Часть 3
11 декабря 2015 г., 20:10
Собрание стран - очень важная вещь. Именно на этих собраниях они обсуждают проблемы, их решения, пытаются предотвратить войны между друг другом. Это все очень важно. Но и одновременно так скучно.
Очередное собрание в Вашингтоне. В последнее время их так много, что прям деваться от них некуда. Америка обычно являлся активистом на подобных мероприятиях, всегда внимательно слушал, пытался поучаствовать сам. Но сейчас он от них невероятно устал. Как бы Альфред не настраивался, вникнуть не получалось, и вся услышанная информация из нудной, монотонной речи Японии проходила мимо ушей, хотя и могла являться очень важной.
Америка зевал и с нетерпением ждал той заветной минуты, когда собранию подойдет конец. Нужно было как-то скоротать время. Но чем можно заняться?
Осматриваясь по сторонам, Америка взглядом наткнулся на Россию. Он сидел за столом, подперев щеку рукой, внимательно слушал и следил за каждым движением Японии. И улыбался. Почти всегда, когда Альфред видел его, на его лице сияла улыбка. Никто не знал, с чем это было связано. Многим хотелось знать, о чем таком думал Ваня, что ему так часто хочется улыбаться. Кого-то пугала его улыбка, хотя она и не выглядела устрашающе. Кого-то просто настораживала. Но, видимо, только у Америки, глядя на улыбающегося Ваню, возникают такие нежные чувства, которые трогают его самого.
Возникла мысль написать очередное письмо. А ведь можно, почему нет?
"Мой дорогой друг.
Не правда ли это собрание невероятно скучное? Япония, как обычно, излагает свои мысли невероятно долго, монотонно и неинтересно. Как у тебя получается выслушивать все это с такой внимательностью? Думаю, мне этого не понять.
У тебя красивая улыбка. Она всегда мне нравилась. У тебя становится такое невинно-детское лицо, когда ты улыбаешься. Не понимаю, почему у большинства стран это вызывает испуг или настороженность? Когда я смотрю на тебя, в моем сердце нет больше места, так как все пространство заполнили нежность и любовь к тебе. В моей голове все мысли вытесняет твой образ. Я стараюсь запомнить все черты твоего лица, чтобы вспоминать их потом, в уютной и домашней обстановке. В те редкие секунды, когда наши взгляды встречаются, я стараюсь запомнить блеск твоих неописуемо красивых глаз. Ни одна фотография не сможет его передать, каково бы качество камеры не было, каков бы не был искусен фотограф.
Сейчас в моем доме все спокойно. А в твоем? Извини, что интересуюсь. Я должен был слушать тебя во время твоей речи. Но в тот момент мне так хотелось запомнить все черты твоего лица, что все слова, произнесенные тобой, пролетали мимо ушей. Когда я вспоминаю тебя, а затем сравниваю твой образ с фотографиями, есть некоторые различия. А мне так хочется помнить тебя в идеале.
В моем доме что-то опять изобрели. Я до конца еще не понял, что это и для чего конкретно служит, но, кажется, это что-то для развлечения людей. Что-то типа компьютеров. Технологии не стоят на месте, да? А что изобретают в твоем доме? Опять же, извини, что интересуюсь. Просто мне больше хочется узнать о том, что ты из себя представляешь, а засиживаться над литературой... этот вариант меня не устраивает.
Между нашими странами сейчас не столь напряженные отношения, как раньше. Мы сейчас вообще не поддерживаем каких-либо связей кроме торговых. Ты заметил это? Хотелось бы подружиться с тобой. Хотя бы подружиться. Я хочу как можно больше с тобой общаться.
Собрание подходит к концу. Сейчас мы оба уйдем отсюда и займемся своими делами, в прочем, как и все. Мне бы о многом хотелось тебе еще написать, но я не хочу нагружать тебя бесполезной тебе информацией.
Хотелось бы чаще тебя видеть.
До встречи, мой дорогой Россия."
А собрание и вправду уже закончилось. Все страны, присутствующие здесь, уже собирались уходить. Америка опомнился, сложил письмо пополам и положил в отдельный карман своей сумки. Сложив в сумку и остальные бумаги, не являющиеся простыми почеркушками и ничего не означающими рисунками и записями, он вышел из зала вместе с остальными. Стараясь как можно быстрее выйти, кажется, он случайно смахнул какие-то листы. Но он не стал этого проверять, желая быстрее оказаться дома.
Уже выходя из здания, он зачем-то решил перечитать написанное письмо. Но, заглянув в тот карман, куда он положил его, обнаружил, что вместо письма взял абсолютно другой листок. Перекопав всю сумку, Америка с ужасом осознал, что оставил это письмо на столе, спутав его с другими бумагами, и сломя голову помчался назад.
К его огромному сожалению в зале остался только Россия. Альфред спрятался за стеной, осторожно выглядывая. Америка, конечно, мог бы и зайти и забрать письмо, а Иван подумал бы, что он оставил просто важную бумагу. Но Россия стоял именно там, где во время собрания сидел Альфред и что-то читал. Запоздалая мысль с холодком пробежалась по позвоночнику в мозг. Единственное, что Россия мог читать, оставленное на столе, это письмо, написанное ему.
Душа ушла в пятки от осознания этого. По выражению лица было сложно понять, что он думает о том, что читает. Сначала он был невероятно серьезен. Америке редко удавалось увидеть его таким. Но постепенно его лицо приобретало более мягкое выражение. Появилась улыбка, выражающая какое-то удовлетворение в написанном. Видимо, ему нравится это читать.
Америка все бы отдал, чтобы прочитать сейчас мысли России. Все, включая свою независимость, за которую так долго боролся, и все свои купоны на скидки в МакДональдс, которые были важны для него. Но даже странам это было не дано, читать чужие мысли. А так хочется.
Понял ли Иван, кто именно написал это письмо? Но, как показалось, и он как надеялся, Альфред смахнул его на пол, когда уходил. Может, Брагинский хотел уже уходить, но увидел лежащий на полу листок бумаги и поднял его, желая помочь бабушкам, которые будут здесь прибираться, но заметил свое имя, заинтересовался и начал читать это письмо? Может ли это значить, что Америка все еще останется нераскрытым? И в случае того, если Россия захочет отказать, он не будет знать, кому именно давать отказ. Америка мысленно надеялся на этот вариант.
Дочитав письмо, Россия задумчиво уставился в стену, размышляя о чем-то. Все с таким же задумчивым взглядом вновь пробежался по листу бумаги. Затем он положил письмо на стол и, все так же размышляя о чем-то, отправился прочь из зала. Америка прижался к стене и старался не дышать, чтобы Россия не заметил его, так как если бы он побежал, Россия бы точно увидел его и что-нибудь мог заподозрить. А так, ничего не замечая из-за размышлений, Америке удалось остаться незамеченным. Альфред решил подождать, пока Россия не скроется за поворотом. Когда он уже почти дошел до этого поворота, Иван неожиданно остановился и хлопнул себя по лбу, сказав: "Нужно было написать ответ!"
***
В какой-то момент Америка решил, что комнате нужно придать новый вид. Подумав об этом, он все поменял. Новые обои, новая кровать, новый шкаф, новый стол. Появилась куча плакатов, огромное количество всяких статуэток и прочих элементов декора. Не поменял он только одно. Ту самую фотографию в деревянной рамке, все так же стоящую на столе. Фотография помутнела от времени, отчего изображенный на ней Ваня утратил былую красоту. Но, несмотря на это, чувства, когда Америка смотрел на эту фотографию, оставались прежними. Все такая же нежность. И нельзя сказать, что она была такой же. Точно так же как нельзя сказать, что ее стало меньше. А совсем даже наоборот. Сейчас, когда узнал, что Россию заинтересовало письмо, чувства усилились в огромное количество раз. Пусть даже он и не знает, от кого это письмо. Если Ваня не почувствовал отвращения, значит они могут постепенно сблизиться. Америка, разумеется, будет посылать ему анонимные письма. А когда они сблизятся, можно будет медленно начать раскрывать свою личность. Наконец, наступил тот момент, когда Россия будет получать письма Америки. Пусть, не зная, что это от него, но все же. Так вот когда этот момент должен был наступить.
