Море.

-Слава богу, мы тут. Я конечно люблю твою маму, но пойми и ты меня, это очень сложно, слышать такие разговоры и вообще принимать в них участие. Хочется развернуться и уйти, серьезно. — Тихим и виноватым тоном сообщаю я парню, на плече которого устроилась моя голова, и чья рука обнимает меня, накрывая мои плечи. -Я понимаю это, Прим, прекрасно понимаю. Я как-то грустно улыбаюсь, что не остается незамеченным. -Что такое? — Спрашивает Гейл. -Удивительно, но спустя столько лет и не считая наших разговоров на луговине, я впервые сказала что-то честно, что-то, что меня беспокоит и доставляет какие-то проблемы. Я впервые честно поделилась мыслями. — Гейл тоже улыбается. — Ты так на меня влияешь, или я сама на себя в твоем присутствии? Он молчит, не отвечая, кажется, задумавшись о чем-то серьезном. -Почему ты злишься? — Недоуменно вздыхаю я. -Я не злюсь, я просто не понимаю твое поведение. Я поднимаю голову, слегка отстраняясь, и смотрю на его лицо, которое повернуто в сторону панорамного окна. Мы находимся в том же самом вагоне, в котором я ехала сюда, в первый дистрикт. -Я не понимаю тебя и твоих мыслей, никак не могу зацепиться за их поток, как это было раньше, чтобы понять, что с тобой. Да вот только я… -Гейл, — прерываю его я, а он, останавливаясь на полуслове, поворачивается и смотрит на меня. — Гейл, поцелуй меня или оставь меня. Он явно не этих слов ожидал. Смотрит на меня внимательно и долго, так, что я начинаю бояться от одной мысли, что придется сдержать слово, если он выберет второй вариант. Меня начинает почти что колотить дрожь от его молчания и выжидания, но в итоге он резко притягивает меня к себе одной рукой, вовлекая меня в поцелуй, а другой обнимает, прижимая к себе, скользя по спине, опускаясь ниже. Он целует меня, углубляя поцелуй, целует неистово, поджигая, передавая огонь, который разжигается во мне от одной искры внутри тела, поджигая каждую клеточку моего организма. Он целует меня до тех пор, пока не заканчивается воздух, перемещаясь за тем на шею, покрывая ее поцелуями, заставляя меня выгибаться, словно кошку. -Простите, — раздается голос откуда-то сзади, — мне нужно проверить билеты и.. Простите. Я отстраняюсь от Гейла, как и он от меня, доставая билеты и протягивая их парню, который, конечно же меня узнает, я отвожу глаза. Он благодарит Гейла, еще раз извиняется и уходит. -Знакомы? — Спрашивает напряженно он. Я киваю. -Случайная встреча, как и знакомство, — отвечаю я. — В попытках забыть тебя, — уже тише добавляю я. Он поворачивается и смотрит на меня, долго смотрит, а я молчу, боясь нарушить что-то. Только что? -Ты бы не сдержала слово, если бы я не поцеловал тебя. -Сдержала бы, — честно отвечаю я. Он снова притягивает меня к себе, но уже нежно, как-то аккуратно, целуя в висок, прижимая к себе и обнимая. -Ты любишь меня? — Шепотом произношу я, боясь услышать ответ. Произношу это так тихо, как шуршат на ветру листья. Так тихо, что самой противно. -Тебя, — отвечает он, понимая, что именно меня волновало. Он любит, только меня ли? И он дает это понять. — Тебя, Примроуз. Мы долго молчим, потому что отдыхаем от навалившегося груза, потому что оба что-то вспоминаем, потому что оба пытаемся понять, что будет дальше. -Если ты не против, я вздремну. — Спустя 10 минут говорю я, кладя голову ему на плечо. Он молчит, добавляя только то, что разбудит, когда приедем. Я засыпаю с мыслью о том, что я все равно бегу от проблем. Только на этот раз я бегу от них к Гейлу. И тем сложнее мне будет его терять, если что-то случится. Мне страшно, но что меня так напугало? Кажется, этот черный цвет, в облачении которого я нахожусь. Мне страшно, потому что рядом со мной едет смерть, и я никогда не увижу больше своей мамы. Мне страшно, потому что я прошла войну, или мне страшно от того, что я могла сотни раз потерять свою сестру, даже не под пулями, а под ненавистью. Но я рада, ведь мама теперь воссоединится с папой, и может быть он расскажет ей о том, кто я на самом деле. И мне страшно. Но отчего? «…Тьма повсюду, только нужно научиться прогонять её…» *** -Эй, Прим, — тихо зовёт меня голос Гейла, и я с трудом открываю глаза. — Мы почти приехали, просыпайся. Оглядываюсь, понимая, что за прошедшее время ничего не изменилось, только за окном сменились виды, говорящие сами за себя: я снова вернулась, снова домой. Я дома. Гейл осторожно целует меня, неуверенно, очень неуверенно, что не ускользает от меня, и чувствуя, что я отвечаю и улыбаюсь краешками губ, расслабляется и отстраняется. -Я не готова к этому, к этой встрече, — рассеянно произношу я. -Эй, успокойся, — тихо отвечает он. — Я готов, и если ты не готова, то я могу взять это на себя. Этого разговора с Китнисс не избежать. Ты знала это, Прим. Дверь купе открывается, и появляется Джеймс, сообщающий о том, что мы прибываем. -Если твой знакомый еще раз нарушит наш разговор, или… не важно, что именно он нарушит, — смеется, но продолжает, — то я ему врежу, серьезно, — Гейл улыбается, разряжая неловкую обстановку, заставляя засмеяться и меня. -Наконец-то я тебя узнаю, — улыбаюсь, утыкаясь в его плечо. Я спускаюсь из вагона на станцию, и слышу еле различимое «Прим!» голосом Пита. Вижу его краем глаза, как он идет ко мне и машет, а затем, как по его лицу скользит тень сомнения, удивления и растерянности. Он уже подходит ко мне, и я точно понимаю, что это он, а он понимает, что это я. -Прим, — кивает, сдержанно и сочувственно улыбаясь, перемещая взгляд с меня на Гейла. — Здравствуй, Гейл. — Пожимает руку Пит. — Какими судьбами? -Мы приехали вместе, — вмешиваюсь я, замечая как по лицу Пита снова скользит тень сомнения и удивления.