Глава 6
12 декабря 2015 г., 14:54
POV Игорь Ребров.
Машка не пошла на работу, не смогла. Казалось, что душа ее улетела, улетела вместе с моей, А мы святые и безгрешные, словно новорожденные младенцы, лежали в остывающей ванной в полной прострации обалдевшие и до такой степени измотанные, что даже думать ни о чем не могли. Что это было?
Я даже приблизительно не смогу вспомнить, что это было. И я говорю вовсе не о том, что творили наши тела. Это, конечно, тоже здорово было, но всевозможная акробатика бывала и раньше. Например сегодня ночью с Машкою же.
А вот что это было я понять не могу. Это был космос. Парение в невесомости. Сплелись не только наши тела, сплелись наши души. Где Гоша, где Маша, где Макс, где Марго… Мы были единым целым. И я не понимал, где кончается мое тело и начинается ее, я не понимал где кончается ее душа и начинается моя…
Я летел над землей, я парил в небесах, я сегодня коснулся вечности! Вспышка света в момент истины была такой силы, что опалила глаза, ослепила меня. Может это и есть любовь? Может для того наши судьбы, души и тела так переплелись, чтобы мы ощутили Бога!
На озаренный потолок Ложились тени, Скрещенья рук, скрещенья ног, Судьбы скрещенья.*
Вода практически остыла, а Машка не шевелясь продолжала лежать, положив мне голову на грудь, ногу, согнутую в колене на живот, а руку на сердце. «Надо будет сделать зеркальным потолок, — лениво подумал я, — Вряд ли может быть зрелище прекраснее, чем это». А мозг главного редактора уже видел фотографию на обложке журнала — черные волосы, белые тела, она и он, сквозь воду. Это будет красиво, эротично, а если дать небольшую размытость, то и тактично и целомудренно. И главная статья начала вырисовываться: «Заниматься сексом или любовью? В чем принципиальная разница?». Так… Машка сейчас окоченеет. Я аккуратно выскользнул из ее объятий, взял ее на руки и прошептал: — Все, моя милая, мы с тобою сейчас повенчались. Ты моя, а я твой. И это навсегда. — Ладно, тогда я, как верная жена, пойду обед готовить, только вначале маме позвоню. А ты давай, звони Ане. Договорились, Гошенька? — Договорились! — но Анька трубку не брала. Я все набирал и набирал, а она все не отвечала и не отвечала, — Блин, ну, Сомик, ну, возьми ты трубу! — Гошка, — крикнула мне Машуленция с кухни, — а может лучше при личной встрече? — Да? А пока она будет, эта личная встреча, ты мне весь мозг вынесешь. Я уже даже по ее голосу соскучился. — Так в чем проблема? Радио включи! — А у нее что сейчас эфир? — Вот видишь, как мало ты интересуешься жизнью своей лучшей подруги. Включай радио и звони на личный номер Гранова, он тебя выведет в эфир. И как у меня язык поворачивался называть ее тупой официанткой? Да она гений — моя Машка! — Напоминаю, тема нашей сегодняшней беседы: «Никогда не говори — всегда», — лилось из радио, — Мы еще раз призываем людей, которые клянутся в вечной дружбе, любви и так далее… тысячу раз подумать прежде чем озвучивать подобные вещи. Ничего вечного не существует — так утверждают пессимисты. Оптимисты же, наоборот, утверждают, что есть все-таки некоторые вещи, над которыми витает дух вечности. Звоните, друзья, нам интересно, что по вашему мнению вечно, что нет. Звоните, нам интересно любое ваше мнение… И вот у нас уже есть звонок на линии. Алло, мы слушаем вас. — Алло! — Мы слушаем вас, говорите, пожалуйста. — Добрый день! Вы знаете, я не согласен с постулатом, что вечной дружбы не бывает. Мне кажется, что все зависит от людей, от их умения идти на компромиссы. Лично у меня есть лучшая подруга с которой мы сейчас в ссоре. Я просто ее очень сильно обидел. — Простите, вы ее обидели? — Да, я! — Что же, замечательно, что вы нашли в себе силы признать это. — Я-то нашел, да вот она не берет трубку. И я хочу через ваше радио попросить у нее прощения. Ань! Прости меня, пожалуйста. Я конченный дурак и эгоист. Аня! Приходи к нам, сегодня. Ко мне и к Машке. Мы будем тебя ждать! И я положил скорее трубу, потому что чувствовал, как ком подступает к горлу. Ну, а Маша… Маша давно ревела в три ручья.***
Где-то через час, когда я ел фирменную Машину пиццу, она уселась в кресло, подобрала ноги под себя и начала долгий разговор. Нам нужно было поставить все точки над «i». — Гошка! Я подумала над всеми твоими предложениями. — Ну, и каким будет твой положительный ответ? — А попроси меня еще раз. Не то сейчас капризничать начну. Я понял, о чем она говорит. Подошел, опустился перед ней на колени и спросил: — Машка! Ты выйдешь за меня замуж? И не вздумай сказать «Нет»! Я все равно этого не услышу. — Нет! Машка за тебя замуж не выйдет. А вот Маргарита Александровна Реброва, — она сделала просто МХАТовскую паузу, — ДА! Гошка, я так тебя люблю, что мог бы и не спрашивать. На плечо и в ЗАГС! Маша все гладила меня по голове, периодически наклонялась, целовала и продолжала разговор: — Гошенька, я готова уволиться из «Лабиринта», я готова прийти в любимый «МЖ». Но, как я смогу вернуться? После того, как уехала на свадьбу, а потом удрала в другой глянец. С какими глазами я могу проситься назад? — Проситься? Да Наумыч тебя на руках от лифта понесет в кабинет. Марго, да не парься ты. Я уже все сегодня разрулил. — Да ты что? И как же ты все разрулил? — Позвонил в редакцию, чтобы Егоров слюной не забрызгал, решил все по телефону закрыть. Во-первых, сказал всем, что ты никакая мне не сестра, а невеста. А скрывали мы это потому, что иначе никто бы тебе не поверил и на работу бы не взяли. Выслушал от Наумыча кучу «теплых» слов о том, какие мы конспираторы и вруны. Во-вторых, сказал, что мы из-за работы разругались в пух и прах и я, слышишь, я сказал, что работать больше с тобой вместе не буду. Ну, ты психанула и ушла в «Лабиринт», но очень скучаешь по «МЖ». Спросил Егорова не возражает ли он, чтобы ты вернулась. Так он чуть до потолка от радости не подпрыгнул. Правда на меня ушат помоев вылил. Сказал, что если я тебя еще раз обижу, то он меня выгонит. Так что все улажено. — Все, да не все. — А что еще-то? — А ты не догадываешься? Тоже мне креативщик недоделанный. Что кривишься? Не нравится? Я от тебя это милое прозвище долго терпела, потерпи и ты разок. Так что, понял, какая у меня еще есть проблема? Или объяснять нужно? — Маша, я правда не понимаю. Объясни! — Объясняю. Я твоя невеста. Так? — Ну, так! И? — Не понимаешь? Пока ты сидел у постели больного отца, я на глазах у всей редакции роман с Калугиным крутила. Хороша невеста, не так ли. А потом ты приехал и я снова бросилась тебе на шею. Шалава какая-то, а не Марго получается. А знаешь, что самое обидное? — Что? — я действительно расстроился, бедная Машка. Будет теперь весь наш серпентарий косточки перемывать. — Что с Калугиным кувыркался ты, а все прелести ваших кувырканий падут на мою голову, — и Машка захохотала, вот умела она разрядить обстановку.***
К вечеру пришла Анька… С тех пор мы с Машкой неразлучны, как одно целое, и у нас есть общий друг — Сомик… подруга наша любимая.
Примечания:
* "Зимняя ночь" Б. Пастернак
