Море.

-Здравствуй, Пит, — аккуратно улыбаюсь я, пытаясь разрядить обстановку. — Китнисс дома с малышами? -Да, она осталась с ними, сказала, чтобы я доставил тебя домой, как можно скорее. — Пит улыбается, не зная, что делать. Это не улыбка, а скорее маска, прячущая растерянность. По его лицу бегает тень сомнения, спешно раздумывая о том, что делать и что говорить. — Ну что же, пойдемте, в конце концов, смысла стоять на станции нет. Китнисс будет рада видеть вас. Он снова улыбается и приглашает нас за собой, но Гейл перебивает его. -Только вот ты не уверен, что она будет рада мне, — сквозь усмешку тихо добавляет он. Муж моей сестры останавливается, разворачивается и внимательно смотрит на нас. -Послушай, Гейл, я не знаю, что там у вас с Прим, не знаю, что там у вас с Китнисс, только и всего. Я ничего не имею против тебя, мы с тобой давно были знакомы. Да, нам пришлось пройти через многое, и через войну за страну и через войну за девушку, только всё это в прошлом. Не смотри на меня так, Прим. Надеюсь вы понимаете, раз приехали вместе, что вас ожидает разговор с ней? Я постараюсь ее подготовить сегодня, но вы и сами должны меня понять и понять её. Она очень сильно переживала из-за письма, которое ты тоже получила и, мне тоже тяжело об этом всем говорить, но… -Пит, — перебиваю я, — спасибо. — Улыбаюсь краешками губ, обнимаю его и снова благодарю. — За понимание. Но мы не пойдем сегодня к Китнисс, мы заночуем в доме мамы. Кажется, этот вариант Питу даже в голову не приходил, он напряженно хмурится, но соглашается. Гейл все это время наблюдал за мной, внимательно, не то, чтобы ревниво, просто внимательно. Заботливо даже, так будет правильнее сказано. А может быть и чуточку ревниво. В конце концов, это же Гейл, такой, каким и всегда был. -Хорошо, ладно, — бросает Пит. — Тогда я провожу вас до дома, нам все равно по пути. И, Прим, всем очень жаль. Я киваю, заставляя его остановиться и прекратить сочувственные речи и слова. По пути Пит рассказал про то, как им пришло письмо, про то, что было потом и как Китнисс рвала и метала все в доме, в общем… Был не самый легкий разговор. -Будьте готовы к утру, — бросает на последок Пит, кивает, понимающе поджимая губы, и уходит. -Перестань, — нарушаю тишину я, пока мы стоим на веранде дома и смотрим на удаляющуюся фигуру Мелларка, не решаясь зайти в дом. — Это были просто дружеские объятия, — ставлю точку я. — Столько времени ждала, а сейчас вдруг нашла мужа моей сестры? Перестань так молчать, Гейл Хоторн. Мне и так страшно, так что, пожалуйста, перестань. Он подходит сзади и обнимает меня за плечи, нам не нужно и в принципе говорить вслух, все и так понятно. Но сейчас нужно зайти в дом, а я никак не решаюсь. -Пойдем, — толкает меня осторожно Гейл, заходя вперед в темноту, зажигая свет. — Заходи, Прим, я рядом. И я слушаюсь его, и я захожу. Здесь всё так, как и всегда. Всё на своих местах, всё в правильном порядке. Прежде чем я сяду на этот диван и вновь стану пить здесь чай, я оглядываюсь по сторонам, запоминая всё: тень, падающую от дивана, кресел и шкафов на пол, не растопленный камин, чайник там, где она любила его оставлять, блокнот и небрежно оставленная на столе ручка, прочие и прочие мелочи, которые вновь будут тут лежать так, но уже оставленные так не ею, а мной. Пит сказал, что Китнисс не решилась зайти в дом. По крайней мере, не сегодня. Она дважды прибегала на террасу, а вот распахнуть дверь и зайти не смогла, что-то держало ее и не давало ей это сделать. Может быть, это ты, мама? Может ты разрешила сделать это мне первой? Хотя, это очень глупо и наивно, я сама это знаю, но все равно надеюсь. Гейл следит за мной, не решаясь зайти внутрь прежде, чем зайду я. Он садится на стул, который стоит рядом со входной дверью и смотрит на меня, но я все равно этого не замечаю, не так, чтобы на это отвлекаться. Я прохожу по комнатам, перетекающим из одной в другую, прислушиваясь к привычному скрипу половицы и удивительной тишине, не привычной этим стенам. Я нахожу маленькую записку среди пустых бумажек, оставленную рядом с вазой на постаменте, который стоит в углу так, что его очень сложно заметить, да даже если и замечаешь, то не придаешь ему значения. Она любила тут оставлять напоминания, потому что постамент стоит в углу рядом с окном, которое ей почему-то нравилось безмерно, хотя оно было такое же, как и все остальные. Но не в этом сейчас дело, дело ведь в том, что я нахожу бумажку с подписью «для Прим» и колеблюсь открыть, но открываю. «Позвонить Прим после приезда» Такая мелочь, но кажется, сама судьба нас развела по разные стороны. Мы обе не дозвонились друг до друга, и никогда не дозвонимся. -Этот дом наполнен смертью, ты знаешь? — Бросаю я Гейлу, который теперь растапливает камин, не отвечая на мои слова. «…Темнота нас либо поглощает, либо нет. Только ты сам решаешь это, только ты сам…»