сгорал, превращался в прах, распадался на атомы и возрождался, подобно птице Феникс, чтобы снова и снова ощущать все, что творит с ним Вуд. Чувствовать каждый поцелуй, каждое движение, каждый толчок — всем телом, каждым нервом, всем своим внутренним "я". Ничего нет, разум угас, мысли умерли, вселенная исчезла на просторах мироздания. Есть только человек, которого он так сильно любит. Есть только его вкус, его запах, его страсть и нежность, есть только негромкий вскрик на выдохе: — Олли! * * * Из сна Марк выплывал медленно и неохотно. Руки еще помнили, как обнимали и гладили дрожащее тело Оливера. И хотя сам он с трудом справлялся с послеоргазменными судорогами, но понимал, что Вуду после болезни намного труднее. А потом Флинт вдруг сразу и бесповоротно понял, что в комнате он один, Ол ушел. Марк резко сел в кровати, но пронзившая задницу и поясницу боль заставила застонать и снова упасть на спину. — Блять! — точно и лаконично выразил он свое мнение. — Я же теперь на метлу дня три не сяду! Надо было хоть предупредить этого полового гиганта, что я в первый... — Маркус неожиданно помимо воли расплылся в абсолютно счастливой и удовлетворенной улыбке. — Ну да, такого предупредишь, как же, — улыбаясь во весь рот, Флинт стукнул кулаком по подушке и вдруг расхохотался. — Герой, твою мать, любовник! Трахнул и сбежал. * * * Оказавшись в своей комнате, Оливер опустился на кровать и долго сидел, уставившись в одну точку на полу. Сытое, удовлетворенное тело приятно гудело. Мысли в голове метались, как сумасшедшие. Он трахнул Маркуса Флинта — невероятно. Но самым невероятным было то, что Флинт ему это позволил. — Мерлин, это что, параллельная вселенная? Как я в ней оказался? — Вуд застонал и уткнулся лицом в ладони. То, что случилось ночью, было нереально, невозможно, не могло быть правдой. Не могло, но было. И доказательство, что самая лучшая ночь в его жизни не является плодом воображения, в кармане брюк. Быстро, как будто испугавшись, что уменьшенная им вещь исчезнет, Ол достал ее и разложил на подушке. Тихонько надавливая кончиками пальцев провел по кромке, потом резко встал и ушел в душ. Чувствуя, как потоки горячей воды уносят усталость, Оливер вдруг вспомнил момент, когда проснулся. Его обнимали чужие руки, а еще он всем телом был прижат к сильному и горячему мужскому телу. Непонимание происходящего длилось всего секунду. А потом Оливер вспомнил все. Как набросился на лежащего Флинта, как целовал, кусал и зализывал укусы. Как извивался, стонал и даже кричал под ним Марк. Вуд и сам стонал и кричал. — Черт, надо срочно уходить, пока Марк не проснулся, иначе или я сгорю со стыда, или Флинт меня убьет, — вчера они оба были пьяны, а сегодня Оливер даже не представлял, как поведет себя Марк. Поэтому, тихо и быстро собравшись, Вуд сбежал. И вот сейчас, стоя под душем, отчетливо понимал, что поступил глупо и даже по-детски, но исправить уже ничего не мог. После душа спать не хотелось, но телу требовался более длительный отдых, поэтому Оливер взмахнул палочкой, увеличивая лежащую на подушке вещь до нормальных размеров, и лег на кровать, прижимаясь щекой к футболке Маркуса и вдыхая его запах. * * * Прошло уже больше суток с тех пор, как Ол вернулся от Марка, но назойливые мысли ни на минуту не покидали его. Перед глазами все время был Марк — возбужденный, донельзя сексуальный. У Оливера даже ладони чесались от желания снова гладить, сжимать или хотя бы просто трогать это сильное, накаченное тело. Оливер зависал, замолкая на полуслове, взгляд становился стеклянным и отрешенным. Родители и сестра не понимали, что с ним — было ощущение, что в доме присутствует только оболочка, а сам Ол в это время находится далеко и абсолютно не досягаем. Родители не лезли с вопросами, прекрасно понимая, что сын уже взрослый и сам привык решать свои проблемы, и были в полной уверенности, что если ему потребуется их помощь, то он обязательно к ним обратится. Оливер уже начал спускаться по лестнице — он решил полетать, надеясь, что, может быть, это успокоит разыгравшиеся нервы и буйную фантазию, когда в дверь постучали, негромко, но настойчиво. Вуд еще не видел, кто вошел, но удивленный и радостный голос мамы, отворившей дверь, разнесся по всему дому, и Оливер сел прямо на лестницу, не удержавшись на ставших вдруг ватными ногах. — Маркус! Как я рада вас видеть! Олли давно вернулся, а вы так ни разу его и не навестили. Ол не слышал ответа Флинта, вероятно, тот говорил очень тихо. Зато мамин голосок щебетал звонко и разносился на весь дом. Кое-как взяв себя в руки, Вуд на негнущихся ногах спустился на кухню. Вид Флинта, мнущегося у дверей, не знающего, куда деть свои руки, вызвал у Оливера невольную улыбку. Да, что-что, а стеснение и смущение были совсем не свойственны Марку. Увидев Оливера, тот еще сильнее покраснел и переступил с ноги на ногу. А Вуд, абсолютно не представляя, как себя вести, чмокнул маму в висок и, пообещав вернуться к ужину, не сильно, но настойчиво вытолкнул Флинта на крыльцо. — Вуд. В общем... Я, короче... — вид Маркуса стал совсем уж странный, и Ол, не зная, что и думать, просто положил руку тому на грудь. — Может, ты полетаешь со мной? — спросил неуверенно и затаил дыхание, боясь услышать отказ. Ладони предательски вспотели, и он осторожно убрал руку. — У меня метлы нет, — не поднимая глаз, буркнул Марк, но Вуд уже тащил его к сараю для метел. — Ты возьмешь мою "Молнию", — тараторил он на ходу, — а я — свою прежнюю... — Оливер болтал не переставая, пока метался по сараю, вручал Флинту свою новенькую метлу, а себе отыскивал свой видавший виды "Нимбус", а после Марк, увидев, что старая метла наконец-то найдена, дернул Оливера за руку, легонько толкнул к стене и запечатал рот этого говоруна поцелуем. Воспоминания о единственной проведенной вместе ночи нахлынули на парней, грозя затопить все вокруг. Цунами чувств и эмоций захватило и понесло — туда, где могли существовать только они, где все было неважно и несущественно. Где были только их желание и их страсть. Но тут совсем рядом раздался голос отца, и парни отпрянули друг от друга. Им понадобилось несколько минут, чтобы успокоить дыхание, а потом Оливер, снова подойдя к Марку, потерся носом о жесткий подбородок. — Пойдем уже, — позвал он. — А то мы тут точно надолго застрянем, и нас кто-нибудь спалит. Флинт усмехнулся, кивнул, соглашаясь, и вышел на улицу. Оливер, постучавшись несколько раз головой о стену, тяжело вздохнул и двинул следом. Они летали несколько часов, не замечая времени. Что нужно человеку, влюбленному в полеты, для полного счастья? Только небо, только ветер, метла и самый правильный и нужный человек рядом. Отказавшись от ужина, Марк собрался уходить, и Оливер решил проводить его до ворот. Они медленно шли плечом к плечу по узкой садовой дорожке и молчали. А потом Вуд с опаской взял Маркуса за руку, но Флинт, не сказав ни слова, и даже не посмотрев в сторону Ола, тут же переплел свои пальцы с его и двинулся дальше. А Оливер шел и счастливо улыбался, вдруг отчетливо понимая, что с Маркусом даже просто идти и молчать тоже классно. Они остановились за воротами имения, и Флинт, прижав Ола к ограде, долго и со вкусом его целовал. А когда воздуха стало катастрофически не хватать, отстранился, чтобы тут же прижаться губами к виску Вуда. Так они и простояли, замерев на несколько минут, а потом Маркус вздохнул и прошептал Олу в самое ухо: — Завтра вся команда отправляется в штаты на три месяца. Я не мог отказаться, договор подписан уже давно, и я не могу подвести команду. Оливер даже растерялся и удивленно отстранился. — Почему так надолго? — в голосе послышалась зарождающаяся паника. Маркус снова прижал его к себе и тихонько погладил по спине. — Серия матчей по всей Америке. Мы и с твоими "Воронами" играть будем, привет передать? — и Марк попытался заглянуть в лицо Оливера. Но тот только утвердительно кивнул на вопрос и молча зарылся носом Маркусу в шею. Теперь уже растерялся Марк. Он не умел вести светские разговоры и любезничать, поэтому, встряхнув Вуда, заставил посмотреть на себя и четко произнес: — В общем, так. Ты едешь в Хогвартс, тренируешься, набираешься сил и вспоминаешь все прежние навыки, а я, как вернусь, так сразу тебя найду. Ты понял меня? — и снова тихонько потряс Ола. Оливер уставился во все глаза на Маркуса. Накатившая, было, паника схлынула, и он уже мог говорить. — Да понял я, понял, не тряси ты меня! Я просто того... скучать буду, — и смущенно потупился. А Марк, улыбнувшись, с силой прижал его к себе, чмокнув в нос: — Я все равно сильнее буду, — и с громким хлопком аппарировал.