Сантехника вызывали?

      Марго, а мы отныне будем Машу называть исключительно Марго и вот почему: во-первых, она уже к этому привыкла, а во-вторых, все ее окружение, кроме трех самых близких людей — мужа, мамы и Анютки, знают ее только как Маргариту Александровну. Правда ее супругу глубоко фиолетово, как его Машку собираемся называть мы. Он ее называет и будет называть так, как ему заблагорассудится. Итак… Марго пора было доставать противень с бараниной, запеченной с травами и грибами под соусом из чеснока и базилика, и она поневоле вынуждена была вынырнуть из своих воспоминаний.       Да и Гоше пора было возвращаться в настоящее, запах запеченной баранины давно уже щекотал ноздри. Как же Марго вкусно готовила, ммммм… Пальчики оближешь, если быть до конца честным, готовила она даже лучше мамы. Причем делала она это всегда легко, с удовольствием и без этой вечной женской жертвенности, мол я тут пашу на тебя, а ты то, да се. Но зато от стирки, уборки и закупки продуктов Гоша жену избавил напрочь. Нанял домработницу.       — Марусенька! — Гоша положил подбородок на ее плечо, подергал носом, поцеловал жену в ушко, потом в щеку, потом в шею и только когда она завелась отпрянул от нее. — Мы сегодня есть будем или нет?       Это была его маленькая месть, за ее выходку в ванной, когда Марго его возбудила, а затем оттолкнула и пошла открывать дверь Калугину.       — Гошка! Ты мясо с овощами будешь, или с рисом?       — А что у нас там за овощи?       — Твои любимые баклажаны.       — Тогда с рисом… А рис с карри и гарам масалой?       — А как же! Когда это я забывала, что ты любишь?       — Тогда с рисом и с овощами. Давай, садись, я подам. А ты пока подумай, хорошенько подумай, зачем приходил Калуга? А потом сверим версии. И может быть даже поймем, что же ему было нужно. — Гошик! Может он просто хотел тебя видеть? Просто встретиться со старой любовью пришел. А мы тут будем голову ломать. Ты как хочешь, а мне планы твоего бывшего не интересны.       — Маня! Я сейчас тебя буду наказывать, очень сильно наказывать. Ты на что это намекаешь?       — А я не намекаю, я говорю открытым текстом. Мне очень хочется надеяться, что ты не станешь изменять мне со своим бывшим и не бросишь меня ради него.       А это была ее маленькая месть за его выходку только что, у плиты. Как же эти двое понимали друг друга, как радостно умели жить играя, как наслаждались каждой секундой, прожитой вместе.       — Машка! Я знаю, что виноват. Что не должен был тебя заводить, а уж если завел… Но баранина, черт возьми, вкусна только горячей! Так что дай поесть. Все остальное потом!       — Все потом? И разговоры о твоем Андрюшеньке?       — И разговоры о моем Андрюшеньке!       Так, смеясь и перебрасываясь репликами, чета Ребровых закончила трапезу. Марго убрала со стола и нырнула к мужу под бочок. Им всегда хорошо говорилось и думалось, сидя на диване, крепко обнявшись, и, обязательно, на сытый желудок, потому, что голодным Гошка ни говорить, ни думать не мог.       — Игорь, — задумчиво проговорила Марго, — а ведь ты прав, не просто так Калугин и анонимно конкурс прошел и к нам приходил.       — А может мы зря глубоко копаем? Может и правда дело только в питерском климате. И в том, что Андрею нужно перебираться в Москву?       — Ладно, что мы гадаем. Что будет, то и будем посмотреть, — задумчиво и тихо сказала Марго.

***

Понедельник, 23 декабря, 12.00, кабинет главного редактора журнала «МЖ». И, кстати, годовщина свадьбы Игоря и Маргариты.

      Андрей Николаевич Калугин появился в редакции Мужского Журнала за полчаса до назначенной встречи.       Люсенька, увидев бывшего художественного редактора чуть в обморок не грохнулась. А ведь ей и подумать о таком нельзя было, беременным никак нельзя падать в обморок. Да-да, наша Люсенька вот уже четыре с половиной месяца ждала сына. И не она одна. Николай, бывший курьер, а ныне работник отдела мод и по совместительству Люсенькин супруг, ждал рождения сына, пожалуй даже больше, чем его благоверная. Еще в девичестве будучи несносной, забеременев, Люся стала просто невыносима.       — Андрей Николаевич! — завизжала она и бросилась к Калугину на шею.       На визги секретарши в коридор редакции выглянули: Валик Кривошеин- выпускающий редактор; Наталья Егорова — заведующая отдела мод; Светлана — старшая на всех подменах и ответственная за все мероприятия; и лично Борис Наумович Егоров — директор издательства «Хай-Файв». Увидев Калугина весь высыпавший в приемную личный состав окружил его, засыпал вопросами.       — Андрюша! Какими судьбами?       — Андрей Николаевич, а Вы к нам по делу или проходили мимо?       — Андрей! Как мы рады тебя видеть!       В общем радости окружающих не было предела. Только Наталья Егорова стояла в стороне, во все глаза смотрела на когда-то любимого ею мужчину и никак не выказывала своих эмоций. Ни положительных, ни отрицательных. Казалось, что все у нее внутри замерзло и умерло.       — Ну, Андрюша, пройдем ко мне, — сказал Егоров.       — Простите, Борис Наумович, но мне в кабинет главного редактора, на собеседование.       — Так ты к нам на вакансию художественного? — не веря своему счастью спросил Наумыч.       — Да вот, решил попробовать. Вдруг повезет, — и добавил, — Маме с Алисой питерский климат не пошел, нужно в Москву перебираться.       Вроде ничего особенного и не добавил, но теперь Гоше с Марго труднее будет ему отказать, когда весь планктон ему сопереживает. А сам осторожно глянул на Наташу, она может понадобиться для осуществления его планов, подошел к ней, протянул руку. Наталья протянула руку в ответ и Андрей, наклонив голову, поцеловал ее маленькую ладошку.       — Привет! Как поживаешь? Как сына назвала?       — Привет, — Наташа выдернула руку. — Я хорошо поживаю. Работаю, потому, что скучно дома сидеть. Занимаюсь сыном. Назвала его Борисом, как папу.       — Ладно, Наташа, — постарался как можно мягче и теплее сказать Андрей, — Мы еще обязательно поговорим. А сейчас мне нужно идти к главному, на собеседование.       Как всегда, не стучась в дверь, Андрей вошел в кабинет главного редактора и сразу попятился назад. Картина, представшая его взору была Калугину неприятна. Игорь Семенович Ребров держал на руках свою жену, Маргариту Александровну, в руках у которой в свою очередь был огромный букет темно-бордовых роз. При этом супруги целовались. Андрей закрыл за собой дверь, постучал и, дождавшись, когда ему сказали «Да», вошел в кабинет. На сей раз мизансцена была приличествующей случаю. Игорь сидел за столом, Марго стояла возле него, держа в руках все тот же пресловутый букет.       — Добрый день, — сказал Андрей.       — Добрый день, — в два голоса ответили ему Ребровы. Марго пошла к выходу из кабинета, по пути бросив, — Гоша, я пошла работать, спасибо за подарок.       — Марго, мне нужно будет отъехать. Подъеду за тобой в пять.       — Хорошо, — ответила ему жена и, проходя мимо Калугина, добавила, — удачи, Андрей.

***

      Планктон плавал в море сплетен. Всех интересовало появление в редакции господина Калугина и уж косточки ему перемывали со смаком. Увидев Марго все притихли, знали, что могут получить нагоняй. Кто-кто, а Марго терпеть не могла сплетни. Но стоило ей скрыться в бывшем Зимовского, а ныне ее кабинете, как обсуждение пошло еще жарче. И тут уж была не раз упомянута и Наташа, и Марго, и сам главный. И версии одна нелепее другой крутились, как в калейдоскопе. Логикой никто не заморачивался, главное было успеть хоть что-нибудь высказать.       В стороне ото всех стояла, казалось бы безучастная, Наталья и внимательно прислушивалась к сплетням.