Письма, которые не должны были быть прочитаны

      Читать письма от этого человека для России стало чем-то невероятно важным, нужным, необходимым, бесценным, востребованным, желанным... Он не мог представить себе, что будет, если внезапно лишится возможности читать их. Не мог себе представить размер того горя, если вдруг неизвестный отправитель перестанет любить его, а следовательно, и перестанет писать такие письма. Письма, которые Россия перечитывает перед сном. Письма, перечитывая которые, тонет в тех потоках нежности и намеков на влюбленность, которые излучают эти письма. Иван уже не мог представить себя без этих строк.       В их реальной необходимости Ваня убедился тогда, когда не обнаружил письма в своей сумке. Чем именно было то чувство, которое он тогда ощутил, он не мог сказать. Грусть, печаль, боль, горе, депрессия, тоска, отчаяние, уныние, безысходность... А может и все сразу. Но одно он мог сказать точно. Ему было невероятно больно. Как будто огромная дыра появилась в его душе. И казалась эта дыра такой реальной...       Но реакция на эти самые письма действительно стала не такой, как раньше. Получать их и вправду стало таким обычным делом, что удивляться новому письму он уже не мог. Но разве есть разница между тем, с какими эмоциями он их получает, и какие эмоции получает от прочтения? Как считал Россия, между этим огромная разница и сравнивать их нельзя. В какой-то степени он даже обиделся на отправителя за то, что он так подумал.       На следующем собрании он подумал, что тот, кто отправляет ему эти письма, не напишет ему сегодня, если не получит ответа. Именно поэтому Россия написал ему ответ, который, как они обычно это делали, оставил на столе после собрания.       "Мой дорогой друг.       Ты считаешь, что мне наскучили твои письма? Как может наскучить то, что никто никогда прежде не говорил? Как может наскучить то, что несет мне столько счастья, радости, желания перечитывать вновь и вновь те строки, приносящие мне столько удовольствия? Как может наскучить то, что является самым дорогим для меня?       Я понимаю, что ты опираешься на то, что видишь. Но ты же не можешь понять, что именно я чувствую в тот момент. Какая еще может быть еще реакция на то, что случается так часто?       Ты не прав. Да, мне уже не так интересно получать их. Вся суть в том, как я отношусь к прочтению. Я никогда не смогу конкретно сказать, что чувствую, когда читаю твои письма. Как ты думаешь, почему? Эмоции накладываются друг на друга, и я уже не могу понять, что именно это за чувство в тот момент. Они всегда так быстро сменяют друг друга. Но одно я могу сказать точно. За то время, что мы уже переписываемся, те строки, которые ты мне писал, стали самой дорогой вещью для меня.       В прошлом письме ты написал, что я не люблю тебя. Может и так. Но как я могу любить того, о ком абсолютно ничего не знаю? Я уже спрашивал тебя о том, какие у тебя увлечения, основные черты характера, помнишь? Ты ответил, что не ответишь на это, потому что боишься, что я узнаю тебя. Но как же я могу полюбить тебя, если ты совсем ничего не расскажешь мне? Я очень хочу узнать о том, кто ты. Давай ты будешь писать по одной черте своей личности в каждом письме? Я считаю, что так будет лучше.       Когда я прочитал последнее предложение прошлого письма, сначала я очень удивился и замер, боясь, что если я вдруг сделаю какое-нибудь резкое движение, эти слова исчезнут. Ты впервые так прямо говоришь мне о том, что любишь меня. Как я к этому отнесся тогда, сразу после прочтения, не могу сказать точно. Но сейчас я невероятно счастлив, что ты мне это написал. Это так приятно, когда тебе говорят такое. Когда я, как обычно перед сном, перечитал это письмо, я понял только тогда. Смысл того письма был не в том, чтобы донести до меня твои ошибочное мнение, а в том, чтобы написать мне это. Я ведь правильно понял, да? Наверное, тебе было тяжело писать то письмо. Ведь всегда сложно сказать любимому человеку эти слова в первый раз. Думаю, что и с написанием такого то же самое.       Я очень хочу, чтобы ты сказал мне эти слова лично. Ты ведь сделаешь это когда-нибудь?"       Теперь Россию очень волновало то, согласится ли этот человек на то, чтобы написать хотя бы одно свое увлечение или хотя бы одну черту своего характера. Только после написания ответа, Иван понял, насколько он хочет узнать этого человека.