Сад пыток

По обыкновению спокойные и тихие дни, проводимые в поместье, сегодня были разбавлены ссорой, какой не было со времён проживания в нём старшего поколения Аккерманов. К вечеру вся женская часть прислуги слетелась к месту происшествия. Всегда спокойный и хладнокровный Леви сейчас сидел за рабочим столом в библиотеке и был вынужден выслушивать в свой адрес немало проклятий из уст разъярённой Микасы. Ему не давали рта раскрыть, и всё, что оставалось — это внимать тому, что она говорила. А девушка придерживалась лишь одного: единственный родственник готов «продать» её любому, кто принесёт выгоду его делу. Леви молчал и узнавал всё больше нового о себе, только по его взгляду казалось, что он вот-вот потеряет последние частички самообладания и сорвётся на собственную сестру. Так ещё и бессонная ночь давала о себе знать. Тёмные круги под глазами, осунувшееся лицо и нездоровая бледность выдавали его усталость. Закусив нижнюю губу, он методично постукивал пальцами по столу. Не добившись от брата никакой реакции, Микаса гордо покинула кабинет, хлопнув дверью со всей силы, что имела. В то же самое время ничего не подозревающий Эрен был окружён вниманием служанок, которые не могли оставить «приболевшего» парня. Они приносили сладости, болтали не переставая, смешили и делали всё, чтобы он не чувствовал себя одиноко и быстрее поправился. Это возымело эффект — неприятные воспоминания прошлого вечера были отодвинуты на задний план, а вскоре и вовсе перестали беспокоить. Но стоило Эрену остаться одному, как они накатывали волнами, захлестывая с головой. Не в силах больше терпеть подобное, он решил прогуляться на свежем воздухе, остудить голову, заполненную беспокойными мыслями и, наконец, перестать хандрить. По обыкновению он решил наведаться в оранжерею. Увидев издалека открытую дверь, он нутром почувствовал, что что-то не так. Чутьё его не подвело. Чем ближе он подходил, тем тревожнее ему становилось. Приглушённый грохот и чей-то женский голос, который становился всё отчётливее, пока в нём он не узнал молодую госпожу. Ворвавшись внутрь, он замер в дверном проёме не в силах пошевелиться, пока звук очередного разбившегося горшка не резанул по ушам. Картина, открывшаяся ему, была куда более ужасающая и шокирующая, чем можно было представить. На землю постоянно падали сломанные или обрезанные ветки, бутоны и листья, которые девушка беспощадно растаптывала новенькими ботинками. Эрен в несколько больших шагов преодолел расстояние отделяющего его от нарушительницы покоя и, выхватив из рук очередной горшок, обнял со спины, при этом крепко удерживая её руки. Микаса поначалу вырывалась, кричала что-то на счёт своего брата, но, в конце концов, постепенно умолкала, пока не обмякла в руках слуги, бездумно смотря в пол. Они медленно опустились на пол и, пока девушка приходила в себя, Эрен с ужасом оглядывался вокруг, отмечая масштабы погрома. Оранжерея превратилась в гору увядающих цветов, что чуть ли не до слёз ранило Эрена, как садовника. Его гложили противоречивые чувства, с одной стороны — это были цветы в целом, которые он любил и без которых не представлял своей жизни, ведь все они так прекрасны и в каждом была своя индивидуальность. С другой стороны — это были розы. Белые розы, которые так нравились господину Аккерману и которые с недавних пор вызывали в Эрене отвращение. И второе перевешивало первое, как ни посмотри. Тело девушки в его руках перестало содрогаться, ярость отступила на второй план. Просидев так несколько долгих растянутых минут, Микаса, наконец, расправила плечи и отодвинулась от Эрена, облокотившись на столб. Её платье было изрядно перепачкано землёй, а ссадины на руках, исцарапанные острыми шипами, кровоточили. Эрен намочил чистую тряпку и, смыв ей кровь с рук, принялся их обрабатывать медикаментами, хранящимися в его рабочем столе. Микаса не сопротивлялась, казалась такой же спокойной, какой её привыкли видеть, и рассказала вкратце причину своего поведения. Парень слушал её внимательно, не перебивая. Он даже не был удивлён подобному решению своего господина, ведь такое происходит кругом и рядом, это чуть ли не главная составляющая жизни в семьях подобных этой. — Я только одного понять не могу, — задумчиво продолжала Микаса, — Жан и тот мужчина совершенно одинаковые по своему положению, возможно, семья Кирштайн оказывает даже большую поддержку в деле брата, чем кто-либо. Тогда назревает вопрос, почему о нём даже слышать не хотят, разве брак с ним не был бы выгоднее для нашей семьи? Хоть она и говорила спокойно, но в глазах читалось столько отчаяния, что Эрен был не в силах смотреть в них, ему было больно, словно вся эта ситуация касалась его лично. — Возможно, тут играет главную роль личное отношение хозяина к господину Кирштайну, — предположил он. — Скорее всего, между этими двумя произошло то, что в итоге стало отправной точкой в предвзятом отношении господина к нему. — Жан мне ничего не говорит, а брата спрашивать бесполезно, он только накричит на меня и прогонит. — Если Вы хотите как-то повлиять на брата, то, думаю, следует пустить слух, что господин Кирштайн Ваш жених. Это наведёт панику и вызовет большой ажиотаж. Господину Аккерману не останется выбора, кроме как смириться. Он улыбнулся своей самой добродушной улыбкой, чтобы Микаса не сомневалась в его словах и, казалось, это возымело эффект. Девушка окончательно успокоилась, а в глазах заиграл слабенький огонёк надежды. — Не уверена, что Леви согласится на это, но попробовать стоит. — Она посмотрела на слугу, который закончил обрабатывать ей раны, и немного помолчав, выдала: — Поговори с ним. — Что?! — подпрыгнул на месте от удивления Эрен. — Вы, кажется, забыли кто я. С такой просьбой Вам надо обращаться, хотя бы, к Эрвину, но ни как не ко мне. — Он последний человек, которого я бы о чём-нибудь попросила, — презрительно фыркнула девушка, от чего Эрену стало смешно, и он прикрыл рот ладонью, чтобы скрыть это. — Ну да, просить его о чём-то — себе дороже. Но почему именно я? — Мне кажется, он тебя послушает. Считай это женской интуицией. Да и вообще, брат всегда тепло о тебе отзывался. Эрен, пав жертвой женского убеждения, согласился даже не успев понять на что именно. Всегда спокойная и хладнокровная девушка вначале удивила его бурей эмоций, которые выплеснула на ни в чём неповинные растения, а затем сокрушила безрассудной просьбой, что совсем выбило его из колеи. Довольная госпожа, покинула оранжерею, оставляя Эрена разбираться с последствиями своего гнева. Провозившись половину ночи, он просидел оставшуюся часть, записывая, что и в каком количестве необходимо восстановить взамен утраченному. К обеду, получив необходимую сумму от Эрвина, он прошёл к воротам, где его ожидал экипаж. К своему удивлению обнаружил не обычную двуколку, предназначенную для слуг, а хозяйскую карету. Армин, проверяющий упряжь, сказал, что господин Аккерман тоже едет в город и подбросит Эрена. Ему ничего не оставалось кроме как забраться на место рядом с кучером и терпеливо ждать, когда хозяин будет готов к отбытию. Аккерман не заставил себя ждать, демонстративно спустившись по лестнице от главных дверей до кареты, при этом ни разу не взглянув на садовника. Как бы аккуратно не были уложены его волосы, каким бы ни был его костюм, сшитый на заказ из дорогого материала, уставший взгляд и бледность скрыть было невозможно. Никогда Эрен не думал, что увидит его таким. Леви безмолвно сел в карету, после чего кучер взмахнул вожжами и экипаж покинул территорию поместья. Город встретил небом затянутым тяжёлыми серыми тучами, многочисленными лужами, которые то тут, то там размывали дорогу, делая её менее безопасной для проезда. Эрен впервые подумал, что этот город не так уж и хорош, как ему казалось изначально. Грязные улочки, озлобленные прохожие и смердящий воздух не шли ни в какое сравнение с тишиной и покоем, которые дарило место его нынешнего проживания. Всё там стало таким родным и нужным, ощущение, словно он схватился за спасительную соломинку. За то недолгое время, которое Эрен провёл в поместье, он понял одно — Микаса была для него больше, чем просто хозяйка. Их ежедневные встречи в саду не прошли бесследно, им всегда было о чём поговорить, да и возраста они были одного, оттого быстро нашли общий язык. Что касается самого хозяина, тут у Эрена были противоречивые чувства. Он никак не мог понять, как именно вести себя в его присутствии. Да ещё вдобавок пообещал ей поговорить с ним на счёт предполагаемого жениха. Конечно, он почувствовал превосходство над Леви, когда девушка попросила о помощи. Мысли об этом подогревали мужскую гордость, но он совершенно не представлял, как лучше поступить. Пока Эрен шёл до нужного магазина, на него то и дело оборачивались все прохожие. Виной тому шедший чуть позади Леви. Не сказав ни слова, он покинул экипаж и направился следом за садовником вниз по улочке. Эта часть города предназначалась низшему слою населения, коим и был Эрен, и видеть человека по всем параметрам превышающего местное население было редкостью. Терпение лопнуло довольно быстро и, резко остановившись, Эрен обернулся, решив прямо спросить господина. — Чего Вы добиваетесь? — Всего лишь прогуливаюсь по столице, — отчеканил Леви. — Почему со мной? Немного подумав, он ответил так же безразлично: — Мне приятна твоя компания. — Зато мне неприятна, — повысил голос Эрен и, вспомнив, где находится, продолжил уже чуть тише: — Вы последний человек, которого мне хотелось бы видеть. После того, что Вы сделали, не думаете, что стоит хотя бы извиниться? Глаза господина сверкнули яростью. Схватив слугу за руку, он свернул в ближайший переулок, подальше от любопытных глаз, и остановился во дворе какого-то полуразваленного дома. Эрен оказался прижат к кирпичной стене, чувствуя на своей шее холодные пальцы. Он был напуган и не знал, что делать. Леви надавил на горло, пресекая любые попытки выбраться из его хватки. — Кем ты себя возомнил? — Нескрываемая злость слышалась в каждом слове. Эрену впервые стало по-настоящему страшно. — Решил указывать своему господину? Думаешь, такой мелкой сошке позволено так себя вести? Ты всего лишь слуга, и в твои обязанности входит исполнять любые приказы. Не забывай об этом. Пальцы на шее разжались и спустились ниже, оглаживая не спрятанную тканью рубахи кожу груди. Нежно проведя, чуть дотрагиваясь, словно извиняясь за причинённую боль. — Я и так многое тебе позволил, — отступил на шаг Леви, — не злоупотребляй моей добротой. Эрен, пошатнувшись, медленно сполз по стене. Шок, боль и обида окутали его. Казалось, ничего уже не имело смысла. Хотелось остаться в этом грязном вонючем дворе и сдохнуть. Где бы ему ни доводилось быть, всегда находился тот, кто обязательно спустил бы обратно на землю, заставив взглянуть правде в глаза. Он всего лишь слуга, который должен подчиняться своему хозяину. На большее можно и не рассчитывать. Так был устроен это мир. Такой ничтожной была его жизнь. — Вы говорили, что выполните любое моё желание, если соглашусь стать Вашей подстилкой, — спустя долгое молчание, заговорил Эрен не поднимая глаз. — Ну зачем так грубо? — укорил его Леви. — Я предлагал стать моим любовником, это намного приятнее. Плечи Эрена заметно напряглись. Аккерман чувствовал его замешательство и неуверенность. Он слегка наклонился и, обхватив подбородок, приподнял его голову. Мальчишка был опустошён, но взгляд его был спокоен. — И что ты решил? — Я согласен на сделку, — твёрдо ответил Эрен. На лице Аккермана промелькнула тень удовольствия. Его губы дрогнули в подобие улыбки, но взгляд был по-прежнему твёрдым и резким. — А взамен...? — Взамен, Вы благословите госпожу Аккерман и господина Кирштайна, — решительно заявил Эрен. Леви резко выпрямился. В глазах его читалось недоумение. Он шагнул в сторону оживлённой улицы, не желая более продолжать этот разговор. — Это даже не обсуждается. — Вы так сильно хотите разрушить счастье родной сестры? Неужели в Вас нет ни капли сочувствия к бедной девушке?! — крикнул вслед удаляющейся спине Эрен. Леви резко остановился и обернулся. Эрен заметил, как его взгляд стал серьёзным с еле уловимыми нотками печали. — Господин Кирштайн влюблён не в мою сестру, а в деньги, которые ему достанутся, женись он на ней. Отдавать Микасу в руки такого человека я не намерен. — А какова вероятность, что другой не желает того же? — не сдавался Эрен. — Микаса сильная и умная девушка, она не приемлет к себе дурного отношения и сможет постоять за себя. Она бы поняла, что её обманывают. — Ты забываешься, Эрен, — голос Аккермана стал тихим и уставшим. Он принимал важное решение, что было мучительно для него. — Дела моей семьи тебя не должны касаться. Эрену впервые стало жаль его. Он не мог сказать, в чём была причина, но тело само двинулось вперёд. Протянув руку, кончиками пальцев он ухватился за край рукава, в полном неведении, что творит. Он уже был готов на всё, раз согласился на эту чёртову сделку и впервые делал что-то настолько безрассудное ради кого-то. Было страшно от неизвестности, ожидавшей впереди, но он уже ступил на эту дорожку, и отступать было поздно. — Смелости тебе не занимать, — заметил Леви. — Хотя, я бы не отказался постоять вот так ещё немного, но мы и так задержались. Эрен отпрянул, вспомнив, что они стоят на улице, пусть и в забытом всеми дворе, но это не исключало того, что кто угодно мог увидеть их. Лёгкий смешок долетел до слуха, что только вогнало его в краску. В немой тишине, прерываемой стуком колёс и топотом кованых копыт, они возвращались в поместье. Эрену было некомфортно оказаться с господином в столь небольшом и замкнутом пространстве так близко друг к другу. На каждом резком повороте кареты их колени соприкасались, от чего Эрен непроизвольно вздрагивал. Ощущение было будто он девица на выданье, в общем, чувствовал себя жалко, но старался этого не показывать. А Аккерман видел и, похоже, наслаждался происходящим, но продолжал молчать, будто специально издевался. Леви положил свою голову на плечо Эрена. Не в силах пошевелиться слуга покорно сидел, устремив взгляд на поля, которые экипаж преодолевал на пути к поместью. Он старался не обращать внимания на происходящее, пока прохладная ладонь не легла на бедро, то поднимаясь вверх, то немного спускаясь. Эрен понял, что его дразнят, и ощутил непонятно откуда взявшееся разочарование. — Ты так спокоен, — первым заговорил Леви. — Всего лишь выполняю свою часть договора. Рука сжала бедро и сразу отпустила. Леви был не доволен. Он схватил слугу за подбородок и развернул лицо к себе. Не дав осознать происходящее, он прильнул губами к его губам. Эрен понял безвыходность своего положения, когда Аккерман сильнее сдавив подбородок, приоткрыл его рот, моментально проскальзывая языком внутрь. Жадно впиваясь, он сильнее прижимал к себе его молодое тело и не давал возможности отстраниться и прекратить эту пытку, которая затягивала обоих всё больше. Эрен по опыту знал, что вырваться из сильных рук не представляется возможным, хотя тело рефлекторно пыталось защитить своего хозяина, но любая попытка оказывалась бесполезной, и вскоре он сдался, неохотно отдаваясь во власть господина. Леви не чувствуя больше сопротивления прижал его к сидению, закинув ноги себе на колени. Это всего лишь сделка, договор на который Эрен согласился в порыве гнева. Сам виноват, что попал под влияние Аккерманов, что поддался их речам и теперь вынужден терпеть. Договор был его единственным оправданием происходящего. Никаких чувств, эмоций, никаких ощущений. Просто равнодушно следовать негласным правилам и ждать, когда закончится весь этот фарс. Так думал Эрен, пока руки господина изучали каждый дюйм его тела. Жар чужого дыхания опалял губы, дорожка поцелуев спустилась ниже. Леви провёл по его шеи языком, испытав триумф, когда Эрен зашипел, чувствуя возбуждение. Леви вдыхал запах его тела и для него это был чертовски приятный аромат, который сносил голову и возбуждал ещё больше. Плечи Эрена слегка подрагивали от властных прикосновений чужих рук, дыхание участилось, тело обмякло. Он словно растворялся в ласках. Эрен отчётливо помнил ту ночь, но ничего не мог с собой поделать, тело требовало к себе внимания, а разум отказывался противостоять действительности. Леви вернулся к припухшим губам, ему нравилось целоваться, и справлялся он с этим превосходно, не давая и секунды на отдых своему партнёру. А Эрен, поначалу не отвечавший, стал отзываться и даже руки его больше не отталкивали, а наоборот приобняли Аккермана, хватаясь за ткань фрака. Он окончательно забылся и поддался моменту. Ладони Леви скользили по стройному телу, спускаясь всё ниже. В какой-то момент бедро Эрена сильно сжали, отчего он рефлекторно поддался вперёд, простонав что-то понятное лишь ему. Поцелуй углубился, стал более жадным, требовательным. От Эрена пахло цветами, запах которых навечно запечатался в каждой его клетке, и Аккерману вконец сорвало крышу. Оторвавшись друг от друга на пару мгновений, чтобы перевести дыхание, Эрен затуманенными глазами увидел, что они подъезжают к поместью. Этого было достаточно. Голова прояснилась, мысли пришли в норму. Леви потянулся к нему, не желая заканчивать начатое, и в его взгляде чётко читались страсть и жажда, переполняющие всего изнутри. Как только карета остановилась у входа, Эрен с силой оттолкнул его и потянулся к дверце.