Море.

-Гейл, — тихо зову его, нарушая тишину в то время, как мы идём в сторону дома. — А почему именно туда? Почему ты пришёл на озеро, сойдя со станции? Почему не пошёл сразу домой? -А какой толк? Дома все спят, а я не хотел будить мать. Я люблю там бывать, на озере, вот и всё, — спокойно и безэмоционально отвечает он. — Я говорил, что… Породнился с этим местом, когда пришел-говорил. -Ты не договариваешь, — недоверчиво ворчу я. — Скучаешь по 12? По лесу, да? — Пристально вглядываюсь в его глаза, не сбавляя шага. -Ты лезешь не в своё, Прим, — резко взрывается он, что меня сильно пугает, и я теряюсь на мгновение. -Прости, — еле слышно бросаю я, потупив глаза, и спешу пройти пару шагов вперед, чтобы оторваться. Этим он меня и сводил с ума, всегда сводил с ума — своей яростью. Но когда она обращалась ко мне, я всегда терялась. Я боялась его, но боялась потерять его. Поэтому и пыталась научиться отпускать. Сейчас всё снова повторяется, я слышу, как он подаётся и не спеша идёт за мной всё тем же уверенным и твёрдым шагом. Но эта ярость, нахлынувшая вдруг неожиданно и даже как-то несправедливо, обращалась ко мне всего пару раз. Всего пару раз, что в этом такого. Особенно, когда мы были детьми и дружили он всегда старался относиться ко мне трепетно. Так что таких приливов ярости было пару. И даже дело не в том, что я залезла в тайник с надписью «личное», ведь он всегда разрешал мне туда залезать, копаться и говорить об этом. Но многое изменилось, например то, что мы-уже не те, например то, что мы пережили войну и, например то, что мы остались покалеченными. Так что… Такое было всего пару раз… Но такие разы никогда не забываются. И этот-не исключение. -Извини меня, Прим, — раздаётся откуда-то сзади, словно бы доносится шуршание листьев. — Не злись на меня, — мольба в голосе отдаётся эхом. -Я не злюсь, Гейл Хоторн, — тихо отвечаю я, ведь я и правда не злюсь. — Эта ночь странная, да? — Обхватываю себя руками за плечи и свитер, который меня укрывает, а обхватываю потому, что все равно замерзла, совершенно не заметив этого. Может быть даже и не от прохладной ночи. — Это просто странная ночь и не более, нам обоим нужно выспаться и набраться сил, не волнуйся, новый день всё расставит по своим местам. Гейл молчит, лишь хмыкая после моих слов. Не верит, что не обижаюсь, хотя знает, что говорю правду. Я не перестаю смотреть под ноги, потому что, клянусь, видела мираж. Я видела листья, разлетавшиеся в стороны под ногами от ветра. Это длилось недолго, мгновение, но я видела это, клянусь. Я продолжаю смотреть и смотреть всё время под ноги, пытаясь снова увидеть эту картинку, но не выходит. Начинаю злиться без причины, на пустом месте и спотыкаюсь. Само собой, как и происходит в героических фильмах, он подхватывает меня, прижимая к себе. Сердце совершает кульбит. Но я спешу сразу отстраниться, невнятно бормоча что-то типа «спасибо». «…Когда приходит осень ты теперь не радуешься, не радуешься как раньше, ведь шуршание осенних листьев теперь не твой самый любимый звук…» Мы уже у калитки, поэтому я тихо открываю её и захожу в дом. В прихожей тихонько горит лампа, оставленная для меня. -Спокойной ночи, Гейл Хоторн. Постарайся крепко заснуть, — кидаю я и поднимаюсь наверх как можно более бесшумно и быстрее, чтобы никого не разбудить и не услышать от него чего лишнего. *** Проснулась я на удивление поздно, возможно, из-за того, что за вчерашнюю ночь много чего произошло. Удивительно, но на тумбочке лежит платье пастельно-голубого цвета, напоминающее что-то утреннее и лёгкое. Хейзел и тут обо мне позаботилась. Привожу себя в порядок и выхожу. Я не спешу спускаться по лестнице, а только облокачиваюсь на перила и наблюдаю за тем, как Гейл нянчится и веселится с Пози и Виком, Рори подшучивает над матерью, Хейзел что-то готовит. Эта семья одна из самых удивительных семей, которые я когда-либо видела. -Мамочка, а почему Прим к нам не спускается? — удивлённо обращается к матери Вик, смотря на меня. -О, Прим, дорогая! Спускайся скорее! — Взгляды всех членов этой семьи обращаются на меня. А я хотела еще хоть миг понаблюдать за ними, здесь все пропитано домашним очагом и любовью. — Ты будешь завтракать? — Хейзел кидается снова хлопотать по кухне, напевая что-то. Она так счастлива, что Гейл приехал. -Доброе утро, — улыбаюсь я подбежавшему ко мне Вику и обращаюсь ко всем сразу, но старательно избегая взгляда Гейла. - Нет, Хейзел, спасибо, я не проголодалась еще, — смеюсь и вместе со мной начинают смеяться малыши. — Хейзел, спасибо за платье, правда, это невероятно. -О, пустяки, милая, я просто подумала, что тебе нужно будет что-то надеть, пока твоё платье в стирке. А вообще, если ты конечно захочешь, то тут неподалеку в центре есть замечательный магазин одежды, и самое удивительное-недорогой! Прим, ох, — хватается за голову Хейзел, — как я так… Приехал Гейл! Представляешь! Хотя, чего это я! Ты и сама его заметила! — Она смеется, малыши подхватывают ее смех, и Рори замечает, что мать чего-то не договаривает, покосившись на нее сбоку, пытаясь угадать, что у нее на уме. Он очень проницательный, такой была я и я в свои 15. Рано повзрослевший, умный не по годам… -Да ладно тебе, мам, — смеется Гейл. -Да, мы встретились вчера случайно, когда я возвращалась с почты. — Уклончиво отвечаю я, продолжая старательно избегать взгляда парня. Но я замечаю, что он уже не в военной форме. Его домашняя одежда, та, что он носил ещё в двенадцатом сейчас на нём. Скорее походит на рабочую и слегка изношенную, но всё равно родная, напоминающая о чём-то из прошлого. Довоенного прошлого. -Я встречусь сегодня с доктором Лаури, как и собиралась, и уже точно решу, что делать дальше и куда ехать. Не хочется сидеть на шее у вас, да и пора решать, чем заниматься в будущем. Хейзел заговорила что-то одобрительное и еще что-то о том, что очень надеется, что я подольше у них побуду. Но все это время я снова слушала ее в пол-уха. За мной наблюдал он. И я пока не готова была встретиться с ним взглядом. -…Да, милая, я надеюсь, всё пройдет удачно. Послушай, ну раз ты как раз собираешься сейчас уходить, то возможно Гейл составит тебе компанию, он как раз собирался по своим серьезным мужским делам в центр… — Она продолжает что-то ворковать, но уже своим детям, я киваю, выхожу из дома, а Гейл следует за мной. Мы молча выходим за калитку и направляемся по тихой улице, смахивающей на деревенскую. Я и правда удивляюсь тому, как первый дистрикт преобразился, но далеко не в худшую сторону. -Всё еще злишься, да? — Неуверенно спрашивает Гейл. -Нет, — отвечаю я, качая головой, — я и не злилась, я же говорила тебе вчера. -Ты много чего вчера говорила, и я не уверен, что всё было правдой. — Уклончивые ответы-уклончивые вопросы. Не так ты хотела видеть этот разговор, говорю я сама себе. -А ты спроси о том, в чём не уверен. — Меня вдруг осеняет мысль, которая вполне может потянуть за собой скверные обстоятельства. Но я все-таки произношу это вслух. — Пит спрашивает у Китнисс, спроси и ты, почему тебя это останавливает? -Я не знаю, о чём спрашивать, — спустя минуту колебаний отвечает он. -А ты спроси о том, о чём боишься, — угадываю я ход его мыслей и внутренне напрягаюсь. Он непонимающе смотрит на меня, решая нужно ли мне доверять. -Знаешь, я всё еще жалею, — начинаю я, пока он копошится в себе. -О чем? -О том, что Китнисс вызвалась добровольцем. — Я говорю это как-то безэмоционально, но во мне всё равно цунами, сгребающее под себя всё живое и хорошее, что осталось. -Она имела право защитить тебя. — Мы молчим, но потом он решается что-то спросить. — Я был прав, что ты оградилась от меня за все те годы из-за Китнисс? «…Я только сейчас понимаю, что может быть все то, что ты сделала было из-за… меня? …» Я отвечаю не раздумывая. -Нет.