Море.

-Ты всё еще любишь её, — тихо, но уверенно и сухо бросаю я. Он отворачивается и молчит, наверное, с минуту. Но затем отвечает. -Да… Или нет.. Я не знаю.. Столько лет прошло, Прим, — выдыхает он. — Я и не думал ни о чём подобном. -Мне жаль, — бросаю я спустя несколько секунд, за которые мой мозг усваивает информацию, но не с иронией бросаю эти слова. Мне действительно жаль. Он поворачивается и не понимает меня, не понимает, к чему я клоню. -Мне жаль, что ты до сих пор её любишь. — Эти слова даются мне с трудом, они вырываются с какими-то хрипами, но они вырываются. — Но даже не думай, что я оставлю тебя. Этого он не ожидал. -Я не понимаю тебя.. — Качает головой Хоторн, — не понимаю. Почему? Я ведь всегда знал, что… Всегда знал, что… — Теперь слова даются с трудом ему, а я обретаю откуда-то смелость. -Всегда знал, что я любила тебя? — Он смотрит на меня в упор, соглашаясь, но боясь пошевелиться. — Я знаю, Гейл Хоторн. Но я так больше не могу. Не могу знать и чувствовать, как ты убиваешь себя, и понимать, что я воспроизвожу тоже самое. Мы оба устали. Оставить тебя? Оставить тебя для чего? Чтобы ты себя загнал? Куда? В рамки? В цемент? В пыль? В оружие? Во что? Эта война вымотала нас, верно? — От спокойного и уверенного тона к последней фразе я перехожу на более дружеский, более тёплый и уютный. — Нам просто нужно отдохнуть от всего, верно, да? Несмотря на то, что мой голос кажется уверенным, мои глаза меня выдают. Я тоже ищу в нём поддержки. Я жду, смотря на его губы, как он скажет «да» или кивнет, я практически мысленно молюсь на это. И он кивает. -Я не могу так, — вдруг не выдерживает он. — Не могу и не хочу. Я обманываюсь, я обманываю тебя, я обманываю всех. Я устал. — Он хватается за голову двумя руками и слегка начинает раскачиваться из стороны в сторону. А что делаю я? Я просто не позволяю себе на это смотреть. -Эй, — я пододвигаюсь к нему в плотную и обхватываю обе руки, заставляя посмотреть на меня. - Эй, Гейл Хоторн, эта война нас вымотала, верно? Смотри на меня, слышишь? Не надо, не успокаивайся, просто смотри на меня, будь тут, слышишь? Просто будь со мной, не прячься. Если хочешь злиться-злись на меня, если хочешь кричать-кричи, слышишь? Только не молчи. — Всё это время он смотрел на меня, словно бы завороженный. Война не вымотала его, она покалечила. Он сильный, но всему есть предел. Я продолжала говорить, не останавливаясь, словно бы нежно и спокойно рассказывала сказку ребенку. В то время как он упал на мои колени, сжимаясь в комок, словно котенок. Он пытался зарыться в норку, спрятаться, он обнимал меня, он прижимался ко мне, он держал меня крепко, настолько, что руки и спину сводило от боли, но я молчала. Молчала, потому что впервые я не должна была это делать, а хотела. И я продолжала говорить, не умолкая. А он слушал как течет мой голос, и пытался поймать эту волну спокойствия, волну настоящей жизни, которая текла во мне, как вена. Только я знала, что для меня это была лживая волна, ненастоящая кровь. Мы просидели так, наверное, минут 20. А потом я замолчала, прислушиваясь к его равномерному дыханию. -Почему? — вдруг раздался его голос, прорезавший уже звенящую тишину. — Почему ты меня до сих пор любишь? -Потому что ты-воздух, — честно ответила я и открыто, не долго думая (второй раз за день? Что в этом воздухе такого, что заставляет меня выйти на чистую воду? Или же дело в Хоторнах?). Он не поднимал на меня взгляд, а я не отпускала его. — Потому что малейшая мысль о тебе-надежда. — Я перечисляла и перечисляла причины, казавшиеся мне безумно глупыми, но я продолжала их перечислять. Спокойно, тихо и уверенно. А главное-честно. — Потому что ты тот, кто выстоит. Тот, кто перетерпит. Тот, кто дождется. Тот, кто будет верен. Тот, кто без остатка будет отдаваться. Тот кто будет до боли в легких любить. Тот, чья сила напугает, а нежность-зачарует. В общем-то… Я не знаю, Гейл. Он распрямился, внимательно посмотрел на меня и, словно бы задавая вопрос, попросил. -Поцелуй меня. Секунду-другую я медлила, но поцеловала. И он ответил на поцелуй. Я ещё никогда не испытывала такого с ним, даже раньше, до того, как он начал встречаться с Китнисс. Это был настоящий взрыв, и я чувствовала его огонь. Да, огонь, который меня подпитывал. То, чего мне не хватало до этого дня. Его силы, его веры. Воздух в легких уже заканчивается, но я не понимаю его: он снова и снова целует меня. -Ты будто бы пьяный, Гейл Хоторн, — пытаюсь шутить я, но не понимаю и доли того, что он сейчас испытывает. Он снова утягивает меня в поцелуй, и я не знаю, что мне делать, и я не отвечаю. Он поднимает взгляд. -Я не понимаю тебя. — Качаю я головой. -Я не знаю, как это объяснить, — так же честно отвечает он. -Я будто бы только что с пьяным поцеловалась. — И я уже не могу сдержать улыбку, которая появляется внутри меня. Ту улыбку, которую вызывал именно он, еще с тех лет, когда мы познакомились. Он обнимает меня, держа в своих объятиях и не отпуская. -Не уходи больше, слышишь? Даже если не захочешь быть со мной, даже если разлюбишь, даже если выйдешь замуж, будь со мной, слышишь? Ты клялась мне в дружбе. Не уходи больше, прошу, — его голос становился все тише и тише, и уже перешел на шепот. -Гейл Хоторн, — все так же спокойно произношу я, — остынь. Я никуда не уйду. — Он расцепляет объятия, но держит меня за плечи обеими руками. -Ты обещаешь? Меня удивляет этот разговор, переросший в пьяный сон. Он смотрит внимательно, невероятно внимательно, пытается проникнуть в мои мысли. И меня больше всего удивляет то, как мало времени мне понадобилось перестроиться: я пришла провести здесь время, чтобы просто разобраться в своих проблемах, но в итоге я пыталась наладить перемирие с проблемами Гейла. -Я клянусь. — Отвечаю я, и он снова целует меня. «…Я клялся тогда, но однажды я не смог выполнить клятву. И для чего клятвы существуют, черт возьми, для чего? Они обязаны держать нас в веревках, заставляя нас выполнять обещанное. Но однажды понимаешь, что так происходит и должно происходить далеко не всегда, и однажды клятвы должны рушиться. Только толку тогда от них? …»