Первая любовь Пак Чимина

Чимин съезжает по стене и приземляется на холодный асфальт. Ему стыдно настолько, что он готов прямо сейчас провалиться сквозь землю. Подстерег его возле клуба, как гребаный сталкер, как конченая фанатка!.. Чимин закрывает руками лицо и притягивает колени к груди. Он тянет себя за волосы, с губ срывается жалобный стон. Почему, почему он такой дурак? Можно было придумать сто, да что сто, тысячу других способов отдать эти кеды!.. Он со всей силы выпрямляется и с такой силой ударяется о стену затылком, что перед глазами начинает рябить. Ему стыдно. Ему страшно. Что подумает Юнги? Чимин не хочет этого знать. Он просто хочет спрятаться где-нибудь, где его никто никогда не найдет, хочет, чтобы весь мир забыл о его существовании. Хотя, честно говоря, насчет последнего можно не беспокоиться. Кто вспомнит о нем, если его вдруг не станет? Друзья? Хах, нет, блять, у него никаких друзей. Семья? Отчим, который терпеть его, Чимина, не может? Или мама, у которой без него трое детей, и которая мечтает поскорее выселить из дома никчемного сыночка, появившегося на свет по ошибке? Девушка? Пф, он даже не целовался ни разу в жизни, что уж о девушке говорить. Он ведь так и жил последние несколько лет: бесцельно, бездумно, словно дерево, обычное снаружи и сгнившее внутри. Он ходил в школу, как все, отвечал на уроках, как все, ругался с семьей, как все в его возрасте, ел, как все, спал, как все, жил, как все. Только вот он и не жил вовсе, скорее существовал. Но однажды что-то щелкнуло внутри, словно сломалась какая-то деталь, отвечающая за это существование. На мгновение он увидел свою тупую, бессмысленную жизнь со стороны, и стало так омерзительно, так противно… Чимин думал об этом, думал долго, и в один момент решил все изменить. Он взбунтовался, он начал вырываться из той серой бездны, в которую погрузился с головой. Чимин перекрасился в рыжий. Чимин набил себе татуировку в виде двух огромных крыльев на спине. Чимин сбежал из дома. Он чувствовал себя взрослым, независимым, а еще ему некуда было идти. У него были деньги, и он как раз думал, где их можно было просадить, когда на глаза ему попалась реклама ночного клуба. Он боялся, что его не пустит охрана, но как-то обошлось. Пак выпил, и выпил порядочно. Тело было легким, мысли путались, перед глазами все мелькало... Ему было хорошо. Даже не так. Ему было охуенно. После всех ссор с предками, выговоров учителей, разногласий с одноклассниками, он наконец чувствовал себя живым. По-настоящему. Когда музыка затихла и на сцене появился какой-то парень, Чимин даже не сразу его разглядел. - Привет, - сказал он. У него был низкий мягкий тембр, ласкающий слух. Чимин с трудом держался на ногах, но все же решил посмотреть поближе. – Меня зовут Шуга. Эта песня для вас. Его пальцы скользили по клавишам, создавая чудесную мелодию. Он пел, и слова песни словно были написаны для него, для Чимина. Они раскаленными щипцами врезались в душу и вытаскивали оттуда всю грязь, остатки мерзкой серой бездны. Чимин никогда ничего подобного не чувствовал. Он нашел теплый луч света в беспроглядной холодной тьме, родную душу в океане чужих и равнодушных. Шуга стоял на сцене, освещенный множеством прожекторов и лазерных лучей, а Чимин смотрел на него с темного танцпола. В этот самый момент произошло то, что давно должно было произойти: первый раз в своей жизни Пак Чимин влюбился. С той самой ночи Чимин не мог выбросить Шугу из головы. Он стал постоянным посетителем клуба по понедельникам, средам и пятницам. Съедаемый любопытством, он однажды проследил за Юнги до его дома, и с тех пор каждый раз «провожал» его - шел на пару метров позади или по параллельной дороге, нога в ногу. Чимин все ближе узнавал Шугу, и все сильней влюблялся. Ему нравилась музыка, которую тот слушал, нравилась одежда, которую он носил, нравилось, как он шмыгает носом, когда расстроен… А теперь Чимин сидит на холодном асфальте и не знает, куда себя деть, потому что он, одночлен третьей степени, все испортил. Начинает вибрировать телефон и Пак неохотно лезет в карман. На экране светится: «Мать» Он думает пару секунд и сбрасывает вызов. Что ж, видимо, сегодня не стоит возвращаться домой.