Море.

Мы едем в поезде, и ехать нам еще долго. Гейл что-то с энтузиазмом рассказывает Томасу, который теперь, как я понимаю, потерял интерес или желание просто вести с ним беседу. И я больше, чем просто уверена, что это из-за меня. Я наблюдаю, как за окном сменяются виды и стараюсь огородиться от посторонних мыслей. -Вы ждете ребенка? — Голос Томаса, резко прерывающий и разрывающий мой туман, который опутал меня и завертел в себе. -Что за бредни! С чего ты взял? — Смеется Гейл, но поднимая взгляд на Томаса, переводит его в том направлении, в котором смотрит он: я и не заметила, как расположила две руки у себя на животе. -Прим? — Вмешивается Гейл, — все в порядке? -О, — выдыхаю я, не зная на какой вопрос отвечать, что говорить, не зная, стоит ли лгать или нет.. — Просто живот скрутило.. Наверное, чем-то отравилась, когда перекусывала с доктором Лаури вчера. Ведь есть такие продукты, элементы которых начинают контактировать и активизироваться только спустя сутки или спустя какое-то время.. Нет, не волнуйтесь, все в порядке. — Я отмахиваюсь, заканчивая нервно тараторить и глупо улыбаться с потупленным взглядом, отворачиваясь обратно к окну и сгорая со стыда. -Она же врач, она все знает, Том, — смеется Гейл и нежно, незаметно, казалось бы для всех, берет мою ладонь в свою, оставляя ее там и крепко держа. Но Томас, как ни странно, все заметил и не поверил моим словам. Спустя какое-то время, снова вырвав меня из омута мыслей, Гейл покинул нас, оставив ненадолго, чтобы отлучиться «по делам». -Ты солгала ему, — неслышно отчеканил Томас. -Что? — Я поворачиваюсь к нему и вглядываюсь в его глаза, пытаясь понять, что он пытается сказать этим, чего хочет добиться и что вообще чувствует. — Прости, что? -Ты солгала ему про ребенка, — повторяет он, не меняясь в лице, оставаясь таким же спокойным, что не может не пробирать до дрожи. -Нет, — тихо произношу я, слегка улыбаясь, отрицательно качая головой и смотря прямо на него. — Не знаю, что ты там себе выдумал, но нет, я не… -И сейчас лжешь, — перебивает он меня, не повышая голос. — Может быть не мне, а себе Прим. Скажи ему, и лучше скорее. Или он сам заметит, спустя какое-то время, но заметит. -Как ты понял? Ведь сейчас незаметно, ведь.. — Я начинаю тихо тараторить, спутывая свои мысли в кучу, бесформенную, запутанную кучу. -Прим, у тебя в глазах паника, а такого не бывает между мужчиной и женщиной, которые так сильно любят друг друга как вы. — Он на секунду замолчал и легко так, иронично засмеялся. — Знаешь, что самое смешное? Ты тогда сказала мне, что он не является твоим идеалом. Глупо, бессмысленно хвататься за те крохи, за те воспоминания, которые у меня остались, но я так и не полюбил никого больше. Ты думала, что я не ценил тебя, но на самом деле, боялся тебя потерять. И ушел так просто и тихо, только потому, что видел все это, все: что путалась ты со мной просто так, чтобы забыться, видел, как смотрела на него, чувствовал, что и он так же смотрел на тебя, но не понимал, почему он проводит время с твоей сестрой, не понимал и готов был всю дурь выбить из него, но не решился, потому что самолюбие возобладало. И поклялся, что найду такую как ты. Поклялся, потому что считал, что таких как ты — сотни. А почему так считал? Я был эгоистом. Хотя.. Какой из меня эгоист, раз я так просто отпустил тебя, верно? Можешь считать даже, что я тебя приревновал. И тогда, на перроне, когда увидел, что это ты… Я ведь узнал Гейла с самого начала, как только вызвали в штаб и приставили в помощь ему. И когда увидел тебя… Увидел, как страстно он целует тебя.. Вспомнил, что он мне всю голову забил разговорами о тебе, о том, как сильно любит тебя и боится потерять.. Я.. Я хотел врезать ему, конкретно хотел врезать. Да не стал. Потому что передо мной была ты. И ты ждала его всю свою жизнь… — Он на секунду запинается, опуская взгляд, но потом поднимает и продолжает. — Не тяни время, Прим, и скажи ему. Поверь мне, он никуда не денется. Лишь влюбится в тебя сильнее, ведь ты подаришь ему ребенка, о котором он так сильно мечтает. Теперь он замолчал и улыбнулся. Впервые улыбнулся мне за все это время. По-настоящему улыбнулся, стараясь приободрить. -У меня ведь и правда не было идеала, — отвечаю я тихо, смотря на свои ладони. — И он — далеко не идеал. -Но он — твой идеал, вот в чем дело, Примроуз, — выдыхает Томас, скрещивая руки на груди и откидываясь спиной на кресло. -Я не уверена, что он хочет ребенка. Не уверена, что он готов, я не знаю.. Я боюсь, понимаешь, боюсь, что он останется со мной из-за чувства долга. Я… — Я запинаюсь и пытаюсь отдышаться, набрать в легкие побольше воздуха, потому что не хватает сил говорить. — Я боюсь, Тим, — уже шепотом добавляю я и поднимаю на него взгляд, полный слез. Он улыбается, но совершенно грустными глазами. Глазами, в которых плещется океан чувств, горьких и неразделенных. -Ты и вправду его так сильно любишь… Прим, он сам мне сказал, поверь, я не выдумываю. Когда мы сюда ехали, он.. Все уши мне промолол про это, честное слово. Я бы и никогда не подумал, просто взглянув на него, как на незнакомца, что такой суровый парень будет отличным семьянином, но поверь мне, тебе нечего бояться. Он никогда не оставит тебя, а уж тем более, твоего ребенка. Он ждет его, серьезно. И не торопи тебя, события, считая, что ты не готова к этому. Прим, — призывает он меня, заставляя поднять взгляд, который я до этого опустила, — Прим, Прим, Прим… С ними с себя груз, который тащишь на себе все эти годы и вдохни полной грудью. Вот мой тебе совет. Мы слышим шаги и скрип открывающейся двери, поэтому прекращаем разговоры. Я лишь успеваю произнести губами «спасибо», обращенное Тиму, на что он подмигивает мне и отворачивается, поворачиваясь к Гейлу, который входит в купе. -Почему так долго? — Интересуется он с ноткой иронии, проскакивающей в голосе. -Тебя забыл спросить, — отвечает Гейл, смеясь и садясь рядом. Он поворачивается ко мне, успевая заметить перемену в моем лице. — Что случилось? -Все в порядке, что с тобой? — Отмахиваюсь я в очередной раз, отворачиваясь к окну. Впереди долгий день, трудный разговор и утомительное ожидание.