Сантехника вызывали?

      Когда они под руку вошли в зал ресторана, на секунду все смолкли, до того они были хороши, эти двое.       Он, в черном фраке, белоснежной рубашке и с черной бабочкой; стройный, высокий, подтянутый и очень красивый. И она, в облегающем платье цвета спелой вишни, длинном в пол, абсолютно закрытом и целомудренном спереди и с глубоким вырезом обнажающим спину до ложбинки в самом ее низу. В ушах у нее были длинные серьги с черным опалом, полупрозрачные камни с радужным переливом играли бликами в свете ресторанных ламп. О! Это была очень красивая, очень респектабельная пара. Они знали о произведенном ими эффекте на окружающих и шли к своему столику, купаясь в лучах восхищения, с гордо поднятыми головами.       Была правда ложка дегтя, в этой бочке меда, но Ребровы ее даже не заметили. Двое в этом зале совсем не радовались за Гошу и Марго, двое желали их уничтожить. За столиком у колоны двое смотрели на вошедших по разному. Она с ненавистью, а он со смешанным чувством ненависти и восхищения. И, если для Андрея появление Игоря и Марго не было неожиданным, то для Наташи это прогремело, как гром среди ясного неба. Калугин снова ею воспользовался для своих целей, в такое случайное совпадение она не верила, и за это он тоже ответит.       Ровно в 19.00 музыка смолкла и к столику, за которым сидели наши герои, празднующие первую годовщину своей свадьбы, подошли трое официантов, в руке у каждого была корзина цветов, они оставили их у столика и ретировались. И тогда Игорь встал на одно колено и сказал: — Благодарю тебя за целый год счастья. Безмерного, бескрайнего счастья. Спасибо тебе, родная. Я очень тебя люблю, — с этими словами Ребров протянул жене красиво упакованную коробку.       Марго сорвала обертку, открыла подарок и… она была бы не она, если бы научилась сдерживать свои эмоции… под аплодисменты всего зала бросилась мужу на шею и впилась губами в его губы. Тут музыканты снова заиграли и все вернулись к прерванным трапезам. А зря! Именно сейчас начиналась самая интересная, самая волнующая часть празднования этой ситцевой свадьбы.       Марго королевским жестом достала из своей сумочки сверток, похожий на красиво обернутую книжку и подала его Игорю.       — Это мой тебе подарок. Только лучше тебе, дорогой, присесть.       Игорь сел, аккуратно снял обертку и открыл небольшую коробочку, по виду и размерам похожую на коробочку для дисков. А там и был диск, сверху которого лежала фотография. Самая прекрасная фотография из всех возможных фотографий. Хорошо, что играла музыка и никто не услышал, как он вскричал: — Машка! Но зато все увидели, как он схватил жену на руки, закружил ее, а когда, наконец, опустил ее на пол, то нежно и страстно ее поцеловал, успев шепнуть: — Спасибо, родная. — После чего Ребровы заспешили, суетливо собрались и покинули ресторан.       — Андрей, — спросила Наташа, — а ты знал, что они будут здесь?       — Что? — Андрей медленно возвращался в действительность, только что подсмотренная сцена все никак не шла у него из головы, — Нет, что ты. Ну откуда я мог знать, что они здесь будут, — врал Калугин без зазрения совести, — Наташенька, что тебе заказать?       — Уже ничего, — сказала Егорова. Взяла свою сумочку и пошла к выходу из ресторана. Андрей бросился за ней вслед, догнал ее и обнял за плечи.       — Наташенька! Ну что ты на все так реагируешь? Давай не дадим Ребровым испортить нам вечер. Нам нужно поговорить. Давай поужинаем, поговорим и потом можем поехать к тебе, пофотографировать Бориску.       — Андрей, — Наташа улыбнулась, — Борис уже будет спать. Ладно, пошли к столу. Мне вовсе не хочется позволить Марго испортить нам вечер.       Они и в самом деле прекрасно провели этот вечер. Еда была очень вкусная, музыка не громкая и не навязчивая, им было что вспомнить и о чем поговорить. В какой-то момент Наташе даже показалось, что Андрей пригласил ее на романтический ужин, что у них еще все может получиться и что она, наконец, обретет свое счастье. Но тут Калугин раскрыл карты.       — Наташа, согласись, что это не справедливо. Марго вмешалась в наши с тобой отношения, сломала нам жизни, а теперь живет в любви и согласии. И думать забыла о наших бедах. О том, что Алиса страдает, о том, что Борис растет без отца. Ведь если бы не Реброва, у нас с тобой была бы семья. И Борис мог бы быть моим сыном…       — Жизнь складывается так, как складывается, Андрюша. Теперь уже ничего не изменишь. И Бориска никогда не станет твоим сыном.       — Ну, почему же? Ведь все зависит только от нас. От тебя и от меня. Я очень люблю детей, ты это знаешь. И Алиса всегда хотела братика.       — Ты что? Делаешь мне предложение?       — А если да?       — Ни мама, ни папа никогда не согласятся на наш брак. Все это уже было и не по одному разу. Да и я повзрослела. Я теперь должна отвечать за судьбу сына. Он не игрушка, чтобы ты поиграл с ним, пока мы не отомстим Марго, а потом бросил. Андрей, я далеко не дура за которую ты меня держал. И прекрасно понимаю, зачем ты так сейчас мягко стелешь. Ты хочешь отмстить. Отомстить с моей помощью. Ни я, ни тем более мой сын тебе не нужны. Так так и скажи! Я хочу того же. Я с тобой, пока наши дороги ведут в одну сторону. Итак… чем я сейчас могу тебе помочь?       — Наташа! Ты не права. Я очень хочу, чтобы Марго ответила за все. Но я так же хочу и свою жизнь наладить. И почему бы не с тобой?       — Так что я должна сделать, Андрей, — устало спросила Егорова, — и, пожалуйста, хватит ходить вокруг да около.       — Нам очень нужно, чтобы меня приняли на работу.       — Нам? Ты снова пытаешься со мной играть. Не надо этого делать. Это тебе надо, а не нам. Ты все так же влюблен. И просто хочешь быть к ней поближе. Все, я устала. Или ты раскрываешь карты, или я ухожу.       — Хорошо, Наташа. Слушай.

***

      В квартиру Игорь занес Марго на руках. Снял с нее туфли на высоченных каблуках, одел ей на ноги тапочки, потом опустился перед ней на колени, обнял ее за талию и начал покрывать поцелуями каждый сантиметр ее живота. Марго в это время все гладила и гладила его по голове.       — Машка, а кто там? Сын или дочь? Я хочу дочь. С твоими глазами.       — Я еще не знаю.       — А какой срок?       — Девять недель.       — А когда ты узнала?       — Месяц назад. Но я молчала, потому, что именно сегодня хотела тебе сделать подарок. У меня есть еще один подарок, Гошенька. Вполне себе материальный. Вот, это тебе, дорогой.       Марго протянула мужу подарок — дорогой, красивый шелковый галстук с заколкой из белого золота.       — Машка! Зачем мне все это нужно? Ты уже подарила мне самое дорогое. А если ты мне сейчас скажешь, что беременность не препятствие для любви, то и вовсе меня осчастливишь.       — Ребров Игорь Семенович! Беременность не препятствие для любви. И если Вы начнете уклоняться от супружеских обязанностей, мотивируя это моим положением, то я стану Вас жестоко наказывать. Можно все. Да, Игорь, а ты не заметил в ресторане знакомые лица?       — Нет. А что там был кто-то из знакомых? Вот так всегда. Ты всех мне затмеваешь. Я смотрю только на тебя и пропускаю столько всего интересного.       — Это правда. На сей раз ты пропустил, действительно, занятную сцену. В ресторане были Калугин с Егоровой. В совпадения я не верю. Полагаю, что они знали где и когда мы собираемся отмечать юбилей.       — Черт! Андрей и правда знал. Когда он был у меня в кабинете, мне позвонили и попросили подтверждения. Он слышал и время и место где мы будем. И мне это все не нравится.       — Мне тоже! Знаешь, Гоша, а может не брать его на работу?