Глава 4
10 декабря 2015 г., 19:18
POV Мария Васильева.
Ночью мне снился Гоша. Он все протягивал ко мне руки, а когда я подбегала, Игорь меня не видел. Я звала его по имени, я пыталась к нему прикоснуться, а он становился прозрачным, как призрак и таял.
Проснулась я с красными от слез глазами и с распухшим носом. Натянула халат, он у меня еще с прежних времен остался. Взгляд упал, на одежду, которую у Марго прихватила. Из кармана юбки что-то торчало. Интересно, что же я с собой прихватила? Мама дорогая! Как оказалось я стащила ни много, ни мало, как Гошкин автомобиль, именно столько стоил ему этот паспорт, который теперь стал моим трофеем, паспорт на имя Маргариты Александровны Ребровой.
Ну, что же, значит судьба. Имя у Маргариты в глянцевом бизнесе есть. Я тоже не новичок в этом деле, меня вон сам Ребров хвалил. Решено, становлюсь Марго и начинаю ходить по интервью. Я обзвонила несколько глянцевых изданий, везде меня брали с руками и с ногами. А в двух местах даже должность главного редактора предложили. От такого заманчивого предложения я сразу отказалась, а вот на пост зам. главного в «Лабиринт» решила-таки попробовать пройти конкурс. И самое удивительное, что и конкурс прошла, и собеседование.
Вот так я, Мария Васильева, «тупорылая официантка» и «непутевая дочь» стала работать заместителем главного редактора в журнале «Лабиринт». Зарплата моя во много раз превышала зарплату официантки, в редакции я пользовалась уважением с первой минуты, а самое главное, что у меня появилось самоуважение. Я никому больше не позволю на себя кричать, никому не позволю унижать меня, и никогда больше не стану зависеть от мужчины. Хватит!
Жизнь начала налаживаться. И понадобилось всего-то менее двух недель. По Игорю я не скучала, он снился мне каждую ночь, он был со мною рядом каждую минуту. Иногда я разговаривала с ним. Иногда спрашивала его совета в работе. А иногда я, не выдержав, звонила ему с моего мобильного без определителя номера и слушала его голос. Однажды я даже видела его. Он стоял у входа в «МЖ» с Леной Казанцевой. Они о чем-то шептались и оба светились от радости. Больше я никогда не пыталась его увидеть.
А потом позвонила Аня. Я так соскучилась по ней, так ей обрадовалась, что предложила встретиться не откладывая. Уже через час мы встретились в ресторанчике возле её радио.
— Анечка! Я так соскучилась. Так рада тебя видеть.
— Я тоже соскучилась. Кто ты теперь? Как тебя называть?
— Марго. Меня зовут Маргарита Александровна Реброва.
— Ух ты. Ничего себе. Вот это да. Ну, давай, Марго, рассказывай о себе. Где ты? Что ты? Что делаешь.
— Аня, ты только держись за стул. Крепко держись. Потому, что я работаю зам. главного «Лабиринта». Вот так. Прошла и конкурс, и собеседование. И никакой милости от Гоши мне не надо. Живу у мамы. Но думаю, что буду снимать жилье отдельно. Чтобы я ей не мешала, да и она мне. Анечка, а как вы там живете? Как ты, как, — я запнулась, — Гоша?
— Я работаю там же.
— Я знаю, слушаю тебя постоянно. Я так скучаю по нашим вечерам, по беседам на кухне. А когда тебя слышу… — я чуть не заплакала, но сдержалась.
— Я тоже скучаю. Очень. И по тебе и по Гоше. И по нашим вечерам. Тепло у нас было, Маргоша.
— Как по Гоше? А ты что, ушла от него?
— Да, назавтра после вашего обмена. Видеть этого эгоиста не могу.
— И он что же, не пытался тебя вернуть?
— Он даже не позвонил мне ни разу.
— Вот гад. Ну, ладно я. Но ты, ты столько для него сделала… Гад!
Я и не заметила, как мы с Анькой уже ревели в два ручья, вернее в четыре. В два моих глаза и в два ее.
— Аня! Так где же ты сейчас живешь?
— То там, то тут. Снимать собираюсь. Слушай, Марго, а хочешь, давай вместе квартиру снимем?
— Очень хочу. Анечка, очень хочу. Ты даже не представляешь, как хочу.
Мы договорились встретиться назавтра, чтобы вместе обойти квартиры, которые я нашла, и которые нашла она. И на этом расстались. Я домой не шла, а летела. Мы с Аней вместе! Теперь все будет по-другому, у меня есть подруга! Мы сможем с ней делиться радостями и бедами, и даже… говорить о Гоше. Как хорошо-то!
Так думала я по дороге домой, и я бежала к подъезду не глядя по сторонам и никого не видя, пока не столкнулась нос к носу с такой знакомой, с такой родной, с такой любимой фигурой, со своей бывшей фигурой. Пока не столкнулась у самого своего подъезда с Гошей!
***
POV Игорь Ребров Я блаженствовал. Как же я блаженствовал! Целых два дня! Я пил, я гулял. О! Как же я гулял! Я чувствовал себя мужиком. Настоящим мужиком! А потом началась расплата. Я не мог перестать думать о том, что я сволочь, что я делаю больно женщинам. Что ничему меня жизнь не учит. Я загибался без Аньки. Где она сейчас? Где живет, где ночует? Есть ли ей где голову преклонить? Но тогда я еще был идиотом. Я не мог позвонить и сказать: — «Ты прости меня, Аня. Я дурень. Приходи домой»! Тогда еще для звонка Ане мне нужен был повод. А я его не находил. Но самое страшное было не это. Самое страшное было то, что я не мог выбросить из головы Машу. Когтистая лапа по имени совесть скребла мою душу и не отпускала. Я использовал человека. Более того, я использовал женщину. Использовал и выбросил на помойку, как ненужную вещь. Она сохранила мне работу, она помогла мне с родителями. А я вел себя с ней, как последняя скотина. Орал на нее, унижал ее. А потом прыгал от счастья, что она оказалась тактичной и ушла сама. Что не пришлось выгонять ее. Машка, Машка, ты где теперь? У мамы, наверное, живешь. Работаешь официанткой и ненавидишь всех мужиков. Ну и правильно. За что нас любить-то? Все мы эгоисты и сволочи. А может ты вернулась к Сергею, или к Паше? Неожиданно для себя я вдруг понял, что эта мысль мне очень неприятна. Я не хотел, чтобы Маша ушла к этим уродам. Ха! Сам-то кто? Не урод ли? А тут еще Наумыч стал наезжать: — Гоша! А тебе не кажется, что Марго пора бы приехать со свадьбы брата? Номер без нее просто разваливается на куски. — А что, Борис Наумыч, мы без Марго уже ничего и не стоим? — ухмыльнулся я. — Да стоите, стоите. Дорого стоите. Но когда вы с ней в одной команде, вы горы можете свернуть. А по одиночке… Вот Зимовский ушел. Нет, как человек-то он брррррррр, мерзопакостный, а как профессионал, он был на своем месте. А теперь что? Зимовского нет, Марго не возвращается, номер разваливается на куски. Нужно было решить, что сказать Наумычу по поводу Марго. И на решение у меня было всего несколько дней. Ага… несколько дней. Назавтра меня вызвал наш главный марксист-ленинист плюясь и шипя, как змея, — Вот это свадьба брата? Вот это? — крутя каким-то журналом перед моим носом орал он. — Борис Наумыч, в чем дело-то? Чего так кричим? — Вы думали, я не узнаю? Вы думали, что я дурак? Вот они, крысы, бегут с тонущего корабля. И все за спиною провернули. Все втихаря. — Борис Наумович, или Вы мне сейчас рассказываете в чем дело, или я ухожу. — Вот, полюбуйся, — просипел Наумыч и начал тыкать куда-то в журнале пальцем, — Вот, вот, смотри! Я вам не идиот! Я посмотрел в журнал «Лабиринт», прочел отпечатанный мелкими буквами состав редколлегии и посмотрел на маленькое фото на форзаце. — Капец! Это полный капец, Борис Наумович. Я сам ничего не понимаю. Но я разберусь. Ну, вот и повод увидеть Машу! И я поехал к ее дому!
