Сезон охоты

Уилл сидит на стуле в используемой преимущественно в качестве кабинета столовой, когда тишина вновь оседает пылью на всех поверхностях в доме. Спустя какое-то время далекое жужжание сообщает о том, что Чилтон сумел найти фен без посторонней помощи. Затем — шаги по коридору, по ступеням, без сопровождения острой и регулярной пункции трости, отскакивавшей эхом от стен зала для терапии и коридоров, когда Чилтон посещал (склеп) вечно сырой готический подвал с камерой Уилла. Спустившись, Чилтон проходит мимо него с пальто и сумкой в руках — похоже, горячий душ и впрямь вернул ему самообладание — кладет сумку на обеденный стол, рядом с тетрадью и ручкой, недопитым стаканом виски и пухлым отчетом судмедэкспертов об ужасах мастерской Потрошителя, для которого Грэм обещал Джеку найти время в ближайшие два дня. Не глядя на Уилла, Фредерик пристраивает свое пальто на стол у окна и принимается укладывать заляпанную кровью одежду (предварительно выворачивая ее наизнанку) в вещевой мешок с прочими пожитками. Несколько часов назад сам Грэм на этом же самом месте распаковывал возвращенные ему вещи, после того, как кто-то из ФБР привез его на ферму, где уже ждала Алана, заготовившая для него вопрос. («В безопасности ли Ганнибал Лектер?». От него. Для нее. Почему она просто не плюнула ему в лицо) Несколько коробок с гербом Бюро все еще ждут нераскрытыми. Уилл безучастно смотрит на проворные пальцы Фредерика, борющиеся с застежкой, утрамбовывающие тряпки; на подпрыгивающий правый угол воротника рубашки, торчащий из под ворота его флисовой кофты; на укоризненно поджатые губы, пока Чилтон не начинает говорить, не выдержав молчание Уилла (совсем как в госпитале): — У меня такой же профиль деятельности, как у Ганнибала Лектера. Такое же медицинское и психологическое образование. Мы оба видные доктора в своей сфере, — объясняет Фредерик проникновенным голосом, то и дело поглядывая на Уилла, будто ожидая от него какой-то реакции. — Конечно, это должен был быть я! Ганнибал никогда не собирался убивать меня. Я его козел отпущения. Я… Мне нужно покинуть страну. Я уезжаю. Уилл качает головой: — Убежите — будете выглядеть виноватым. Чилтон отмахивается от него, возвращается к своей сумке: — Ты не сбежал, но выглядел весьма виноватым. Абель Гидеон в моей гостиной был наполовину съеден! — его голос срывается, скорее всего, не только для создания драматического эффекта. — По всей моей собственности трупы. Тебя просто ухом вырвало! (не слушает, не понимает) — На вас уже разослали ориентировки. Заблокировали кредитки. Они прямо сейчас отслеживают ваш сотовый. Доктор Чилтон совершенно не представляет, насколько эффективно работает Бюро. Приказы разносятся по стране быстрее, чем электрические импульсы по нервной системе — все полевые офисы от восточного до западного побережья, от Чарльстона до Салема разыскивают доктора Фредерика Чилтона прямо сейчас. Но сам Фредерик наивно полагает, что знает, как обхитрить систему, только потому, что сослужил ей службу несколько раз: — У меня есть наличные, а сотовый я выбросил. Джек Кроуфорд думает, что я убил двух агентов… трех. Знаешь, что с такими чаще всего случается? В них стреляют без предупреждения. Он почти может почувствовать пулю, прорывающуюся сквозь ткани его лица, как почти может заново ощутить прижимающую к его носу пропитанную хлороформом тряпку руку Ганнибала. Отголосок этой фантазии достигает и Грэма. К сожалению, Чилтон заблуждается не так сильно, как Уиллу хотелось бы. Может быть, доктор и знаком с ФБР лишь шапочно, но не понаслышке знает, что такое человеческий фактор. — Я докажу, что Ганнибал Лектер — Чесапикский Потрошитель. В этом обещании нет убежденности, скорее предложение надежды (отнюдь не Фредерику), но тот не придает значения с трудом озвученной реплике Уилла, когда говорит: — Знаю, что докажешь. (откуда?) Грэм не верит собственным ушам, не моргая смотрит на своего бывшего психиатра, позволившего этим словам без промедления сорваться с языка. Доктор Чилтон не надеется, а искренне верит в то, что говорит, уже при параде, уже готовый развернуться и уйти по окончании речи, звучащей как пламенные предвыборные обещания политика: — И когда это случится, я прочту об этом в безопасном месте… (нет) — …и вернусь в приличное общество… (нет) — …и тогда…! (вас убьют) Уилл громко (почему они никогда не слушают) перебивает: — Скользящий узел, — и на пару мгновений задирает брови для пущей убедительности. Чилтона два простых слова застают врасплох, он застывает с открытым ртом и растерянным выражением лица, не зная, что уместно было бы возразить. В его глазах (большие, умные, смесь приглушенного голубого и илисто-зеленого, цвета океана…) можно прочесть (…полного эмоций, читаемых легче, чем детская книга) как один за другим отбраковываются варианты перевода с таинственного языка Уилла Грэма, уместные в контексте сложившейся ситуации. Одна из собак пару раз звонко тявкает на улице, Фредерик вздрагивает от этого звука, приходит в себя, но за лаем ничего не следует (должно быть, заяц). Непонимание все так же висит в воздухе между ними и Уилл смиряется с тем, что придется объяснять (рутинная майевтика), когда Фредерик наконец медленно проговаривает, глядя на него как на родственника, вышедшего из комы после десятка лет ожидания: — Боюсь, тебе придется объяснить. — Когда-нибудь бывали на домино шоу, доктор Чилтон? (почему они никогда не понимают) — Нет, и я не вижу, как это относится к… — не понимает (никогда не понимают); дарующее ему безопасность чувство определенности истончается (апория); начинает (бояться) злиться. — Не видите, что происходящее с вами усугубляется по принципу снежного кома? В самом деле, Фредерик? — смешок, и прежде чем Чилтон успеет снова что-нибудь сказать, прежде чем он развернется и уйдет, чтобы глупо умереть, в полной уверенности, что спасает свою жизнь, еще раз, по слогам, препарируя очевидное: — Все случившееся с того момента, как вы покинули свой дом — это запущенная вами же цепная реакция. Это его замысел, но все действия ваши. Механизм скользящего узла: чем сильнее тянешь, тем туже узел затягивается. В данном случае, на вашей шее. Уилл замолкает, давая время впитать услышанное. — И что я могу сделать? (неужели) Во взгляде все еще раздраженного Чилтона брезжит что-то вроде понимания и тщательно до сих пор отгоняемый страх проступает в каждой черте лица. Хорошо. Значит, до него доходит, насколько опасны будут все ошибки, которые он собирается совершить. — Теоретически, узел такого типа может быть легко развязан, если потянуть за конец петли. Но на практике все зависит от того, какая нагрузка приложена. Некоторые узлы с большой нагрузкой трудно развязать, так как под ней становится практически невозможно вытянуть фиксирующую петлю. (рыбалка летом восемьдесят шестого, отец научил, как это делается) — Не трать мое время на эту чертову метафору! Что именно ты предлагаешь? Уилл поднимает взгляд на Фредерика: — Остановиться и перестать делать глупости. На это Чилтон молчит и Грэму хотелось бы верить, что вот сейчас он вздохнет, молча снимет свое пальто, снимет сумку со стола на пол (желательно, не смахнув стакан), и откроет рот в следующий раз только чтобы спросить что-нибудь важное, но стремительно теплеющий тон кожи щек психиатра, напряженные крылья носа и сжатые кулаки нельзя рассматривать как добрые предзнаменования. И разом ставший в тысячу раз более напыщенным Фредерик, как угрожающе раздувшаяся жаба, предсказуемо цедит с перекошенным презрением лицом (маска Пульчинелла): — Меня не волнует его «замысел», потому что все, что я знаю: мне не повезло — хотя, глядя на тебя, я могу сказать, что все же чертовски повезло! — Ганнибал не хочет быть моим «другом». И сейчас, честно говоря, мне все равно, что он от меня хочет, потому что я не дам ему до меня добраться… (он уже это сделал) — …а так как время в мире простых смертных идет иначе, чем там, где вы обмениваетесь своими подлыми тайнами, я бы хотел откланяться. Если, конечно, помимо желания убедить меня не спасать собственную жизнь ради моего же блага, у тебя нет визитки фермера-опылителя с частным самолетом, живущего неподалеку. — Абелю Гидеону не удалось научить вас осторожности в обращении с психопатами? — (они не чувствуют настоящий страх, но как хищники не выносят потерю преимущества) не давая произнести хоть что-нибудь, не слушая голос Ганнибала в застенках черепа («он стоит твоих усилий, Уилл?»), Грэм встает со стула, так что Фредерик рефлекторно отшатывается. Уилл делает несколько вкрадчивых шагов ему навстречу, смотрит на него сверху-вниз, когда говорит: — Как долго вы знакомы с доктором Лектером, Фредерик? Несколько лет? Представьте себе, что он с самой первой встречи искал подходящий повод запечь ваши щеки с перцем, улыбаясь и слушая, как вы с набитым ртом расхваливали его стряпню, — Чилтон бледнеет (искра уязвимости). — Просто подумайте: у Ганнибала были годы, чтобы все подстроить и рассчитать. Он не дал Мириам Ласс опознать себя, хотя та была его заложницей дольше, чем стажировалась в ФБР. Джек Кроуфорд и Алана Блум хотят ему верить, и не хотят верить вам. Как вы думаете, каковы ваши шансы оправдаться? Зрительный контакт. (ошибка) Задержка в пульсе, капкан защелкивается. С тобой или без тебя? Чужая мысль как неожиданное прикосновение (будто кто-то взял за руку). (Если закрыть глаза и прислушаться прямо сейчас, можно будет услышать (все), как ветер шевелит колосья в чужой душе). Уилл вздрагивает, отворачивается, мотает головой, трет лицо, уходя в гостиную. Нет, он не собирается эмпатировать Фредерику Чилтону. — Куда ты?! — раздается за его спиной голос отмершего Чилтона. Надевая куртку: — Нужно убрать вашу машину. Фредерик следует за ним в гостиную-спальню, смотрит на то, как Грэм застегивает пуговицы (нервирует), рассеянно кивает, протягивает ладонь с ключами так, будто хочет, чтобы Уилл прочитал узор линий и рассказал ему его будущее (пан или пропал): — Да. Конечно. Ты прав. В этой глуши она как красная тряпка для Джека Кроуфорда: «Фредерик Чилтон здесь! Застрели его!». (нервирует) — У быков дихроматическое зрение, они не различают красный цвет. И дело не в этом. В ваш автомобиль встроена навигация? — Разумеется. Как еще по-твоему я бы нашел эту хибару у черта на куличиках? Направляясь к двери: — Именно поэтому нужно отогнать ее как можно скорее и как можно дальше, если вы не хотите, чтобы Джек Кроуфорд зашел ко мне на файф-о-клок. — Только не говори, что собираешься загнать мою машину в еще более дремучую чащу, чем та, в которой мы находимся прямо сейчас. Прежде чем открыть дверь: — Надежнее было бы сбросить ее в реку, но я не стану. — Это должно заставить меня почувствовать себя лучше? — вслед, повышая голос. Грэм вяло ухмыляется попытке замаскировать тревогу едким тоном. Он видит Фредерика насквозь, как сканер компьютерной аксиальной томографии. Вместо ответа Уилл свистит, привлекая внимание разбредшихся по полю собак (Уинстон и Бастер заинтересованно обнюхивают несносно дорогой на вид автомобиль психиатра, остальные шастают где-то на заднем дворе), и пушистая орава устремляется к крыльцу, как созванные гудком пассажиры парохода. Когда терраса заляпана снегом, а все хвосты в доме, через плечо: — Никуда не уходите. Снег скрипит под ногами, порыв ветра скользит по лицу наждачной бумагой. Уилл чувствует провожающий его взгляд Чилтона и знает, что Фредерик окликнет его через пару шагов: — Уилл! Уилл!.. — Не выходите из дома. Спальня наверху ваша. Грэму кажется, что он поступает правильно, и это чувство похоже на воспоминание из другой жизни.