Сантехника вызывали?

      Аудиенция длилась не долго, минут десять-пятнадцать, не больше. Кто-кто, а Ребров прекрасно знал все возможности своего бывшего художественного редактора. И все же Гоша очень внимательно посмотрел альбом с работами Андрея. Чем черт не шутит, когда Бог спит. А вдруг Калуга за это время профессионально вырос? Увы, не вырос. Наоборот работы Андрея стали более профессиональны, но безлики. Грамотно выставленный свет, грамотный ракурс, да все грамотно исполнено, а изюминки нет. Фотограф есть — художник мертв. Так можно фотографировать свадьбы, а не выставочные работы.       На столе Реброва зазвонил телефон, Игорь снял трубку и Калугин услышал:       — Да, конечно. Я подтверждаю заказ. Столик на двоих, желательно не в центре зала, — Гоша хохотнул, — Да-да, поинтимнее. И, пожалуйста ровно в 19.00 внесите корзину с цветами и подарок. Да, все привезут, я распорядился, чтобы доставили к вам в «Русские Сезоны». И пожалуйста, лучшего официанта. Я хочу, чтобы все было по высшему разряду. У нас сегодня годовщина свадьбы, — и тут же, почти без паузы, — Прости, Андрей! Ты получишь сообщение о решении на эмейл.       — Но у меня хотя бы надежда есть?       — Есть, конечно есть.       Калугин не прощаясь вышел. А у Гоши все перевернулось внутри. Ему искренне стало жаль Андрея. Судя по работам, Калугин так и не оправился от прошлогодних переживаний. А еще Игорю было жалко Алису. Если ей не шел климат, девочку нужно было спасать.       С другой стороны Сухоруков, который приходил на собеседование в прошлую пятницу, был гораздо более интересным художником, чем Андрей. И Гоша-главный редактор вступил в спор с Гошей-человеком. Нужно было срочно посоветоваться с Марго, хотя… зная ее отношение к Калугину Игорь не сомневался в том, что она скажет.       Андрей вышел из кабинета, подошел к Люсе и спросил:       — А где я могу найти Марго?       — Маргариту Александровну? Так она сейчас в своем кабинете. Это где раньше Антон Владимирович сидел.       Андрей решительно направился в сторону кабинета Марго, постучал в дверь и, не дождавшись приглашения, вошел.       — Ну, здравствуй, Марго.       — Здравствуй, Андрей. Ты что-то хотел?       — Я хотел поговорить с тобой, Маргарита. Или ты считаешь, что нам не о чем говорить.       — А о чем нам говорить? Я не понимаю. Я, правда, не понимаю.       — О нас с тобой. Марго, я не могу тебя забыть. Понимаешь? Я весь год пытался, но у меня ничего не получилось. Я ни с кем не могу встречаться, всех женщин я сравниваю с тобой. И мне сразу все они кажутся скучными, серыми, не интересными. И Алиса не может забыть тебя. Она никого к себе не подпускает. Потому, что никому больше не верит. Нам плохо без тебя, Марго. А ты… ты смогла все забыть. Ты живешь и радуешься жизни, словно и не было меня никогда. Скажи, а ты меня никогда не вспоминаешь? Неужели даже следа любви не осталось у тебя ко мне? Что ты молчишь, Марго? Ответь мне хоть что-нибудь.       — Андрей, нас с тобой нет! Да и не было никогда по настоящему. Был ты, и была я. Каждый со своей жизнью, каждый со своими проблемами и радостями. Что такое «мы» я поняла только с Гошей. Андрей, я не хочу быть грубой. Но я не понимаю, в чем ты меня обвиняешь. Я правда не понимаю. Если мне не изменяет память, то это ты бросил меня. Это ты сказал, что у нас с тобой ничего не получится, что даже небеса против того, чтобы мы были вместе. Гоша ходил к тебе, просил тебя вернуться, говорил, что мне плохо, что я подыхаю без тебя. Но ты ушел. Ушел не оглядываясь. Тебе было все равно. А знаешь почему? Потому, что ты трус. Ты не мужик. Только полное ничтожество может прийти к женщине после того, как сам ее бросил, после того, как сам ее предал и предъявлять ей претензии, что она не сдохла, что она сумела выжить и даже полюбить другого. — Она немного помолчала. — Калугин! Я замужем. Я счастлива и это мой с тобой последний разговор. Я не хочу, чтобы у Гоши был хоть малейший повод…       — Ревновать? А у нас с тобой есть шанс дать ему повод для ревности? — перебил ее Калугин.       — Нет! Расстраиваться. Он, в отличии от тебя меня не ревнует. Потому, что он мне доверяет. Он знает, что если я люблю человека, я никогда ему не изменю. Потому, что и он такой же. А ты сам изменял мне, вот и ревновал. Человеку свойственно судить по себе. Но Игореша расстроится, если мне хоть что-нибудь будет неприятно. А мне разговор с тобой неприятен. Так вот расстраивать его я не хочу. Если у тебя все, то не смею тебя дольше задерживать.

***

      Это было последней каплей. Как она посмела назвать его трусом и предателем? Больше сомнений не было и Калугин приступил к осуществлению задуманного. Прямо из кабинета Марго, он направился к Наташе.       — Привет еще раз. Наташа, я хочу с тобой поговорить. Я очень виноват перед тобой, но… ты... ты дашь мне шанс загладить свою вину и хотя бы другом твоим остаться? Я хотел бы пригласить тебя на ужин. Можно даже сегодня. Ты мне не откажешь?       — Почему бы и не поужинать? А куда мы пойдем?       — Я приглашаю тебя в очень модное место, в ресторан «Русские Сезоны». Давай встретимся там в шесть часов. Договорились?       — Договорились. Только мне нужно будет заехать домой, переодеться и дать распоряжения няне. А хочешь посмотреть фотографию Бори?       — Да, — сказал Андрей, хотя никакая фотография никакого Бори его не интересовала, он взял, протянутый ему Натальей снимок, посмотрел на него и понял, что у него есть еще один шанс сблизиться с Егоровой. — Наташа, а хочешь, я поснимаю твоего сына?       — Конечно хочу.       — Вот и хорошо. Значит сегодня мы идем в ресторан, а потом назначим фотосессию этому очаровательному ребенку. Значит мир?       Андрей вышел из своего бывшего кабинета. Все складывалось, очень и очень успешно. Операция «Месть» началась. Жаль, что Андрею Николаевичу и в голову не могло прийти, что не он один мстить собрался. Что Наташа Егорова, ничуть не меньше его жаждет мести. Что она уже год вынашивала планы, как отомстить Марго, и не только. Рядом с Ребровой в ее списке стоял и он сам, бывший ее возлюбленный, Андрей Калугин, который по ее глубокому убеждению, должен был ответить за все, что с ней сотворил.       Ну, что же… Они нашли друг друга, эти «неуловимые мстители», которые именно в эту минуту встали на дорогу, ведущую к краху.       Как там у Левитанского?

Каждый выбирает для себя женщину, религию, дорогу. Дьяволу служить или пророку — каждый выбирает для себя. Каждый выбирает по себе слово для любви и для молитвы. Шпагу для дуэли, меч для битвы каждый выбирает по себе. Каждый выбирает по себе. Щит и латы. Посох и заплаты. Меру окончательной расплаты. Каждый выбирает по себе. Каждый выбирает для себя. Выбираю тоже — как умею. Ни к кому претензий не имею. Каждый выбирает для себя.

      Калугин и Егорова свой выбор сделали…